ГЛАВА ПЯТАЯ

Я проснулась от того, что было холодно и твердо. Это пробуждение определенно не было для меня типичным, поэтому резкий прилив энергии не оставил и следа от сонливости. Лишь мерзкий привкус крови во рту напомнил об обстоятельствах, при которых я заснула.

Языком потрогала губу — прокушена и чуть припухла. Ерунда, пройдет через день… если я еще буду жива.

В комнате никого не было, зверь внутри не улавливал чужое присутствие, но все вокруг, а теперь и я сама, было пропитано знакомым запахом. Карханов здесь было двое, но запах Райана перебивал второй. Казалось, этот запах буквально вызывал панику, не обусловленную реальным положением дел.

Хотя почему? Уже то, что я проснулась неизвестно где, было поводом для паники.

Это была комната, бедно обставленная, со старой мебелью и покрывшимися кое-где плесенью обоями. Через узкое окошко наверху лился мягкий утренний свет. Я проспала всю ночь… наверняка меня уже начали искать. Кендар должен был понять, что сама я не уйду. После ночи на пляже, после прогулки в лесу… он тоже почувствует запах Райана и меня найдет.

Если мыслить логически, то я не так уж и далеко была от дома Лармаро. Даже если меня везли в экипаже, то не больше шести часов, максимум — восьми. Райану не хватало сил и ресурсов, все, что его толкало — жажда мести. Она была такая яростная и неистовая, что заставляла забыть о безопасности.

Это шанс. Крохотный, но вполне реальный шанс.

В обстановке чувствовалось что-то знакомое. Не виденное ранее, а скорее похожее. Заброшенный дом? Просто дешевое съемное жилье? Нет, высокие потолки и крошечные узкие окна с решетками это не совсем то, что подходило под описание даже очень дешевого съемного жилья.

С трудом, пошатываясь от тяжелого пробуждения, я дошла до двери, но та оказалась заперта. Из мебели в комнате были только хлипкий стул и твердая софа, на которой я и спала. Под стулом лежала какая-то потертая папка, но в ней ничего, кроме чистых листов, не нашлось. А сама она была слишком легкой, чтобы служить оружием. Стул и софа на поверку оказались привинчены к полу и червячок сомнения завозился еще интенсивнее. Что-то крутилось в голове… но ускользало от уставшего мозга.

Несколько минут я старательно прислушивалась к звукам из дома, но ничего особенного не слышала. Потом влезла на софу и несколько раз подпрыгнула, силясь рассмотреть хоть что-то в окно. Никак. Если бы только получилось как-то отпереть дверь…

Но сколько я ни билась, тот, кто изолировал эту комнату, постарался на славу. Я была сильнее человеческой девушки, но Райан прекрасно понимал, кого запирает. Замок выбрал добротный.

"С голоду, поди, помер, все деньги потратил", — со злостью подумала я.

Если не злиться, можно слишком сильно испугаться. Меньше всего мне хотелось, чтобы Райан Торн увидел меня перепуганной и заплаканной. Пусть умирать, но с гордо поднятой головой. А желательно прихватить с собой и эту блохастую псину.

Сколько я так просидела, не знаю. Лишь почувствовала дикую жажду, но воды не было. Старалась копить силы и давить внутри страх, но с каждой минутой сомнения грызли душу. Что, если Кендар решил, что я отправилась спать? Что, если он куда-нибудь с утра уедет?

Первый звук с нижних этажей заставил вздрогнуть. Я резко села на софе и выпрямила спину, упершись в стену. Сердце бухало в груди, но мне хотелось надеяться, что внешне удавалось сохранять спокойствие. А когда дверь комнаты открылась, я нашла в себе силы иронически улыбнуться.

Похоже, моя улыбка немного обескуражила Райана. Он быстро взял себя в руки, но все же минуту триумфа я получила.

— Рад, что ты в хорошем настроении.

Мы рассматривали друг друга с неподдельным интересом. Не виделись всего год, но он явно дался Райану непросто. Исчезли прежний лоск, надменное спокойствие. Куда только делся уверенный в себе кархан, увлеченный пикантным искусством. Жизнь хорошенько потрепала самого пугающего из Торнов.

Сытый кот играет с мышкой ради удовольствия. Голодный — ест ее сразу. Райан был чем-то средним. Он, безусловно, намеревался получить удовольствие, но каким извращенным оно будет и чем закончится… я не хотела представлять.

— Неплохое местечко, верно? Я об этом юге. Тепло, светло, ярко. Нет проблемы с тем, где провести ночь или что добыть на обед. Впрочем, тебе же не приходилось об этом думать. Из нашей койки ты перепорхнула в койку Лармаро.

— Да нет, — хрипло проговорила я. — В вашей и осталась, тут ты ошибся.

Райан рассмеялся.

— Малыш Джессен и впрямь простил тебе обожаемую Айлу. Поразительно. Всегда интересовал вопрос: что в тебе такого? То, что ты можешь родить от проклятых, согласись, так себе способность.

— Ты бежал за мной из самого Нейтвилла, чтобы сказать, как я тебе безразлична?

— По правде сказать, раз уж ты оставила меня без крыши над головой, а Кен сбежал с семейными денежками, я пришел на юг, чтобы не сдохнуть. Здесь действительно проще спать и охотиться. И потом уже Динар выяснил, что ты живешь у Лармаро. Представляешь, какая удача? Чтобы добраться до тебя, нам понадобилось всего несколько часов.

Он хищно улыбнулся. От этой улыбки тело охватила дрожь. Райан, похоже, окончательно обезумел. Его и раньше сложно было назвать нормальным. Даже для кархана.

— Я видел вас на пляже. Видел, как ты трахалась с ними. Скажи, было лучше, чем со мной и Дрейком? Понравилось?

— Чего ты хочешь, Райан? Отомстить? Тебе не кажется, что я была в своем праве? Вы ведь убили моего отца, лгали мне, уверяли, что поможете.

— Да только дура не поняла бы, зачем ее тащили через половину страны, — отмахнулся он.

— Понимать, Райан, одно. А получить доказательства вины в убийстве… совсем другое. Дрейк и остальные получили по заслугам. Жаль, что ты спас свой хвост.

— И Кен с Джессом. Им ты смерти не желала, раздвинула ноги с радостью и без возражений.

— Такова жизнь. Она несправедлива.

— Да, — согласился со мной кархан. — Иногда приходится создавать справедливость для себя самому, верно?

— Когда ниже падать уже некуда, в ход идут любые способы.

— Вот сейчас парочку и опробуем. У нас есть время, мно-о-ого времени. Я написал твоей рукой записку о том, что ты устала и хочешь побегать в обличье зверя, так что тебя не хватятся.

Всю ночь и утро? Кендар, которому обломились ужин и ночь? Как же не хотелось в это верить. Но как сложно было убедить себя в том, что Райан лгал.

— Не узнаешь местечко? — хмыкнул он.

— Я привыкла к более изысканным интерьерам.

— Твоя правда. Больше века назад здесь держали больных янтарной проказой. Бедные, они были лишены возможности выходить на улицу и видели солнечный свет лишь через крошечные окошки.

— Лепрозорий… — пробормотала я, поразившись очевидной, но в то же время жуткой догадке.

Да, я определенно обратила внимание на обветшалое здание, стоявшее обособленно. И узкие окна с массивными решетками запомнились, хоть изнутри я и не поняла, где нахожусь. Лепрозорий, если мне не изменяла память, мы видели на пути в лес. И Кендар сказал, что здание было давно заброшено.

Со стороны Райана было глупо везти меня сюда, но он просто отчаялся и не мог организовать все лучше. Мой крохотный призрачный шанс становился уверенным и ясным. Нужно было лишь продержаться как можно дольше. Они догадаются… Кендар, Брайт и Джессен — они обязательно проверят этот лепрозорий.

— Я приготовил для тебя много интересного. Наконец-то мы останемся наедине. Делить тебя с Дрейком было довольно забавно, но знаешь, я всегда был собственником. Хотя Динар наверняка захочет свой кусочек сладкого, но чуть-чуть попозже. В конце.

Меня передернуло от его "в конце". Райану это понравилось. Он вообще наслаждался каждой минутой этой безумной пытки. И как бы я ни пыталась выглядеть спокойной и бесстрастной, истинные чувства прорывались через маску равнодушия. Райана было жалко, как жалеют безумцев. Он вызывал отвращение, как прокаженный больной, один из тех, кого держали в этом доме. И, конечно, Райан заставлял бояться. Коктейль из этих ощущений обладал мерзким горьким привкусом. Оттенком крови и пыльной софы.

— Мне больше нравится ночь, но что-то есть очаровательное в этом дневном свете, да? Смотри, я даже папку с бумагой принес. Оставлю себе на память пару твоих портретов. Думаю, ты станешь началом.

Его глаза лихорадочно блестели.

— Я всегда хотел большего. Говорят, оргазм — это маленькая смерть, но ты только представь, какой силой будет обладать смерть настоящая. Представь, Лилиана, как тебя накрывает удовольствием, ты кончаешь, зная, что через минуту твоя жизнь оборвется навсегда.

— Ты псих, — сдавленно проговорила я.

— Возможно. Мне простительно. Даже если меня поймают, совет скажет что-то вроде "он тяжело переживал утрату семьи, его не научили ласке и любви". Вот увидишь, все пустят слезу и поверят. Хотя нет… не увидишь.

Он рассмеялся, довольный шуткой, а мне с каждой секундой все больше и больше хотелось проснуться. И понять, что все это лишь сон, самый обычный кошмар. Зажжется лампа, я окажусь в постели в доме Брайта. Выпью стакан воды и открою окно, чтобы впустить в спальню немного холодного воздуха.

Вода…

— Ладно, раз уж я все равно здесь, а ты планируешь развлекаться, может, покормишь меня и принесешь водички? Целая ночь прошла, я проголодалась.

— А может, тебе еще прическу сделать? — пробурчал Райан, сосредоточенно что-то набрасывая на белом листе. Судя по тому, что периодически он поднимал взгляд на меня, уже начал портреты.

— Как знаешь. Нравятся бесчувственные девицы — вперед. Я еще с детства желудок испортила. Сначала не ем больше шести часов. Потом меня тошнит. А потом я падаю в обморок. Самое то для портрета. Самка кархана на привале.

Райан выругался сквозь зубы и взглядом потребовал заткнуться. Но я поняла, что этот раунд за мной. Он поднялся, положил на стул листы и черный тонкий уголек. Дверь запереть не забыл, но все же это была маленькая, но победа. Еще немного времени для меня. Еще немного времени для Кендара…

Почему я постоянно о нем думаю, сидя в этом лепрозории, вдали от всех? Почему надеюсь увидеть в дверях не Брайта, не Джессена, а именно нелюдимого и хмурого Кендара Торна. Того, кто больше всех выводил меня из себя. Того, кто, казалось, ненавидел меня всей душой еще в поместье Торнов. Больше всего я боялась умереть, вдруг поняв, что влюбилась.

Сама того не понимая, отчаянно и крепко влюбилась в того, в кого влюбиться было невозможно. Невыносимо и больно.

Райан быстро вернулся с глиняной кружкой мутноватой воды и двумя кусками немного зачерствевшего хлеба.

— Да уж, — скептически хмыкнула я. — Умеешь покорить даму.

— Скажи спасибо Кену, он все ловко провернул. После пожара, пока мы приходили в себя и хоронили Айлу, Дрейка и Лиама, Кендар перевел дела на себя и они с Джессеном исчезли. Можешь себе представить наш с Динаром шок. Мы остались без гроша, на улице. С огромным желанием отомстить. А ты прохлаждалась в Райкарре, счастливая и беззаботная. Несправедливо, не находишь?

— Не нахожу.

— А я нахожу. Я вообще, малышка, устал от того, что меня постоянно ограничивают. Дрейк мешал. Я ему давно говорил: тебя надо было связать и трахнуть. Родила бы как миленькая, а после третьего бы даже втянулась. Но нет, он завел свою песню про доверие, про искренность намерений. Как будто до этого кому-то есть дело. Никто бы даже не узнал, где ты. Но Дрейк… слишком мягкотелый для главы стаи. Вот это…

Рукой Райан залез под рубашку и вытащил небольшой кулон-амулет на толстой длинной цепочке. От амулета исходило мягкое вишневое сияние.

— Символ стаи Торнов… я снял его с Дрейка. Разрыл свежую могилу и вытащил эту каменюку, чтобы ни одна шавка больше не смела мне указывать. Все думал, и зачем он мне? А теперь смотрю на твою шейку и у меня появляется отличная идея.

Я с трудом сглотнула воду. Райан проговаривал все слова хрипловатым полушепотом, жадно всматриваясь в меня, ловя волны страха.

— Пока ты будешь кончать со мной, я задушу тебя, Лилиана Морено. Этим кулоном. Очень символично, неправда ли? Ты должна была умереть от рук кого-то из нашей стаи. Этим кем-то буду я.

— Тебя надо лечить.

— Без сомнения. — Он улыбнулся. — Только увы… мой старший братик бросил меня. Я совсем один. Приласкаешь несчастного мальчика? Нет? Как хочешь. Все равно ведь я знаю, как тебя надо трахать, чтобы ты кричала. А не будешь, заставлю.

В один момент я не справилась с эмоциями и всхлипнула.

— Райан, хватит. В тебе же было что-то хорошее.

— Сгорело, — скривился кархан. — При пожаре. Который устроила ты.

— Вы все казните меня за свою семью, но посчитали правильным уничтожить мою. Это справедливо, Райан? Это правильно?

— Конечно, нет. Правильно было бы придушить твою мамашу. И заодно всех Лармаро, санитаров леса. Из-за них мы прокляты. Из-за них Дрейк помешался на детях. Как будто ему мало было того, что мы имели. Да надо было ввергнуть Кандегорию в войну. Устроить переворот, взять власть — и тогда неизвестно, кто бы смеялся, мы или Брайт.

— Ты несешь какой-то бред. — Я закрыла глаза.

— Мне плевать. Раздевайся. Я хочу видеть тебя голой. И рисовать. Жаль, Динар не умеет и не запечатлит, как ты раздвигаешь ноги.

Райан вряд ли намеренно выводил меня из себя, но рано или поздно всему должен был наступить предел. Тот самый, когда страх отходит на второй план, сознание отключается и уже плевать, умрешь ты, останешься жить или пострадаешь. Плевать, и точка. Только причинить как можно боли в ответ, забрать с собой все, до чего удастся дотянуться.

Это чувство было во сто крат сильнее, чем я когда-либо испытывала. Я и не подозревала, что могу двигаться с такой скоростью. Я врезалась в Райана с силой, ножки стула надломились, и мы полетели на пол. Я била с остервенением, вкладывая в каждый удар максимум усилий. От шока и дезориентации Райан не мог дать достойный отпор, он наугад отпихнул меня и не сразу понял, что ошибся.

Чувствуя запах свободы, я распахнула дверь комнаты и устремилась вниз по широкой, затянутой паутиной и плесенью, лестнице.

* * *

— Какая холодная, — Райан завелся мгновенно. — Даю хвост на отсечение, минут через десять ты будешь стонать подо мной совсем другим голоском.

— Нужно выяснить, найдется ли на кухне подходящий тесак.

Эта сцена словно проигрывалась в голове бессчетное количество раз. Я сжимала ржавый, но прочный нож, который нашла на полуразрушенной кухне, и надеялась, что успею добраться до выхода. Я совсем не представляла, как смогу им обороняться от взрослого разъяренного мужчины.

— Лилиа-а-а-ана-а-а. — Райан спускался по лестнице медленно.

Он не сомневался в своем превосходстве. Даже, наверное, забавлялся этой игре. Мышка решила сбежать от котика. Почти мило, почти забавно.

— Ну же, де-е-етка, что ты прячешься? Помнишь, как нам было хорошо? Я так по тебе скучал. Ты приласкала братиков, неужели обделишь вниманием меня?

О нет, не обделю. Дай только выбраться отсюда, дай хоть малейший шанс вырваться, я устрою тебе ад, Райан. За все, что ты сделал, за все, что не успел и за все, что хотел.

Я могла бы превратиться: нахлынувшие эмоции вполне позволяли, но не была уверена, что справлюсь с ним в обличье кархана. У Райана опыт, сила, а у меня — только призрачный шанс на спасение и хитрость. А еще надежда и новое чувство, образ мужчины, к которому я еще не привыкла. Но очень бы хотела.

Я прислушалась. Райан явно углубился в противоположную часть дома. Он справедливо решил, что я буду продвигаться к выходу, вот только забыл, что в лепрозории я ни разу не была. Что ж… или сейчас, или никогда.

Я сделала несколько глубоких вдохов и медленно прошла в смежное помещение.

— Знаешь, что я сделаю? — его голос звучал приглушенно, даже слишком. — Превращусь и найду тебя по запаху.

Райан вдруг рассмеялся, словно придумал крайне удачную шутку.

— Милая Лилиа-а-ана, а ты была когда-нибудь с карханом в зверином обличье? Я вот что-то очень захотел попробовать. Как считаешь?

Организм ответил тошнотой и дрожью.

Он будет превращаться несколько долгих секунд, а я получу шанс сбежать. Возможно… всего лишь возможно, но разве этого не стоит попытаться? Я рванулась было к выходу, как услышала низкий сдавленный рык и медленно обернулась.

Нет… этим карханом был не Райан, но я все равно испугалась до полусмерти — такое пламя полыхало в глазах зверя. Его темная шерсть топорщилась, острые зубы показались из пасти. Солнечный свет отражался от гладкой поверхности мощных витых рогов и бросал на стены озорных солнечных зайчиков. Таких нелепых.

— Динар… — побелевшими губами прошептала я.

Цеплялась за нож, как за спасительную соломинку, но что ржавая железка могла против мощи кархана некогда могущественной стаи?

— Динар…

Он медленно приближался. Я отступала, но бесконечно так продолжаться не могло. Наконец в один миг воздух словно дрогнул. Динар приготовился к прыжку и я зажмурилась, но вместо боли и удара почувствовала волну свежего лесного воздуха, а затем услышала оглушительный грохот. Часть стены обрушилась, обломки ударили Динара по спине, и тот замешкался, а когда снова рванулся ко мне, неведомая сила словно оттянула его. Комната наполнилась скулением и яростным рыком.

— Кендар, — прохрипела я, увидев знакомого черного кархана. — Кендар. Ты пришел.

Говорят, в такие моменты время замедляет свой ход, но в моем случае оно словно ускорилось. Я сделала глупость, за которую позже корила себя всеми правдами и неправдами. Вместо того, чтобы улучить момент и юркнуть наружу через проделанную Кендаром дыру, я отступила в проход. Буквально несколько роковых шагов, инстинктивно увеличить расстояние между сражающимися братьями и собой. Несколько шагов до скрипа досок, до утробного рыка и мощного удара, за которым последовала адская, ни с чем не сравнимая боль в плече.

Зубы Райана, казалось, прокусили руку насквозь. Горячая кровь затекла за ворот рубашки, окрасила белоснежное полотно в противный красный цвет. Мерзкий запах крови заставил меня закашляться, а глаза кархана горели все ярче и ярче. Неужели с ним мы выходили в зимний двор? Неужели этот мужчина рисовал мой портрет и угощал сладким ликером?

Я могла поверить в лицемерие. В предательство. Но в такое безумие, щедро сдобренное ненавистью, поверить было сложно.

Из груди вырвался надсадный крик. Боль охватила все существо, стала мной, подчинила себе все мысли и чувства. Алая пелена перед глазами рассеялась лишь с новым всплеском боли: Райан отпустил мое плечо и примерился для нового удара.

Отчаянно, понимая, что проиграл, он метил в горло.

Из последних сил я взмахнула зажатым в руке ножом. Он скользнул по носу кархана, до крови оцарапав нежную кожу. Райан заскулил, а я вложила всю оставшуюся энергию в бросок. Последний.

Умереть на правах победителя, но не жертвы. Причинить напоследок боль. Сражаться. Только сражаясь, можно быть честной с самой собой.

Я перекатилась на бок. От давления на раненое плечо потемнело в глазах. Мне казалось, все это я проделывала медленно и осторожно, но на деле не прошло и четверти минуты. Лишенный обоняния, Райан зализывал рану, когда почувствовал неладное. Я взмахнула ножом и полоснула по длинному хвосту.

Лепрозорий на миг словно ожил. Наполнился призраками бывших обитателей, страдающих и несчастных, воющих от бессилия перед болезнью. Только в вопле Райана было что-то совсем другое.

Но я понимала, что этот вопль — последнее, что я услышу. Сил просто не оставалось, с каждой секундой жизнь вытекала вместе с кровью, оставляя на прогнившем полу безобразные следы.

Оказывается, умирать совсем нестрашно. Ты просто засыпаешь. И отчасти даже радуешься. Засыпать ведь всегда приятно. Правда?..

* * *

Кендар превратился в человека и быстро натянул штаны, чтобы поспешить внутрь. Брайт и Джесс уже были внутри, остальные оцепили дом, но Кендару не хотелось даже мысли допустить, что будет, если они не найдут Лилиану быстро. К счастью, она не смогла уйти далеко, но…

Боги, сколько крови. Ее? Райана?

Кендар едва ли взглянул на мертвого брата. Райана, Дрейка и остальных он давно перестал считать семьей, еще с того момента, когда они пошли против тех, кто был дорог Кендару. Они наплевали на союзы, на законы и традиции. И он смирился… пытался, во всяком случае. Хотел верить в то, что семья действительно выше всяких законов.

Почти получалось, до тех пор, пока Дрейк не начал разыскивать Лилиану. Кендар почти не знал ее мать, но разве юная девушка заслуживала участи игрушки?

А потом юная девушка оказалась не такой уж и беспомощной. Спутала все его планы, устроила демоны знают что. Потом сбежала, едва не погибла. И все равно: спорила, хмурилась, возражала и кидалась в бой. Он думал о ней все чаще и чаще, он ревновал, постоянно прокручивая в голове сцены с ней и братьями. Отвратительное чувство, несвойственное кархану: ревность.

Может, он тоже полукровка? И ревность в нем от рода человеческого.

— Кен, она плоха, — ворвался в мысли голос Брайта. — Он ее укусил.

— Много крови?

Впрочем, одного взгляда на бледную Лилиану хватило, чтобы понять: ей срочно нужно в замок.

— Довезу. Убирайте здесь.

— Уверен? — Брайт с беспокойством посмотрел на друга.

Но Кендар без лишних слов поднял Лилиану на руки. Она застонала, когда раненое плечо прижалось к его груди. Хорошо… значит, еще чувствовала боль. Была еще жива.

— Держись, — велел он ей. — Десять минут, и тебе помогут.

— Спать…

— Нельзя. Лилиана, не отключайся. Будь со мной, говори что-нибудь.

— Зачем ты меня спасаешь? — пробормотала она. — Они же… твои…

— Я обещал. Твоему отцу обещал, что помогу тебе избавиться от Торнов.

— Отцу? — Я вскинула голову. — Это был ты? Он писал тебе? Я думала, Брайту.

— Мне. Я нашел вас раньше Дрейка и несколько лет поддерживал связь. Я бы не смог ему помочь, он это знал, но просил помочь хотя бы тебе. А еще надеялся, что я тебе понравлюсь и ты наконец-то выйдешь замуж.

Она слабо улыбнулась.

Кендар с легкостью вскочил на лошадь, которую Джессен быстро приготовил. Лилиана почти ничего не весила, но все равно он старался держать ее как можно крепче, чтобы не тревожить лишний раз рану.

— Не успеем… не надо, — хныкала она.

— Заткнись. Дома есть лекарь, там быстро найдут тебе кровь. Там же половина народу — твои родственники. Неужели ты думаешь, что никто не подойдет?

— Я же чужая.

— Ты моя.

— Райан…

— Нет больше Райана. Забудь о нем и обо всем, что он говорил. Забудь об этом месте. Просто забудь, как страшный сон.

Вся ее рубашка была влажной от крови. Он почти физически ощущал, как с каждым вдохом ускользает жизнь. Такая желанная, такая дорогая. Особенная. Держись, держись… короткое слово, а сколько в нем в этот момент было смысла.

К счастью, долго ждать не потребовалось, и едва они въехали на территорию поместья, их уже встречали. Лекарь, Каролина и еще несколько человек из числа тех, кто не ездил на поиски.

— Что случилось? — воскликнула Каролина.

— Ранена, — бросил Кендар. — Потеряла много крови. Сделайте что-нибудь.

Лекарь, на вид сухонький старичок изрядно преклонных лет, проворно отстранил Кендара и склонился над Лилианой.

— Милая девушка, — обратился он к Каролине, — не дадите ли для этой леди немного своей крови? Совсем чуть-чуть, чтобы восполнить потерю. Она справится, но нужно ей помочь.

— Прямо здесь? — Каролина кивнула, но явно не ожидала, что спасать Лилиану придется прямо на траве, перед главным входом в дом. Впрочем, было уже плевать.

Кендар напряженно следил, как по тонкой трубке от Каролины к Лилиане медленно подбирается тонкая струйка крови. В другую вену вошла трубка с зельем. Долгие минуты тянулись бесконечно, долгие минуты, в течение которых ему казалось, что она не дышит.

— Ну? — прорычал он. — Почему не помогает?

— Терпение, мой друг, терпение.

Ну давай же, давай. Совсем немного, они не успели поговорить, не успели узнать друг друга. Кендар остался почти один, и сейчас даже ее — тонкую ниточку, связывающую его со счастливой жизнью, боги насмешливо отбирали.

Это справедливо? Пережить столько и вот так умереть, на пороге дома, который рад ее принять? Рядом с мужчиной, который лучше бы умер сам? После битвы и победы в неравном бою?

Если он хоть немного понимал Лилиану Морено, то смел надеяться — она не сдастся.

Ее веки вдруг слабо дрогнули.

— Пульс неплохой, — удовлетворенно кивнул лекарь. — Так, сбегайте кто-нибудь за носилками, ее нужно перенести в дом.

Кендар лично принес носилки и не позволил забрать у себя драгоценную ношу. Они перенесли Лилиану в ее комнату и осторожно опустили на кровать. Лекарь выставлял на прикроватную тумбочку бутыльки с лекарствами.

— Что надо делать? Что ей давать? — спросил Кендар.

— Позвольте лучше мне, молодой девушке…

Он осекся, натолкнувшись на мрачный взгляд кархана.

— Зеленое зелье улучшает кроветворение, давайте сутки через каждые полчаса по ложке. Синее восстанавливает, красное уничтожает заражение. Мазь в деревянной баночке для раны. Держите на открытом воздухе, не заматывайте и не забинтовывайте. Я буду приходить раз в два часа. Раз в час меряйте пульс и температуру. Вам предстоит бессонная ночь, господин Торн.

Бессонная ночь рядом с живой Лилианой? Можно сказать, это подарок судьбы.

* * *

Сквозь сон я услышала чей-то шепот.

— Джессен, какого демона ты творишь?

— Помогаю ей проснуться.

— Как-то ты помогаешь… не слишком разумно.

— Это безвредно, Кен, не становись наседкой. Ей нравилось.

— Ты делал это однажды.

— Да, и до сих пор помню. Не мешай мне, иначе я собьюсь. Она почувствует и проснется, чтобы взглянуть на себя в зеркало. Вот увидишь, все девушки такие. Не могу устоять.

"Что ты там делаешь?", — спросила я. То есть, мне показалось, что спросила, но на деле не получилось произнести даже звука.

Должно быть, я долго спала, раз потеряла способность говорить. Нужно открыть глаза… постараться… нет, не выходит. От обиды чуть не разревелась.

— Лилиана? — раздалось в темноте. — Кен, она очнулась. Детка, ты как? Включить свет?

Не передать словами, какое облегчение накатило, когда я поняла, что в комнате просто-напросто темно. И это не я не смогла очнуться, а глаза не привыкли к мраку. Через несколько минут оранжевый цвет пламени придал очертаний присутствующим.

Кендар и Джесс. Один стоит у камина, второй замер надо мной с кистью.

— Ты что, на мне нарисовал? — ахнула я. — Джесс, я же без сознания.

— А я говорил, — ввернул Кендар.

Но младшего Торна было не смутить.

— Тебе понравится.

— Сколько я спала?

— Три дня. Мы волновались. Тебе влили столько крови… а уж зелий и того больше.

— То-то я есть не хочу, в животе лекарства булькают. Можно мне подняться? У меня ужасно болит спина.

Джесс помог приподняться и подложил под спину подушки. Получилось довольно удобно. Я боялась опираться на больное плечо, но выглядело оно не так уж и страшно. И пахло какой-то мазью.

— Я плохо помню, что случилось. Я… была ранена, да? И потеряла много крови?

— Очень, — кивнул Кендар. — Но лекарь сказал, что ты сильная. И ты действительно молодец.

— Спасибо. Спасибо вам, что нашли меня.

— Ну конечно нашли, глупая, — усмехнулся Джессен. — Ты теперь часть нашей семьи. Мы никому тебя не отдадим. Будешь принцессой, будем тебя баловать.

Он оглянулся на Кендара и хмыкнул.

— Ну, я буду баловать, а он — воспитывать.

— Воспитывайте. — Я была готова на все. Воспитывать? Пожалуйста. Приказывать? Без проблем.

Как прекрасно жить. Дышать. Спать в мягкой постели. Даже запах мази и зелий какой-то удивительно приятный, особенный. Невероятно, волшебно.

— Джесс, иди-ка поспи, — скомандовал Кендар. — Моя очередь развлекать леди Морено.

— Но я не…

— Завтра дорисуешь. Все равно ее скоро придется уложить спать. Лекарь сказал, не перенапрягаться. Поболтала десять минут и хватит. Во сне лучше идет восстановление.

— Я три дня валялась. Неужели мне нельзя хоть немного посидеть?

— Он прав. — Джессен со вздохом поднялся. — Зайду завтра и дорисуем. Не стирай.

В слабом свете камина я силилась в подробностях рассмотреть рисунки Джесса, но кроме вензелей и замысловатых цветов ничего толком не различила, и вскоре оставила все попытки.

— А ты как? — спросила Кендара.

Он, казалось, удивился.

— Я? Не мне прокусили плечо.

— Ты ведь понимаешь, о чем я говорю.

— Не мучай себя. Это началось задолго до твоего приезда. Дрейк и остальные… перешли границы. Лармаро были моими друзьями, и… все оказалось сложно. Они навлекли на себя проклятье, Брайт дал мне шанс избежать, но… Я выбрал стаю, хотя впоследствии сильно об этом пожалел. Ты стала чем-то вроде искупления за все жизни, что они загубили. Сначала был пожар и Мария, которую они мучили годами, потом твой отец. То, что произошло в лепрозории — закономерный итог.

Он сел на краешек кровати и ласково погладил меня по щеке.

— Темная магия сводит с ума. Убивает душу. Райан и остальные баловались мощью, которая была им не под силу. И жестоко поплатились. Я не стану врать, я сожалею о том, что из всех братьев у меня остался лишь Джессен. Но мы не можем ничего изменить, это был их выбор.

— Ладно. Я попробую все это осознать, но папа… папа хотел, чтобы ты мне помог. Это не укладывается в голове.

— Твой отец пожертвовал жизнью, чтобы я смог тебя спасти. Я хотел вытащить тебя после того, как Дрейк убедится, что ты абсолютно ему доверяешь. Примешь кархана внутри себя, а потом умыкнуть и отвезти к Брайту. Но получилось совершенно неожиданно.

— Я не хотела того пожара. Просто… я была так зла. И это превращение… свеча просто упала, а я не стала тушить пламя.

— Забудь обо всем. Начни новую жизнь. Через пару дней ты поправишься и сможешь снова плавать, гулять, болтать с Каролиной и завтракать с Брайтом. Может, даже заглянешь как-нибудь вечером на бокал вина.

Я рассмеялась было, но тут же поморщилась, потревожив рану.

— Вот еще кое-что. — Кендар достал из кармана медальон, при виде которого я содрогнулась. — Тебе должно быть неприятно смотреть на него, но… это единственное, что мы с Джессом можем дать тебе в качестве гарантии. Тебе нужно знать, что мы больше не станем причинять тебе боль.

Я медленно протянула руку и холодное золото коснулось кожи.

— Он светится. Почему?

Кендар смотрел очень серьезно, и я верила каждому его слову. Не могла не верить.

— Он признает новую хозяйку.

— Что? — ахнула я.

— Это единственный способ защитить тебя, Лилиана. Амулет признает тебя хозяйкой стаи.

— Это… — облизнула вмиг пересохшие губы. — Предложение?

— Скорее просьба. Нас только двое. Джесс уедет, едва ты поправишься, это не его путь и не его жизнь. Нас двое. Мы можем забыть друг о друге, я могу уехать вслед за Джессом. А можем построить что-то новое.

— Твое "новое" предполагает дом у моря?

— Мое новое предполагает все. Весь мир для хозяйки моей стаи.

— Тогда она совершенно не против.

Камин погас, но вместо него разгоралось другое пламя. Куда более долговечное.