Глава 11. День магического совершеннолетия

Пестрые платки и ленты, слегка колыхавшиеся над головой, не давали сосредоточиться. В нос бил аромат засушенных полевых цветов. Источник навязчивого запаха нашелся там же, под потолком. Собранные в букетики разноцветные соцветия болтались туда-сюда, управляемые ветром, забиравшимся под навес.

Матерчатый свод намекал, что я лежу в огромной палатке. Прямо на полу, судя по отдаленности от меня расписных платков и цветов. Но было мягко и нестрашно. Сердце билось спокойно, словно намекая, что происходящее — в порядке вещей. Все правильно.

Я оперлась локтем обо что-то упругое и попыталась подняться. Но тут же скатилась обратно: оказывается, я лежала на горе подушек, которая от малейшего движения начинала подо мной расползаться. Я совершенно не помнила, как тут оказалась. Но по-прежнему внутренний голос шептал, что все правильно. И я ему поверила.

Может, Карпов вернулся с утра пораньше и похитил меня… куда-то? В Бретан-Глоу? Правда, колорит «помещения» выглядел больше южным, чем северным… Может, я где-то в Индии? Хмм… Стал бы Демон устраивать такой сюрприз в мой день рождения? Как-то совсем на него непохоже.

Ветерок, залетавший в приоткрытый проем палатки, был теплым, но я все равно поежилась. И только сейчас в полной мере осознала, что лежу в одной тончайшей шифоновой ночнушке небесно-голубого оттенка.

У меня такой точно нет. И да, я была в этом уверена. Потому что все эти завязочки, и рюши, и кружева, и, прости господи, панталоны, которые отчетливо ощущались под невесомой материей… Да это прошлый век какой-то! А то вообще позапрошлый…

Тетю Аманду схватил бы культурный инфаркт от одного взгляда. Если кто-то решил так надо мной подшутить, то пускай переодевает обратно. Не дай тролль, Карпов меня увидит в таком старомодном одеянии! Да я лучше знакомиться с камнехвостами пойду!

Я снова предприняла попытку подняться, но голова закружилась, в глазах заплясали темные мошки. Тело меня не слушалось, да и сознание подернуло какой-то умиротворяющей пеленой… «Все правильно» — шептало оно.

Полог отодвинулся сильнее, и в шатер вошел молодой высокий мужчина. У меня перехватило дух. Это был не Андрей…

— Ты все-таки пришел, — взволнованно прошептала вдруг.

Внезапно я ловко привстала с подушек и побежала встречать белокурого красавца. Он жадно впитывал мой старомодный облик, и, казалось, ничего не имел против панталон. Потому что в его насыщенно-бирюзовых глазах поднялся шторм.

Тонкими аристократичными пальцами он обхватил меня (а меня ли? Что-то я в этом начинала сомневаться) за талию и притянул к себе, приподняв на десяток сантиметров от пола. Будто я совсем ничего не весила. Губы накрыло жадным поцелуем, и внутри всколыхнулся бунт: нет, нет, вот это как раз совершенно неправильно!

— Ты знаешь, за чем я пришел, — сипло прошептал негодяй, сжимая меня во всех местах, до которых смог дотянуться. — Я пришел забрать все, что ты готова мне отдать, графиня. По своей, что особенно сладко, воле…

Он ухмыльнулся, бирюзовые глаза коварно блеснули, и я окончательно запаниковала. Лично я ему отдавать ничего не собиралась! Я рванула из жадных объятий, но тело не слушалось… Точнее, слушалось, но уж точно не меня. Потому как оно обхватило белобрысого за шею, притянуло крепче к себе и впилось в его красиво очерченные губы ответным чувственным поцелуем. За что его — бессовестное, непокорное тело! — тут же толкнули на гору подушек и… накрыли своим.

Абсолютно незнакомый мне мужик навалился на меня сверху и принялся стаскивать с себя одежду. Волна возмущения прокатилась по мышцам, и они испуганно напряглись…

— Не бойся, Ава. Ты ведь знаешь… Тебя никогда не обижу, — шепнул парень, вблизи оказавшийся совсем молодым и очень похожим на эльфа.

Бледная кожа, тонкокостное тело, надменный профиль. Изящные черты лица, красивые, очень светлые длинные волосы… И эти глаза! Да не бывает таких бирюзовых! Я почти решила, что это линзы, но потом до сознания докатилась другая, более важная мысль: а ведь я никакая не Ава…

— Вздорная, упрямая девчонка… Я слишком долго ждал! — ворчал парень, заметив напряжение в моем теле. — Теперь ты от меня не убежишь, графиня… Знаешь, почему?

— Почему? — с легкой улыбкой, ощущавшейся на губах, спросила я, но вроде бы и не я.

Та, которая «не я», этого негодяя совсем не боялась. Чего не скажешь о настоящей мне, пришедшей в священный ужас, едва незнакомец схватился за пуговицы своих бежевых брюк.

— Потому что ты позвала сама, моя маленькая графиня. И потому что я пришел, — словно совсем недалекой, спокойно объяснил мне недоэльф. — И я больше не позволю тебе себя мучить…

Но его ворчание было показным. Недоэльф улыбался уголками рта, исследуя губами впадины у ключиц и плечи, в то время как загребущие лапы наглым образом стаскивали с покорной меня ужасающие панталоны. Не-мое тело охало, поддавалось ласкам, выгибалось, покрывалось мурашками и всячески демонстрировало свое согласие. Да чтоб его морфы своим фирменным супчиком накормили!

Я машинально окинула беспокойным взором лачугу, отыскивая пути отхода. Уперлась глазами в букетик лаванды, подвешенный у самого изголовья импровизированной кровати. Прикусила губу, но совсем этого не почувствовала. И лишний раз напомнила, что тело меня не слушается, а значит, и побег отменятся…

Задумчивые глаза и многообещающая полуулыбка, приблизившиеся к моему лицу, задушили встрепенувшуюся было панику. Все снова стало правильным…

Меня будто отодвинули на второй план, оставив в зрительском ряду. С тем лишь исключением, что чувствовала-то я все по-настоящему! И этот свежий морской запах, льющийся от прохладного тела, столь приятного в жару… И послевкусие его алчных поцелуев, которыми ни он, ни та, которая «не я», никак не могли насытиться… Барьеры внутри рушились, и желание сопротивляться пропадало.

Его светлые волосы спадали с плеч на мою грудь, глаза светились лаской… Ну, точно эльф! Или ангел… Но ни острых ушей, ни нимба при юноше не было… При нем теперь вообще ничего не было! Прикрылся бы он хоть чем-то, а?

Бесстыдно голый и довольный собой, он собственнически подмял меня под себя. «Я-не-Я» не сразу раскусила его коварный план, а когда дошло, сопротивляться было поздно… Он сжал бедро, сделал незаметное резкое движение, и тело прошила зубастая, шипастая молния.

Твою мать! Твою ж мать… Твою ж…

Убью!

Потоки исконно русской брани, идущие одновременно и от меня, и от Авы, смешались в голове в возмущенную какофонию, едва жуткая боль прострелила тело. Нам обеим захотелось задушить этого недоэльфа, обещавшего не обижать, и тут же так сильно обидевшего. Нос щипало, по вискам катились слезы.

Тиран! Гад! Мерзавец! Ух, как же мы его сейчас ненавидели…

— Больно! — шмыгнув носом, всхлипнула «маленькая графиня», вмиг растерявшая всю вздорность и упрямство.

— Прости… Я идиот. Не подумал, — растерянно пробормотал этот… мучитель, до которого как-то долго доходила причина женской обиды. — Забылся совсем с тобой.

— Авик… Давай… Хватит, а? — тихонько проскулила та, которая Ава, моими губами.

— Вот еще! — тихо рассмеялся недоэльф, достойный того, чтобы ему и обычные уши открутили, и принялся целовать мой-чужой живот, нашептывая: — Сейчас пройдет, маленькая… Сейчас пройдет…

Я очень хотела ему объяснить, что ничего уже не пройдет, и он, идиот этакий, умудрился испортить такой момент! Даже потянулась мысленно к ушам, с твердым намерением их открутить. Рванула что есть мочи с этой груды подушек… И будто бы оторвалась от самой себя. Вскрикнула резко…

…и проснулась.

За окном моей спаленки в Пункте Связи занимался рассвет. Привычная кровать, привычный потолок, привычные белые простыни…

Белые? Я на всякий случай проверила. Белые. Фух… Просто кошмар. Очень-очень дурной сон. Вот приснится же ересь в день рождения!

Часто и поверхностно дыша, я выбралась из-под мокрого одеяла. Никаких нелепых надежд, что я смогу снова уснуть, я не питала. Тело колотило крупной дрожью, а рот все еще ощущал терпкий вкус совершенно чужого мужчины.

Да что там рот! Все тело, даром, что совершенно целехонькое, ощущало последствия бессовестного вторжения. Фантомные боли или что-то в этом роде… Я сползла с кровати и по стеночке поплелась в душ.

Весь дом еще спал. Я тихонько открыла кран, скинула на пол пропотевшую сорочку и переступила через бортик керамической чаши.

Паршиво, когда праздник начинается с кошмара… Только меня отпустили видения с Тильдой и Киваном в главных ролях, как в голову на освободившееся местечко влез Августус Блэр.

Горячая вода хлестала по позвоночнику, и под ее возмущенное шипение я убеждала себя, что всему найдется объяснение. Даже абсолютно голому белобрысому недоэльфу в моих фантазиях. Боги, ну как же стыдно!

Ладно, такой странный сон вполне закономерен. Во всем виновата поездка в Эстер-Хаз с моим старомодным чудовищем. Эта ночь в коттедже, его поцелуи у камина, его объятия… Демон разбудил во мне дремавшую чувственность. Разговор на берегу, предложение замужества… Наверное, я переволновалась. Все стало слишком серьезно. Серьезнее даже, чем идея принести к нему домой свою подушку…

Мне теперь девятнадцать. Я официально взрослая. Могу быть с ним. Хочу быть с ним. Но боюсь до одури, мурашек и поджатых пальцев на ногах. Это же нормально? Все немножко трусят в такой момент?

Почему во сне ко мне пришел именно Блэр — тоже вполне объяснимо. Это все Роджер и его рассказы о юной вздорной Авроре, умудрившейся влюбить в себя жестокого монстра. И симпатичный портрет в библиотеке, бессовестно впечатавшийся в память. Воображение дорисовало все остальное.

Остервенело орудуя мочалкой, я пыталась стереть с кожи дурацкое наваждение и до боли (в прямом, блин, смысле!) реалистичные ощущения.

Приходилось снова и снова напоминать себе, что это был сон. И чей-то чужой парень… Не мой! Я совершенно точно не могла во сне всего этого хотеть. Но, стыдно признаться, хотела. Та, которая «не-я», но все-таки… Гадство!

Я еще сильнее намылилась лавандовым шампунем (надеюсь, Осворт не включит жадину). Господи, как же стыдно! Перед Карповым в первую очередь: и за сны дурацкие, и за трусость… И, в особенности, за то, что та, другая я, с такой нежностью смотрела в эти бирюзовые глаза. С таким трепетом водила ладошкой по голому белому плечу и гладила острые «эльфийские» скулы… Тьфу!

Вот таким неделикатным образом все мои фобии вылезли из кустов в день совершеннолетия. Я взрослая. Окончательно и, что в нынешней ситуации немного обидно, бесповоротно. По всем законам, даже супер-пупер-магическим.

Как это связано с тем, что во сне я кувыркалась в постели с незнакомым парнем? Причем полной противоположностью своего реального и даже — о боги! — официального «бойфренда» (слово-то какое смешное, главное, при Демоне не взболтнуть)? И ведь явно с этим белобрысым гадом у нас с Авой все было в первый раз…

Божечки, как больно-то! Можно мне опять восемнадцать, а лучше вообще шестнадцать? Есть хоть какой-то шанс, что сон неправдоподобный, и я просто себя накручиваю из-за грядущего приезда Карпова?

Так и не придумав себе никаких удобоваримых оправданий, я вылезла из душа и замоталась в махровое полотенце. Из зеркала на меня глядела до невозможности кислая физиономия — лохматая, серая, перепуганная перспективами и измученная кошмаром. Если бы Андрей задал свой Вопрос сейчас, я бы, скорее всего, отказалась. Трусиха!

Судя по шагам в коридоре и гулу на лестнице, дом начинал просыпаться. А значит, ванную пора было освобождать. Но как? Казалось, у меня на лице написано произошедшее. Да, во сне. Да, не со мной. Но от этого как-то совсем не легче!

Я устало ткнулась лбом в прохладную зеркальную поверхность, и от него пошла мелкая рябь. Ну вот, еще и глюки! Я отстранилась от стекла и пришла к неутешительному выводу, что хуже я еще не выглядела. Глаза казались какими-то серыми, чужими. Волосы нездорово вились и отливали медью. Даже нос виделся другим.

Как и во сне, теперь уже наяву я не могла понять: я это или не я? Ведь не было у меня раньше родинки на подбородке, да и лицо не выглядело таким круглым. И еще эта странная рябь, кругами расходившаяся от кончика носа, которым я почти утыкалась в поверхность. Словно по озеру от брошенного в воду камешка…

Я придвинулась ближе, пытаясь рассмотреть незнакомые морщинки вокруг моих-чужих глаз, когда последние вдруг хитро сверкнули.

— Анна! — в дверь ванной комнаты ударилось что-то твердое. Судя по звуку, это вполне мог быть лоб Джен. Или вся она целиком.

Я отшатнулась от рябого зеркала, которое тут же пришло в норму и явило мне саму себя. Потрепанную, опухшую, не выспавшуюся, но хотя бы узнаваемую.

— Ты там утонула, что ли? Вылезай, тебя морф на кухне ждет. Симпати-и-ичный, — зачем-то добавила Дженни, словно пыталась выманить меня, соблазнив перспективой познакомиться с чертовски привлекательным лохматым засранцем. — Не почтовик. И с пода-а-арком…

Точно пыталась выманить. От мысли, что мне сегодня положены подарки, внутри созрел теплый предвкушающий клубок. Жить стало немного легче и веселее, и фантомная боль окончательно прошла. Торопливо натянув строгое бордовое платье — мне ведь скоро предстояло встречать делегацию из «Эншантели», — я выбралась из укрытия и максимально оптимистично улыбнулась Джен.

— Ну и видок. Сразу чувствуется, что на целый год постарела, — удрученно вздохнула подруга, осмотрев меня с головы до ног. — Слава богу, мне только восемнадцать…

Пытаясь не расплескать всколыхнувшиеся внутри остатки позитива, я аккуратно пихнула язву в тощий бок и пошла вниз. Туда, где меня дожидался «симпатичный морф с подарком». Я почти сразу опознала в нем того самого, что приносил браслет Дорохову в больницу. Фамильный негодник, поэтому и важничает.

— Госпожа Дэлориан обитает здесь? — с неодобрением фыркнуло пушистое чудо в золотом камзольчике. Я потянулась за именным жезлом, но он устало отмахнулся и перешел с официального тона на раздражающе фамильярный. — Не утруждайся, чернокровая мисс. Я тебя узнал.

Всколыхнувшийся позитив сдулся, и на смену ему пришел гнев. Да какого тролля это лохматое чм… кхм… чудо обижает меня в мой же праздник?

— Совсем принцу голову задурила, бестия. Он уж кровь надумал с тобой мешать. Натворил бы делов… — продолжал ворчать желтоглазый морф, пользуясь тем, что на кухне мы были одни. — Взять бы вас всех, да и… — он осекся и неприязненно сверкнул глазами. — Ценностями фамильными разбрасывается, неблагодарный. Знаешь, сколько тот браслетик стоит?

Сколько там Елисей говорил ему лет? Сотня, две? Ладно, так и быть, проявим уважение к старшим. У морфов бывает маразм?

— Вы что-то должны были мне передать? — не опускаясь до старческого хамства, тихо спросила я.

Морф фыркнул и бросил на стол передо мной коробку.

— Еще одна фамильная реликвия. Наслаждайся, дестиночка, вниманием первокровного принца, — пробурчал морф и отсалютовал мне мохнатой лапой. — Даст бог, Елисей Алексеевич одумается и перестанет транжирить родовые богатства на… всяких. Ему батюшка уж давно пару присмотрел, а он… Тьфу! Вот раньше было хорошо… — морф почесал затылок, сместив смешную шапочку набок, и закашлялся собственной линяющей шерстью. — Поставил отец первокровный росчерк — и все, нет назад пути. А теперь что? Свобода воли! Мнением, понимаешь ли, интересуются… Тьфу!

Хлопок. Сажевый туман, забивший легкие. И невоспитанный субъект пропал из кухни Пункта Связи, унеся с собой все мое хорошее настроение.

Я медленно развернула сверток. Подарок от Елисея… Необязательно, но приятно.

Внутри оказалась книга — старинная, украшенная камнями и золотым тиснением. Потертые буквы гласили, что мне достался «Сборник сказов и поучительных историй леди Фелисити Честер». Судя по виду — безумно дорогой, и стоило бы вернуть… Но, зная Елисея, я уже предвкушала, как он начнет отпираться и прикрываться приказавшим даром. А сказки я в детстве очень любила.

Я перекинула ворох тяжелых страниц на другую сторону и пробежалась глазами по содержанию. Сначала шли короткие детские истории — «Глупый сабер и мудрая змея», «Сокровища Водяной Ведьмы», «Зеркальные жизни принца Фогельзанга и графини Шарлотты», — которые сменились более мудреными, длинными.

Чем дальше, тем любопытнее были названия: «Притяжение братской крови: сказка о мудрости Судьбы», «Сказка о разделенной последней капле и Еве-Прародительнице», «Сказка о женской глупости и возвращении сломанных подарков», «Сказка о потерянной короне и великой битве»… Хоть сейчас, послав к троллю парижскую делегацию, садись и погружайся в чтение!

Но такой роскоши в праздничный день я себе позволить не могла. Поэтому поднялась в спальню и сунула роскошный том под подушку. Если Карпов не успеет вернуться к ночи, мне будет, чем себя занять.

Я оправила на себе аккуратный кружевной воротничок и подпоясала платье серебристой лентой, придав себе нарядный вид. В последний момент решила все-таки надеть бесценный браслет леди Честер в надежде, что его «легкий косметический эффект» скроет отеки на моей распухшей физиономии. И еще из вредности: я мысленно показала язык вредному морфу, считавшему меня недостойной партией для их вечно усталого высочества.

Позавтракать я собиралась в Академии: Джен с Джулией намекнули, что вечером меня ждет «секретная вечеринка», и им нужно время на подготовку. Судя по тому, что они подключили к процессу даже Брендана с Мелиссой, планировалось что-то масштабное. Все-таки магическое совершеннолетие — праздник особый, важный.

Щелчок по стеклу застал меня на пороге спальни. Я резко обернулась, и рот сам растянулся в улыбке облегчения.

— Арчи! — я подлетела к окну и распахнула створки, помогая ламбикуру забраться внутрь. — Живой! Почему так долго?

Мой голос звенел то от волнения, то от возмущения, и Арчи не придумал ничего лучше, чем подставить мне под пальцы свое кудрявое пузо.

— Давай-ка ты это… Успокаивайся, — по-хозяйски приказал ламбикур, довольно щурясь от нехитрой ласки. — Долго, потому что не знал, с какой стороны подлететь к твоему неправильному аркану… Так бы и выжидал момент, если бы кое-кого не встретил прямо на крыше его дома в Австрии.

— Кого? — умиротворенно пробормотала я, млея от удовольствия.

— Мамашу свою! — возмущенно крякнул Арчи и клюнул меня в палец, сбив мечтательный настрой. — Она мне чуть голову, между прочим, не открутила! И твоя, Анна, следующая на очереди!

— Ты говоришь, что встретил Джильберту у потомка того самого Адалвалфа К.? И тот работает на арканов?! — губы еле шевелились от удивления, неприятное подозрение колыхнулось внутри, но тут же улеглось. Нет, Джи-Джи не стала бы предавать Андрея, а он, в свою очередь, никогда не предаст Артура и меня. А значит… — Как его зовут?

— Фридрих, — фыркнул Арчи. — Надо сказать, он тот еще зануда. Устроил настоящий допрос. С пристрастием, Анна! Откуда у меня фотография его отца, почему от меня тянется шлейф твоего магического следа… Тряс передо мной какой-то коробкой с бантиком. Я мог лишиться перьев. И рассудка! И самообладания…

— Кесслер? Бывают же совпадения… — пробормотала я, падая вместе с птицей на кровать и только сейчас замечая в цепких лапках конверт. — Это от него?

Арчи без слов бросил ношу на покрывало и устроился на моих коленях. Устал, похоже. Поглаживая ламбикура, сливавшегося цветом с моим платьем, я вскрыла конверт. Из него выпал еще один — пухлый, старый, с протершимся почтовым штампом, неподписанный и пожелтевший от времени. Казалось, он пролежал на полке лет двадцать, не меньше.

Следом в руки вывалилась записка с красивой вязью букв, слегка прыгавшей мимо строк, будто писавший сильно спешил.

«Как я рад, что вы сами меня нашли, мисс Дэлориан», — без приветствия обратился ко мне отправитель. — «Я не знал, как связаться с вами безопасным образом. Морфы нынче очень ненадежные союзники… Отец дал мне наказ: передать вам кое-что в день вашего совершеннолетия. По некоторым причинам я не мог лично заявиться в Академию, а единственный человек, которому я там безоговорочно доверяю, слишком долго не выходил на связь безопасными способами…»

— Анна, тебя это не смущает?

Арчи приподнял голову и смотрел на меня приоткрытым глазом. Точнее, не на меня, а на бившуюся в мой лоб картонку. И давно она это делает? Я так увлеклась, что даже не заметила.

— Смущает, — покорно призналась я и усмирила записку.

«Делегация прибудет раньше запланированного. У тебя три часа. Ты ведь готова к экскурсии?»

Черт! Я подскочила с постели, предварительно скинув ламбикура на подушку. Туда же бросила конверт. И нервно заметалась по комнате. Экскурсия… Я надеялась, что у меня впереди целое утро, чтобы к ней подготовиться!

— Тролль меня…

— Иди, Анна. Вечером прочитаешь, — флегматично посоветовал Арчи, заталкивая письмо клювом под подушку. — Судя по толщине конверта, это занятие не на пять минут…

***

Пожертвовав завтраком ради пользы дела, я сразу из фойе побежала в библиотеку. Разина, нещадно зевая, как раз открывала дверь, неся в руке чашку с дымящимся напитком.

— Дэлориан? — хмыкнула заспанная библиотекарша. — И откуда вдруг столько рвения к учебе?

— Сама в шоке, — призналась честно, протискиваясь мимо нее к стеллажам и в спешке отыскивая ту книгу, что показывал Карпов.

История Роджера была слишком мрачной и не подтвержденной ни одним из учебников, а значит, мне стоило ознакомиться с «официальной версией событий». Но новенькой книги со свидетельствами очевидцев на полке не было. Черт!

Я в сердцах пнула основание книжного шкафа, и позади раздался негромкий смех.

— Собираетесь в честь совершеннолетия разнести Академию по камешку? — густой голос, лившийся из соседнего раздела, застал меня врасплох и заставил сердце припустить галопом. — Не думал, что вам настолько надоела учеба…

Уголок демонического рта плыл в язвительной ухмылке, а я еле сдерживалась, чтобы не броситься ему на шею. Вернулся! Я открыла рот, собираясь что-то сказать… и растерянно закрыла. Соскучилась.

— Думал, вы еще на завтраке. Или, что более вероятно, в постели.

Косясь в сторону входа, у которого копошилась Разина, Карпов чуть протолкнул меня вглубь книжного коридорчика, завел за дальнюю полку и, схватив за ленточку-поясок, резко притянул к себе. Шелк обеспокоенно скрипнул, но не порвался.

Губы смяло мягким теплом, нос защекотал непривычный запах пряностей. Точно, он же только из Индии. И, судя по жадному напору, которому не было ни сил, ни желания противостоять, тоже соскучился. Наплевав на правила, я обвила его подозрительно загорелую шею руками и прижалась сильнее. И, неожиданно для себя, судорожно всхлипнула.

— Ани… Все в порядке? — чуть отстраняясь, прошептал Карпов. Он пробежался цепким взглядом по моему припухшему лицу, обрисовал пальцем его овал. — Выглядишь расстроенной.

— Сон дурной приснился, — еще раз всхлипнула я и что есть мочи прикусила губу, чтобы не разреветься. — А потом в ванной, в зеркале, чушь какая-то привиделась. И морф… Он… Мне… Гадости наговорил… А делегация раньше, и я письмо прочитать не успела, — сумбурно тараторила я. — И к экскурсии не готова. А той книжки на полке нет! — громкий шмыг. — С очевидцами…

Готовая разрыдаться от свалившихся напастей и от облегчения, что Андрей тут, со мной, я ткнулась в его шею носом. Но слез почему-то не было. Были горячие руки, гладящие по спине и волосам. И губы на моем виске. И успокаивающий шепот.

— Будет тебе другая книжка «с очевидцами». Принесу сейчас, — пробормотал он мне в волосы. — Только не потеряй, договорились? Она имеет большую ценность для рода Карповских.