ГЛАВА 6

После отъезда Райли Хили в её груди поселилось тепло. Словно она поймала в ладони синицу, а та вместо того, чтобы недовольно чирикать и бить крылом, пригрелась и заснула.

Кира бродила по парку, растерянно улыбаясь, пока не стемнело. Тогда она села на удобную широкую скамейку и подтянула колени к груди.

Ей не хотелось возвращаться в спальню, где больше не было Лорейн. Не только потому, что ей было жаль подругу: Кире было страшно, что точно так же поступят с ней самой. И хуже всего, она не могла дать знать ни Райли, ни лорду-ректору Антейну о том, что где-то по школе бродил убийца.

Взошла луна, освещая скамейку, но Кире по-прежнему никуда не хотелось идти. Сад давно опустел, и она пропустила ужин, а теперь пропускала и таинственное свидание в казематах с профессором Деннетом. По одной мысли об этом она ощущала холодок.

Но видеть его ей сегодня тоже не хотелось. Что он сделает ей, если она подождёт пару дней? Не будет же он, с усмешкой подумала она, вламываться в её спальню?

Наконец ей захотелось в туалет. Последний раз она была там в кафе, и с тех пор ничего не пила, но прошло несколько часов, и организм брал своё.

Кира со вздохом поднялась со скамейки. Пора было идти домой — и подумать, как дать ректору знать, что Лорейн была убита в Академии.

— Не спешите, мисс Риаз, — раздался знакомый насмешливый голос из сумрака. — Торопиться уже ни к чему.

Он нашёл её, обречённо подумала она. Ну конечно же. Как она могла подумать, что сможет от него скрыться?

— Я не могу идти туда, где ночевала с Лорейн, — вслух сказала она. — Мы должны дать кому-нибудь знать, что...

— Тело найдут завтра. Успокойтесь.

Профессор выступил из сумерек. Он был одет в чёрные брюки и чёрную же рубашку, обтягивающую гибкое тело. Совсем не такой высокий и мускулистый, как Райли Хили, он вдруг показался ей куда более опасным.

Несмотря на то, что его руки были совершенно пусты. Но Кира не обманывалась.

— Пора идти в подземелья? — обречённо сказала она.

— Зачем? Луна уже взошла. Побудем романтиками.

Кира представила профессора Деннета на одном колене с гитарой и букетом роз в зубах, и чуть не поперхнулась.

В туалет, как назло, хотелось всё сильнее. Изящная китайская беседка, в которой было всё необходимое, даже биде в форме лебедя, была совсем рядом, за поворотом, но Кира совсем не была уверена, что ей легко удастся туда попасть.

Она нарочито медленно встала и шагнула к дорожке.

— Я не разрешал вам встать, — заметил профессор.

— Я хочу в туалет.

— И этого я вам тоже не разрешал.

Вот это она попала, выдохнула Кира. И что она могла сделать? Убежать и попробовать запереться в беседке? Он её догонит. Напрудить прямо в штаны? Нет уж, лучше терпеть до последнего. Вежливо попросить? Он только посмеётся. Впрочем...

— Пожалуйста, — поклонилась она, — дозвольте ничтожной адептке сходить в туалет.

— Уже лучше, — кивнул профессор. — Знаете, что это такое?

Из ниоткуда в его пустых ладонях появился и завертелся...

... широкий кожаный ошейник с шипами. Броский, заметный, и совершенно точно её размера.

— Ваш пропуск, мисс Риаз. Согласитесь его надеть — и я позволю вам пройти.

Кира, уже машинально качнувшаяся вперёд, тут же сделала шаг назад.

— Боитесь?

Всего лишь ошейник, подумала Кира. Полоска кожи. Да, он будет символизировать, что она принадлежит ему, но разве он и сам этого не знает?

Сделав глубокий вдох, она приблизилась.

— Хорошая девочка, — с лёгкой насмешкой сказал профессор. — Правда, ошейники надевают лишь плохим девочкам, не так ли? Расскажите мне, мисс Риаз, как это делают? Признаться, я совершенно отстал от жизни.

— Я... я не знаю.

— Ну разумеется, не знаете. Вам ведь его ни разу и не надевали, правда? — В голосе профессора проскользнула вкрадчивая нотка. — А хочется, чтобы надели?

Ей хотелось оказаться в туалете. Задрать мантию, стянуть джинсы, сдёрнуть с бёдер трусики и почувствовать наконец желанное облегчение. В низ живота давило всё сильнее, и его приказ, его запрещение, его запрет удовлетворить эту самую интимную из её потребностей...

... Был невозможно унизительным. И возбуждал её одновременно. Кира почувствовала, как против воли начинает дышать чаще и глубже.

— Да, — прошептала она. — Хочется.

— Покажите мне.

Показать ему, что она по-настоящему в его власти, поняла она. Показать ему свою покорность.

Она коснулась высокого воротника мантии. Профессор наверняка намекал и на её одеяние: ведь ошейник защёлкивают на голой шее.

— Не отводите взгляд, мисс Риаз. Смотрите на меня. Ведь вы принадлежите мне, правда?

Кира облизнула губы. Медленно, очень медленно, не отрывая от него взгляда, она потянула подол мантии вверх. И так же медленно под его взглядом опустилась на колени.

Профессор едва заметно кивнул, и она вскинула вверх руки, чтобы снять мантию через голову. Но прежде, чем она успела это сделать, и прежде, чем она успела опомниться, его рука бесцеремонно сжали её запястья вместе, а в следующую секунду она почувствовала, как другая рука одним резким движением задирает футболку вслед за мантией вверх до плеч, а потом до локтей. Ещё миг, и эти же пальцы небрежно расстегнули застёжку на её белье.

Потом рука отпустила её запястье.

— Снимайте.

Кира выдохнула. Снять всё? Обнажиться до пояса?

Как будто у неё был выбор.

Она сбросила мантию и футболку, и следующим движением скинула бельё, оставшись стоять перед профессором на коленях в одних джинсах с обнажённой грудью.

И ужасно, невыносимо желая сходить в туалет.

— Пожалуйста, — выдавила она. — Иначе я написаю в джинсы прямо здесь.

— Как вы нежно произносите это слово. Что ж, ваша просьба — закон, мисс Риаз, особенно правильно сформулированная.

Он выжидающе посмотрел на неё. Кира глубоко, со всхлипом, вздохнула и запрокинула голову, подставляя горло.

Ошейник застегнулся на ней с лёгким щелчком, сжав шею хозяйским движением. Теперь она могла скрыть его только высоким воротником мантии, подумала Кира. Впрочем она сорвёт его ножом, едва окажется в комнате.

Но её пытка ещё не закончилась.

Профессор встал на одно колено, наклоняясь к ней. Его пальцы задумчиво пробежались по её соскам, потом ещё раз, и тело Киры откликнулось на ласку. Его пальцы на её обнажённой коже, ошейник, туго обхватывающий горло, и тяжесть внизу живота, вдруг ставшая такой приятной, давящей на самые потаённые места... она невольно потянулась навстречу, едва заметно размыкая ноги, и его рука скользнула ниже, по её голому животу, туда, где разгорался жар её желания.

Она застонала, когда его рука потёрлась об её вход через джинсы один раз, другой, третий. Грубая шершавая ткань джинсов впивалась в её нежные складочки, а потом подушечка его указательного пальца с силой нажала на чувствительную точку, и Кира вскрикнула во весь голос, задыхаясь, пока два её пальца не переставали тереться у неё между ног, двигаясь взад и вперёд.

Она была переполнена, сладкая тяжесть внизу живота делалась всё ощутимее, ей всё больше хотелось облегчиться, и одновременно ошейник властным запретом напоминал о том, что делать этого было нельзя, пока нельзя...

Кира хрипло застонала, чувствуя, как близка к последней, самой желанной точке. Прикосновения сквозь джинсы уже начинали причинять боль, смешанную с удовольствием, она едва держалась... и вдруг его рука последний раз прижалась к её лону, погладила её сквозь джинсы — и электрический разряд ударил в самую жадную до прикосновений точку её тела. Ток пронзил её, Кира выгнулась, чуть не теряя сознание от желанной разрядки, и почувствовала, как её подхватывают твёрдые руки.

— Ах! — выдохнула она.

Его пальцы помедлили на застёжке её молнии.

— Вчера и сегодня, — раздался у её уха ледяной шёпот, — она осталась недорасстёгнутой. Я расстегну её до конца только тогда, когда вы будете умолять меня об этом на коленях. Сегодня вы сделали лишь первый шаг.

Кира его уже не слушала. Она бросилась бежать к китайской беседке. И, едва за ней затворилась дверь, сдёрнула с себя джинсы и трусы до колен и наконец рухнула на сиденье, чувствуя самое сильное облегчение в своей жизни.

Раздевшись догола, она села на биде и долго приводила себя в порядок.

Она никогда ещё не испытывала... того, что испытала. Никогда. И тем более она не могла себе представить, что подобное удовольствие можно получить, сходя с ума от желания сходить в туалет, с тугим ошейником на горле, в парке Академии, где её мог увидеть любой встречный прохожий.

Её щёки горели. Это было... чудовищно. И чудесно.

Осталось только одеться, и...

Кира внезапно вздрогнула от страшного подозрения, спешно натягивая джинсы и пряча трусики в карман. Медлить было нельзя.

Ведь она по-прежнему была голой выше пояса, а одежда её находилась...

Неизвестно где, с отчаянием поняла Кира, выбегая из беседки и заворачивая за угол. И аллея, и скамейка были пусты.

В следующую секунду ошейник на её коже вдруг заискрился. Кира сделала нерешительный шаг вперёд, затем ещё один — и электрический ток на её коже сделался сильнее, неприятно обжигая. Она шагнула вправо — и разряд исчез. Он указывал ей, куда идти, поняла она.

Минуту спустя она, спотыкаясь, вышла к своей одежде, небрежно сброшенной под корни старого дуба, и немедленно натянула мантию. К чёрту всё, ей только нужно было быть одетой.

Ей нужно было, чтобы её уважали. В своей голове Кира ясно видела профессора Деннета, который занимался этим же с Лорейн, и лёгкое презрение в его голосе, когда он говорил о ней.

Она не хотела делаться для него второй Лорейн. Она не хотела делаться Лорейн ни для кого.

Особенно когда такой парень, как Райли Хили, мог просто прийти и пригласить её на кофе.

Кира сглотнула и произнесла одно слово чётко и ясно:

— Хватит.