Глава 14. Пренеприятнейшие открытия

В фойе Академии было подозрительно тихо. Стадо пигалиц во главе с чопорной мадам Буше задерживалось, и у меня оставалось минут десять… Чтобы что?

Отыскать Андрея? Сменить помятое платье и привести волосы в подобие порядка? Пойти к крестному и покаяться сразу во всем, оптом, так сказать, — начиная от неподготовленности к экскурсии и заканчивая тайной связью с профессором, позволившей мне быть в курсе явлений его наглого родового морфа? Или же сесть спокойно и полистать хоть немного воспоминания одного Петуха? Тьфу… Очевидца, то есть.

Сама не заметила, как снова оказалась в своей спальне, сжимающей драгоценную книгу. Дорохов однажды говорил, что на форзац наносят имена всех членов первокровного семейства… Родовое древо. Захотелось найти его и убедиться, что Андрей все еще там. Что никто — например, Ангелика — не вымарал его из книги. Потому что слова — это просто слова. Даже если у «достойного» Квитариуса другое мнение на этот счет!

Я взгромоздила сокровище на колени и ойкнула: изящно свернувшаяся рыбка с глянцевой чешуей, которую облизывали языки пламени, мне подмигнула. Натурально так, закрыв и снова открыв единственный сапфировый глаз. А еще мне показалось, что он чуть сместился и уставился на мою шею… На монетку-медальон. Кожаная обложка слегка нагрелась под моими руками, страницы не то охнули, не то вздохнули… Твою ж морфову бабушку!

— Ты живое? — прохрипела я гербовой рыбине, которую обжигающее пламя будто и не смущало. Она вообще выглядела довольной собой. Толстенькой, респектабельной…

Карп снова подмигнул — нет, не глюки! (но, может быть, нервный тик) — и книга самовольно открылась на заложенном развороте. Мол, велено тебе князем читать — читай. Чудо чудное, диво дивное…

Размытые буквы, стершиеся от старости, вдруг потемнели, стали четче. Дата, место… Подпись «Влад, князь Карповский». Я решила подчиниться и приникла взглядом к ровным строчкам.

«…Темный туман. Грязный, как намерения Блэра. Никогда не видел подобного — серого, по-кладбищенски мрачного, гнетущего. Я не мог дать себе отчет, почему стою, поддерживая молодую жену, в парадной галерее чужой усадьбы. Почему я не там, не за мостом, не в гуще событий? Почему не сражаюсь против Блэра… или за него…

Сторона уже не имела значения. Меня терзало то, что я просто стою и смотрю в витражное окно. На темный туман. Как самый последний трус.

«Карповские никогда не были трусами!» — рыкнуло внутри меня. Тело подобралось… но тут же расслабилось.

— Стой… Где стоишь… Влад… У тебя другая задача… Ты нужен мне рядом с ней… Ты сам избрал этот путь, и я согласился… Береги девчонку, это не ее война… — тихая речь пролилась в мое сознание.

Он все контролировал. Всегда. Всех. Где бы ни был сам, он любой маломальский порыв сопротивляться подавлял в зародыше… Мучение. И избавление. От ответственности, от последующей вины.

Я прижал перенервничавшую Солли к своей груди и снова уставился на серую вязкую муть… Она подобралась совсем близко. Словно выстилала ковровую дорожку направлявшемуся к дому мужчине. Ментальный сверх-барьер не спасал. Я глянул на графа, на прислугу, на мать… Все стояли с каменными лицами и остекленевшими глазами. Никто не пытался остановить Аврору, выбежавшую навстречу статному мужчине.

Только у Солли взгляд был привычно живой. Прошли те времена, когда она позволяла брату копаться в своей голове. Моя девочка умела дать отпор… В отличие от меня. И всего прочего мира.

Единственным светлым пятном в чертовом мраке была Ава. В легком не по погоде белом платье она шла к нему. Издалека девушка могла сойти за невесту, если бы не вздрагивавшие от слез плечи. Где-то там, вдалеке, из чаши выступили тени — темное обезволенное воинство Блэра. Они застыли молчаливыми свидетелями.

Мужчина протянул Аве руку, предлагая вложить в нее свою… И девушка подала ему ладонь. И, кажется, поцеловала, надолго прижавшись к Высшему магу.

Не было сомнений, что Аврора сделала это по своей воле — как и на Солли, дар Блэра на нее не действовал. Две такие разные, но похожие женщины. Сильная, мудрая, целеустремленная, энергичная Аврора с копной темных волос и белокурый голубоглазый ангел… Солина… неуверенная в себе, замкнутая, так сильно нуждавшаяся в опоре. Только они могли противостоять своему брату и возлюбленному.

Яркая вспышка, ослепившая меня тысячей солнц, сбила с размышлений. Никто толком не понял, что произошло… Но в мир вдруг вернулся свет. Я физически чувствовал, как тьма уходит из него, всасываясь в землю и растворяясь в воздухе. Ядовитое облако тумана рассеялось, являя нам две сплетенные фигуры. А потом Августус осел на траву.

Глаза людей вокруг заискрились, чары спали… И мы поняли, что Августуса Блэра в этом мире больше нет. Аврора, склонившись над ним, странно сияла. Ее волосы, увенчанные старинной диадемой, ссыпали искры на траву. Она смогла? Эта девчонка одолела Блэра? Но как?!

Хрупкая, стройная, но невероятной силы молодая женщина… Я всей душой ей гордился — теперь, когда мог мыслить ясно. В том, что Ава уже не невинное создание, не было сомнений. От нее даже на расстоянии исходила взрослая мудрость, решимость… и боль. Отчаяние женщины, навсегда простившейся с любимым.

Я смотрел, как Ава гладит Блэра по волосам, ставшим будто бы белее. Слышал крик Солли, просившей выпустить ее к брату… Машинально прижимал жену к себе. Лишь благодаря ей и ее наивной влюбленности Блэр не поглотил род Карповских и не направил в сражение.

Я не уставал удивляться, что Августус — страшный Высший маг, последний нашего времени, вознамерившийся перекроить целый мир, — был способен на нежные чувства. К сестре, к друзьям… И, особенно, к графине Воронцовой… Он пришел ее не убить — забрать. Но Аврора приняла свое решение.

Смог бы я убить любимого человека? Я глянул на Солли, рвущую на себе волосы и стонущую дикой тигрицей… Нет. Никогда.

Когда все случилось, я долго не верил глазам. Вот это жесткость. Вот это твердость характера. Вот это строгость к себе. В мир вернулся свет, но из глаз Авроры он исчез навсегда. Она сидела над Блэром, проливая тихие слезы, а над ними крутился прозрачный идиот. Он что-то кричал Авроре, возмущенно махал руками, но она будто не слышала Вортингтона. Не до него ей было сейчас.

Чары упали, и я почувствовал себя свободным. Да, Августус не подчинял меня полностью. Не заставлял, бросив молодую жену, с которой мы так поспешно сыграли свадьбу, идти с его воинством… Но какое-то внушение оказывал постоянно, и лишь теперь пелена упала с глаз. Я по-новому взглянул на Солину.

Моя жена.

Я не помнил свадьбы. Все происходило будто бы в белой пелене. Вроде бы, произносил клятвы… Но не уверен, что это был я. Потому что сам тонул в чужом шепоте… в Его шепоте…

Злился ли я на такой поворот судьбы? Нет. Теперь, трезво глядя на Солли, столь прекрасную в новом образе — с небольшим округлившимся животом, увеличившейся грудью, — я испытывал только нежность. Желание заботиться и защищать.

В ней текла кровь Блэра, но, по счастью, девушка родилась эмпом… Хотя какие-то кусочки дара в ней остались: я видел, как яростно она противится воле Августуса, как не пускает никого в свое сознание. Он привык управлять всеми, с детства оттачивал способности к внушению на крошке-сестре… Но она научилась давать отпор. Стала сильной. Моя Солина…»

Я захлопнула том и изумленно уставилась на глазастую рыбину. О господи! Соблазненная невеста моего прозрачного приятеля и Солина Блэр, сестра темного принца — одна и та же девушка? Вот же Каспер, тролль его… Да что тролль ему может сделать?!

Похоже, я действительно не умею задавать правильные вопросы.

Рискуя окончательно провалить операцию под кодовым названием «выгул стада пигалиц по Академии», я, поплотнее зажав подмышкой увесистый том, ковыляла в сторону демонического логова. К троллям все! Буду сидеть под дверью и дожидаться, пока Карпов не вернется и все мне не объяснит.

Почему мне казался столь важным тот факт, что кровь у Андрея — поистине демоническая, я и сама не понимала. Может, дело было в утреннем сне, в котором этот самый Блэр бегал перед Авророй в одном исподнем. А может, в том, что Солина, его сестра, тоже была вписана в родовое древо на форзаце. Супруга Влада, княгиня Карповская, мать троих детей — Владимира, Всеволода и младшенькой Августины…

— Писклявая парижская делегация вас так довела, мисс Дэлориан, что вы ищете спасения в моей мрачной берлоге?

Надо мной, сидящей под дверью в обнимку с книгой, возвышался Карпов. Язвительная ухмылка согласно моему плану скоро должна была сползти с уставшего лица, но пока еще радовала глаз. Он потянул жезл к замочной скважине, и я почувствовала себя еще глупее.

— Тут открыто… Вы забыли запереть, профессор. Сама не знаю, почему не вошла, — я пожала плечами и тоже уставилась на замочную скважину. С неодобрением.

— Не забыл, — строго возразил Карпов и для наглядности дернул ручку. Дверь не поддалась. — Запирал.

— Да, но… я точно входила сюда полчаса назад!

— Так быстро соскучились? — хмыкнул Андрей, чтоб ему самому всю жизнь постель перестилать, Владимирович и соорудил какой-то заковыристый пасс ладонью. Жезл ответил зеленоватым сиянием, и Карпов расслабленно выдохнул. — Вы — маленькая лгунья, мисс Дэлориан. Это мои запирающие чары. Я повесил их перед уходом. И сейчас сниму.

— Ну не приснилось же мне, что я вошла вот сюда, на это самое место, — я притопнула по полу возле зельевалительного стола, вваливаясь за Андреем в его только что отпертый кабинет.

— Иного объяснения я не нахожу. Еще один дурной сон? — Карпов приподнял бровь, сбрасывая пиджак на стул.

Могла я отключиться в спальне и увидеть поход в кабинет Андрея, словно наяву? Да нет, ерунда какая-то. Я же помню, что прибежала сюда с лестницы после встречи с третьекурсницами… Что за игры сознания, в самом-то деле?

— Ну что, откопала страшный грязный секрет? — миролюбиво поинтересовался Карпов, падая в кресло.

Я медленно опустила книгу на его стол. Вряд ли я в ближайшее время еще захочу ее полистать. И так перебор с впечатлениями.

— Во-первых, эта рыбина живая. И она мне подмигнула! — возмущенно засопела я.

— С ней такое бывает, если читающий вызывает симпатию.

— Ее симпатию вызвал фамильный медальон! — оборвала его грубую лесть, намекая, что не куплюсь. Не сегодня. — А еще… Я тут полистала, пока сидела под дверью, и поняла: до сыновей Влада Карповского ваш род не славился ментальным воздействием. Августина, насколько я поняла, родилась эмпом…

— Ближе к делу, Анна. Что ты хочешь спросить?

— Твои способности к внушению… Эти отголоски дара… Это чужая кровь, да? Очень сильная, поэтому дар и не выродился полностью до сих пор?

— Ты права.

— Солина Блэр — твоя пра-пра-пра…

— Да, там много «пра», Ани, — перебил меня Демон. — О последней крови Блэров, впитавшейся в княжеский род Карповских, можно прочесть в любом пыльном книгохранилище с историями великих семейств… Это не секрет.

— Что-то я об этом слышу впервые, — пробурчала, кляня себя за вопиющую неосведомленность о собственном практически женихе.

— Предлагаешь с этого скандального биографического факта начинать знакомство с учениками? Хм… Я подумаю, — серьезно кивнул Демон, и я отчаянно замотала головой. Да от него и так все шарахаются!

— Ты потому считаешься самым сильным магом за сотню лет? Из-за того, что в тебе течет кровь Августуса Блэра?

— Во мне течет кровь его сестры, Солины, — дерганно поправил Карпов, не желая подтверждать сомнительное родство. — Очень-очень сильно разбавленная…

— Они близнецы! У них была одна дикая капля на двоих!

— Анна, тебя это правда так волнует? — он удивленно уставился на меня.

— Да!

— Что-то ты совсем побледнела… — озабоченно бросил Демон и вылез из-за стола. — И что? Теперь ты уверилась в моем чудовищном происхождении, и меня ждет решительный отказ?

— Что? Не-е-ет… Я просто… Твой морф, он…

— Почему мы вдруг стали говорить о Квитариусе? — Андрей выглядел озадаченным.

— Только не смейся, ладно? В порядке бредовой догадки… Твой морф ведь очень старый, судя по его вечному кряхтению и ворчанию?

— Скоро будет три сотни лет. Юбилей, — скривил насмешливо губы этот невозможный тип. — Собираешься нарисовать ему открытку? Должен тебя расстроить, он едва ли впечатлится…

— Он ведь служил всем, кто когда-либо был вписан в твое родовое древо за эти три сотни лет? И продолжает хранить им верность и действовать в их интересах?

— Действовать в интересах мертвых весьма затруднительно, Ани, — фыркнул Карпов, подтянул меня к себе и обхватил за талию. — К чему ты ведешь?

— И Солине тоже? — зачем-то поинтересовалась я.

— Разумеется. Ей в первую очередь, — спокойно, будто это не было чем-то сенсационным, поведал Карпов. — Квит ведь изначально принадлежал ей. Ну и ему. Им.

— Блэрам?

— Блэрам, да. Отсюда и мерзопакостный нрав, — скривился мужчина. — Солина, как последняя представительница рода, стала его полноправной госпожой. А после ее смерти Квит продолжил служение роду Карповских, в который ее вписали. Почему это кажется тебе важным? Сегодня его хозяин я. И моя мать.

— Тогда… п-позови его. С-сейчас, — заплетающимся языком прошептала я. — Хочу его кое о чем спросить.

— Если моя девушка настаивает…

Он покорно склонил голову набок и чиркнул в воздухе своей палочкой-грубиянкой. Постоял с минуту… Повторил вызов. И еще. И снова. И, наконец, тихо выругался и с удивлением посмотрел на меня.

Квит на его зов не пришел.

— Как смеет он не являться? — тихо рычал Андрей, меря широкими шагами свой кабинет. Я, избегая столкновения с негодующим локомотивом, предусмотрительно прислонилась к двери в спальню. — Как, Ани?!

Черный взгляд молнией метнулся в меня, и я вжалась в полотно сильнее.

— Похоже, он не считает тебя своим полноправным хозяином… И, видимо, давно, — я сочувственно пожала плечами. — Ты ведь отказался от титула, столько раз об этом говорил вслух. Пустая болтовня для людей — священные слова для морфов. Ты отказался от родовых привилегий при нем.

— Но еще недавно, в Бретан-Глоу, Квит громыхал передо мной своим любимым подносом и любезно пек для тебя оладьи, — возмутился Демон, никак не желавший принять свершившийся факт — морф его наглым образом проигнорировал.

— Я могу ошибаться, но, думаю, он пользовался подобными вызовами, чтобы за тобой следить, — совсем тихо пробормотала я, набираясь храбрости. Нужно было поделиться своей основной догадкой, но я никак не могла решиться. — Но может быть и такое, что он до последнего сомневался… Поэтому и работал сразу на две стороны, не желая предавать ни одну из них. Он не собирался тебе сильно вредить. Но тот день, когда ты заставил его печь для меня оладьи, похоже, стал последней каплей…

— Ани! Я ни тролля не понимаю! Какие две стороны? Зачем ему за мной следить? — Карпов навис надо мной, упираясь обеими руками в дверь. — Просто расскажи по порядку, что ты там…

— Навыдумывала? — обиженно договорила я и поджала губы.

— Просто расскажи, — требовательно повторил Карпов, намекая, что для обид я могу найти другое время.

— Я обратила внимание, что отравления в седьмой теплице совпадали с визитами Квитариуса к тебе. И случались ровно тогда, когда ты занимался расшифровкой, — выдавила я. — Ему ведь не нужен ключ от твоего личного пространства, да? Ну и… Морфы отлично играют с памятью и строят ментальные лабиринты. Это мне на Парижской почте рассказали… однажды. Как-то раз, по случаю. Д-давно…

— Хмм, — Карпов с подозрением поймал мой не самый честный взгляд.

— И мне кажется, Квит отвлекал тебя, чтобы скопировать данные, — торопливо добавила. — Ты ведь в другое время куда-то убирал рукописи, да? Когда не расшифровывал?

— В хранилище в ректорском кабинете, — медленно ответил Карпов и нахмурил брови. — Оно недоступно никому, кроме меня, Артура, Ромула и Ксении. Но, Ани… Морфы связаны древним ритуалом. Они не имеют права брать что-либо без ведома и разрешения людей. Только то, что им дают.

— Поэтому он и не мог их вынести. И никакой другой морф не смог бы! — согласно закивала я. — Но ты ведь просил Квита делать уборку? Разрешал передвигать вещи в пределах стола, подоконника, кабинета?

— Разумеется! — нервно рявкнул Демон, окатив мои щеки горячим дыханием. — Как еще ему убирать?!

— Никак! — не менее нервно рявкнула я. — Ох уж эти изнеженные первокровки! Мог бы сам… пыль… стереть…

Я сникла, понимая, что просто брюзжу от расстройства. День совершеннолетия катился к троллям. Но мои обвинения были несправедливы. Карпов и так перерос на две головы всех этих избалованных снобов. А пыль ему просто не мешает. Защитный слой, как-никак.

— Теперь для этого у меня есть одна крайне «чистолюбивая» дестинка, — мрачно хмыкнул Карпов. — Раз уж Квит не откликается… Но отравлений больше не было.

— Может, они нашли, что хотели? В последний раз ты читал про тот ритуал с кровавой печатью, когда мы… ну… — щеки разгорелись от воспоминаний о двух диванах и одной кровати, на которых я тем вечером успела побывать. — Ты оставил все на столе, а нас не было до утра. Квит мог под предлогом уборки что-то сдвинуть, перелистнуть, сдунуть… И скопировать.

— Я не просто читал, Ани. Я успел его полностью расшифровать, — глухо прошептал Андрей, меняясь в лице.

— Ой… А ты ведь еще тот сложный ритуальный рисунок в блокнот перенес…

— Перенес, — сипло подтвердил Андрей. Под его глазами скопились удручающе серые тени.

— И подписал на нем подробно, что куда… положить… и кого…

— Я помню, Ани!

Демон нервно тряхнул головой и заковыристо выругался.

— Может, им это и было нужно? Расшифровать рукописи твоими руками? — озарило меня догадкой. — Сколько бы они делали это сами? Еще лет сто? А Квитариус проверял успехи, отвлекая тебя на эти отравления. Подглядывал… Перерисовывал… И ждал, пока ты доберешься до нужного ритуала. А арканы, не теряя времени, добывали ингредиенты. О некоторых они узнали заранее от Джины, а какие-то сведения могли получить и от Квита…

— Кинжал эльфийской работы… — прошептал Демон. — Они ведь точно знали, что искать!

Он помассировал пальцами переносицу и прикрыл глаза рукой.

— Прекрасно… Если ты права, я не спал ночами, работая на Братство арканов, — он с чувством хлопнулся лбом об дверь над моим плечом. Та глухо охнула. — И теперь у них имеется подробная инструкция к ритуалу. С картинками, чтоб тебя!

— Меня?

— Их! Всех! — рявкнул Демон, отрывая покрасневший лоб от дверного полотна и делая пару шагов назад.

Захотелось истерично махать руками, орать и наматывать круги по его кабинету, но Карпов стоял хмурым столбом, и это как-то сбивало с панического настроя.

— Лукас — хитрый лис… — едва шевеля губами, пробормотал Андрей. — Действует тоньше и изящнее, чем Ловетты или Расковы. Не зря он Голова…

— Ты как будто проникся к нему уважением? — фыркнула, скривившись.

— Он достойный противник. Я обязан это признать. Он всех обвел вокруг пальца. Даже Артура, — Карпов покачал головой. — Но я до сих пор не понимаю, как они убедили Квита помогать. Фамильные морфы всегда действуют в чьих-то интересах!

— Я сначала подумала на…

— На кого?

— На княгиню… — севшим голоском выдавила я и зажмурилась, не готовая столкнуться с черными глазами.

— А-а-анна! — осуждающе протянул Андрей. — Ты подозреваешь мою мать в отравлении толпы детей?

— Нет-нет, я уже так не считаю! — торопливо заверила его я. — Я не знаю, чего хотят арканы и зачем им рукописи, но… Что, если они собираются закончить дело Августуса Блэра? Валенвайд что-то говорил про возвращение даров и запечатывание магии… Но я плохо слушала. Ради чего была та война?

— Никому доподлинно неизвестно, какие именно цели преследовал Блэр. В книгах полно противоречивых данных. Но хватило уже того, что всех смущали его методы. Августус умер раньше, чем достиг успеха. Арканы, конечно, его обожествляют… Последний Высший маг, Чистейшая королевская кровь, Великий дар, — с пафосными нотками произнес Андрей. — Они считают себя его продолжателями.

— Что, если они внушили твоему морфу, что, помогая им, он действует в интересах Солины Блэр и ее крови? В интересах самого Августуса? Тот ведь был его первым хозяином… Наверняка по традиции Высших относился к Квиту с должным уважением и брал в сражения…

— Августус мертв. И достаточно давно, — уведомил меня Демон, но я несогласно покачала головой.

— Я сегодня впервые видела, как плачет морф, — случайно проболталась, но Карпов, кажется, даже не заметил. Так и стоял среди кабинета с отсутствующим видом. — Он вспоминал Высшего мага, которому служил оруженосцем. Потерявшего рассудок в той битве. Видимо, в те времена между морфами и их хозяевами возникала какая-то особая связь… Больше, чем просто прописанная контрактом. Настоящая преданность, которая остается даже после смерти.

— В таком случае могу сказать лишь одно… — неспешно произнес Карпов.

— Что?

— Что этот мохнатый идиот сильно просчитался и поставил не на того жеребца. Потому что, в отличие от Блэра, я пока еще жив, а значит, способен спустить с него шкуру, — сурово заявил Андрей, но в глазах его не было ярости, с которой обычно готовятся к расправе. Там были боль и разочарование. И они тут же передавались мне, заполняя рот мерзкой горечью.

— И что теперь? — я шмыгнула носом.

День рождения казался окончательно испорченным, а ведь еще не вечер.

— Ани… — Андрей шумно выдохнул, беря себя в руки. — Я расскажу Артуру сам. Кое о каких деталях — например, о причинах моего отсутствия той ночью в кабинете — придется пока умолчать. И лучше будет, если ты не станешь смущать меня огненным румянцем. Иди к своим писклявым француженкам, хорошо? Раз арканы до сих пор не проявили себя, будем верить, что чего-то им пока не хватает…

Знала я, чего им не хватает. Меня и нашего Ихти. И все — с нами будет полный комплект!

— Мы со всем разберемся. Веришь? — он погладил мою щеку теплой ладонью, и я инстинктивно к ней прижалась, требуя продолжения нехитрой ласки. — Я со всем разберусь.

— Я очень хочу верить, — честно призналась я, под действием момента прикрывая глаза. Внутри зрела тревога, но рядом с Карповым она на мгновение отступала. — Мне страшно, Андрей. Вот теперь — по-настоящему, до мурашек. Как подумаю о том ритуальном рисунке, и кинжале, и крови…

— Я никому не позволю тебя обидеть, — тихо заверил Карпов. — Я смогу тебя защитить.

— Честно-честно? — я недоверчиво приоткрыла один глаз, раздумывая, не стребовать ли с него «слово скаута».

— Честно-честно.