Глава 19. Живой щит

Сквозь ленивую вату мыслей, копошившихся в пробуждающемся сознании, проступали обрывки недавнего сна. Странного. Мутного. Словно чужого, подсмотренного случайно.

В нем я гладила по холодной скуле, выразительно обострившейся из-за пролегших теней, совершенно неживого мужчину. Слезы катились непрерывно, согревая мои щеки. Было невыносимо горько и хотелось кричать.

Он лежал на жухлой траве и глядел как будто с укором. Остекленевший взгляд ругал меня. Да я и сама на себя злилась! На то, с каким трудом решалась на давно задуманное и сколько времени истратила зря… Знала ведь, что поступаю правильно. Но в последний момент… Случилось то, что случилось.

Я погладила его по влажным волосам, сглатывая подступившую горечь отчаяния. Может быть, мы свидимся вновь… Когда-нибудь. В другом месте. В другом времени. В другом мире.

В конце концов, мы ведь предначертаны друг другу Судьбой. Нет, больше того: самой дикой, первобытной магией!

В чужой сон, снившийся по нелепой случайности мне, вторгались голоса. Живые, реальные, до боли знакомые. Они-то меня и разбудили. Люди громко спорили.

Я попыталась стряхнуть с себя остатки кошмара и, не открывая глаз, вспомнить. Где я? И что, собственно, со мной снова приключилось?

Вчера ночью я лежала на кровати Андрея в его демоническом логове, но сейчас подушка подо мной пахла иначе. Смесью целебных трав и медикаментов.

Где бы я ни находилась, наверное, я пришла сюда сама… Ведь вчера у меня имелся ключ от всех дверей, и я им активно пользовалась. Сначала побывала в пыльной и мрачной обители Карпова, затем — в Пункте Связи, в его кабинете, на озере и в подвале… Бррр! Про последний срочно захотелось забыть.

А еще вчера я отметила, что палочка Андрея, обычно грубая и резкая, на редкость послушна. Словно жезл тосковал по хозяину и чувствовал, что в этом мы с ним созвучны… Неужто хотел помочь? Никогда не думала, что волшебные палочки разумны.

Перед глазами снова встало выцветшее поле и бледные скулы мертвого мужчины. Дурной сон никак не хотел уходить. Пришлось напомнить себе, что он чужой и ему не место в моей тяжелой голове. На траве лежал не Андрей. Там был кто-то другой, хотя его лицо все время уплывало… Но мой Демон жив… Во всяком случае, должен быть.

Я резко выдохнула и распахнула глаза. Мгновенно вспомнился золотой шар, пронзающий меня сотней лезвий, и огонь на сплетенных руках… А что, если ритуал не сработал? Вдруг Совет целителей уже приезжал из Эстер-Хаза и, пользуясь моей отключкой, «отпустил» Андрея?

Нет. Тогда бы у меня болело сердце. Рвалось бы на куски, металось в груди. А оно билось ровно, спокойно, еле слышно. Правда, в качестве компенсации болело все остальное. А значит, ритуал сработал, и свою «братскую» порцию я получила в полном объеме.

От кожи пахло душистыми травами и цветами. Теперь я не смогла бы поспорить, назови меня Карпов «оранжерейной мисс». Букет ароматов получился таким разношерстным, словно Мари истратила все свои запасы разом.

Наставница упаковала меня в ненавистную голубую сорочку. Браслет Дорохова лежал на тумбочке у постели. Из родных вещей на мне остался только фамильный медальон Карповских: я чувствовала холод металла под тонким хлопком.

Я подняла перед глазами правую ладонь. Она была абсолютно чистой и гладкой, хотя я готова была поклясться, что ночью чуть не до костей «разрисовала» ее стилетом!

А вот запястье, свободное от серебряного обруча, удивило. Вчера его обжигало магией, а сегодня в том месте красовалась тонкая изумрудная змейка. Без головы и хвоста, она напоминала обычную веревку, обмотанную вокруг руки. Но на свету можно было разглядеть крошечные чешуйки.

И снова — слава троллям, что не на лбу! Я не любительница зеленого, а тут татуировку всегда можно замаскировать браслетом. Тем более, у меня есть один, идеально подходящий.

Голоса загудели громче, что-то упало, что-то разорвалось… За ширмой ничего не было видно, но в спорщиках я с легкостью опознала крестного, Ромула, Ксению, Джулию и Мари.

И был еще один голос… Негромкий, но переворачивавший все внутри меня. Он принадлежал Андрею.

— Кто-нибудь объяснит мне, почему я все еще жив после четырех «Смертельных жал»? — негромко поинтересовался Карпов у присутствующих. — Я был уверен, что открою глаза уже на той стороне…

Нестерпимо захотелось его увидеть, и я присела на кровати. Внутренности чуть не разорвало, я тихо всхлипнула — лучше бы меня сожрал тролль! — и принялась сползать дальше. Я выглянула из-за ширмы: Андрей полулежал на кушетке, до пояса прикрытый одеялом. Мари хлопотала над его ранами, которые даже издалека выглядели в разы лучше, чем вчера.

— На руку… посмотри. Левую, — пробормотал Осворт, комкая какую-то бумажку.

Карпов зачарованно изучил вязь, обнимавшую его запястье. У него она вышла темнее, чем у меня, и крупнее. Тень осознания пробежала по его лицу, но он, отказываясь верить, тряхнул головой.

— Кто? — тускло прошептал Карпов, судя по сжатой челюсти, уже догадавшийся, кто из его знакомых был способен на смертельно опасную глупость.

— Анна, — пробурчала Мари, накладывая очередную повязку.

— Она цела? — сиплое от Андрея.

— Целой я бы ее не назвала, — недовольно продолжила наставница. — Когда обнаружила в луже крови вот прямо тут — она кивнула на пол у кровати, — решила, что все… Что вы оба… Как два идиота…

— Мари! — он дернулся и поморщился.

— Жива она, жива, — засопела женщина, отстраняясь. — Но выглядит не лучше, чем ты. Лично тебе рекомендую пока не смотреть.

— Как ты могла это допустить, Мари?! — возмущенно заорал крестный, приближаясь к койке. — Когда я уходил, моя девочка просто сидела в кресле и плакала. Ты сказала, у нее шок. Это, — Артур сделал драматическую паузу и ткнул в мою сторону, — ни черта не похоже на шок! Какого тролля произошло за несколько часов? Как вообще она умудрилась это провернуть?

— Давайте уже начистоту: как мы могли это допустить? — пробормотала Карамзина, вклиниваясь в речь негодующего крестного. — Я могу понять мотивы, но…

— А я не могу! — рыкнул Артур.

— У тебя выросла чудесная, добрая и сострадательная крестница, — вторглась в беседу спокойная Мари. — Если она рисковала собой ради малознакомой девушки, убежавшей в лес, то меня лично не удивляет, что попыталась спасти профессора.

— Если мне не изменяет память, все предыдущие разы она мечтала его придушить! — рявкнул Артур, и был недалек от истины. Я улыбнулась сквозь боль: вчера вот тоже мечтала.

— Видимо, это было до того, как он умер на ее глазах, защищая от Джелани, — флегматично заявила Ксения Игоревна. — Помни я про этот способ, тоже бы попыталась… Все здесь собравшиеся в той или иной мере обязаны Андрею жизнью.

— Откуда она вообще это взяла? — крестный вырвал из рук Ромула скомканную бумагу и принялся расправлять страницу. — Неужели в нашей библиотеке такое в свободном доступе?

— Я… показывал… — тихо пробормотал Демон. — На одном из дополнительных занятий. Эти ритуалы выглядели безобидно. Кто же мог подумать…

Судя по проскакивавшим на лице эмоциям — от удивления до боли, гнева и вины, — осознание все сильнее накрывало его. Демон косился то на страницу с описанием ритуала, то на свою татуировку, явно что-то вспоминая и прикидывая… И наконец взорвался.

— Как она посмела? Упрямая девчонка! Она же теперь… — заорал Карпов, распаляясь. — Ты не должна была ей позволять, Мари! Не должна! Я был вполне готов…

— Сам будто не знаешь: если Анне что-то взбрело в голову, ее уже не остановить! — фыркнула наставница. — Но я, между тем, ей горжусь. Мало какая шестикурсница смогла бы успешно провести древний обряд.

— Даже думать не хочу, где она раздобыла ингредиенты! И на что ради этого пошла! — возмутился крестный и перевел взгляд на Осворта. Ромул закашлялся.

— А что вы на меня так смотрите? — невинно закряхтел домашний вервольф. — Я не русалка, не морф и не дракон…

— Р-р-ромул! — рыкнул Карпов, стискивая пальцами одеяло. — Только не говори, что ты в этом участвовал… Иначе я сейчас встану…

— Ну, сейчас ты не встанешь. Никто тебе не позволит, — равнодушно перебила Мари. — А попытаешься — привяжу ремнями.

— Эта «милая леди», чтобы ты знал, склонна к шантажу, воровству и наглым манипуляциям! — с улыбкой в голосе профыркал куратор. — Она попросила клок шерсти. Я дал! И… Честно говоря, не жалею. Даже Мелисса вчера рыдала, представляешь? Что уж обо мне говорить… Я очень рад, что у Анны получилось.

— А я нет! — рявкнул крестный, но тут же замолк, а через полминуты продолжил растерянно и тихо: — В смысле… Андрей, пойми, я безумно рад, что ты снова с нами, но цена… Цена! Как теперь быть? Она ведь… навсегда… И это, — он ткнул дрожащим пальцем в татуировку, — не смыть. Я не верю, что Анна добровольно на это согласилась. Дуреха… Она даже не знала, на что подписывается! Во что превращает свою жизнь!

— Я знала. Я читала мелкий шрифт, — тихонько пробормотала, выбираясь из-за ширмы. — И приняла свое решение. Я уже совершеннолетняя и могу со своей жизнью делать все, что захочу.

Шагать получалось медленно. Сорочка, подобранная не по размеру, волочилась за мной и путалась в ногах. Кто-то сзади истошно взвизгнул. Я медленно обернулась и увидела Джен, застывшую в дверях. Ее лицо искривляла гримаса ужаса, будто подруга увидела жуткое привидение. Правда, смотрела она на меня.

Могу догадаться, что выглядела я не лучшим образом. Кожа рук отдавала зеленцой в тон новенькой тату. Я потерла щеку и охнула: справа ощущался рубец, как у Карпова. Если урон распределился зеркально, значит, у меня еще рана на шее, две на плече, по три на правой руке и животе, а на груди, если мне не изменяет память, около пяти…

— Ты только в зеркало не смотри, ладно? — пробормотала перепуганная Джен, переводя глаза на госпожу Пламберри. — Это же пройдет? Они же разгладятся, правда? Мари! Скажи, что это с Ани не навсегда?!

Наставница выдержала паузу и медленно ткнула руки в бока. Все это время она смотрела на меня со смесью неприкрытой ярости, обвинения и недовольства. Обещанной гордости в этот кипящий набор отчего-то не перепало.

На лицах обернувшихся преподавателей расцветали выражения ужаса, боли, сожаления и вселенской растерянности. И это после того, как я, хрупкая и неопытная воспитанница «Эншантели», практически совершила чудо!

Но никто моего позитивного настроя не разделял, энтузиазма не одобрял и медальку на шею вешать не спешил. А крестный, кажется, и вовсе собирался добить. Причем с помощью Мари, чьи щеки начали пугающе раздуваться.

— Я слышала, как ты сказала, что гордишься мной! Да-да! — в целях самозащиты торопливо крикнула наставнице.

— Тебе послышалось, — насупленно бросила Мари и глянула на пол. Словно ей покоя не давало едва заметное розовое пятно на полу. Его замыли, но не слишком старательно.

— Мари… Они же затянутся, правда? — я погладила свою щеку, наощупь пытаясь оценить масштаб катастрофы. Результат выходил ни черта не оптимистичным.

— О! О-о-о… Так теперь тебя волнуют шрамы? — с показательным удивлением вскинула брови Мари. — Так я тебя обрадую: скоро их будет гораздо, гораздо больше! Есть у меня два постоянных пациента, попеременно попадающих в неприятности… Но, кажется, теперь они будут валяться в отделении одновременно!

Она перешла на рык, и я поежилась. Артур выдвинулся вперед.

— Красивой хочешь быть? А зачем тебе? С таким-то прицепом? — крикнул разгневанный крестный, обращая на себя внимание. Его ноздри трепетали, лицо багровело, а седые вихры беспокойно метались в разные стороны. — Трудно представить себе сумасшедшего, который решит связать жизнь с девушкой, которая может умереть в любой момент совершенно случайно! Умереть, Анна. Ты слышишь это слово? Бах! И тебя нет. На другом конце света «Бах»! А тебя все равно нет! Шрифт она мелкий читала… Ну надо же… Читать научили…

— Ну, Мари-и-и… — выпрашивала я себе успокоения, стараясь не смотреть на собравшихся, в особенности на дрожавшего от ярости крестного и молчащего до поры до времени Демона. — Скажи, что успела…

— То есть ты правда считаешь, что, обнаружив тебя бездыханную и изрезанную заклятьями, я первым делом подумала о косметической мази, выравнивающей кожу? — ехидно фыркнула наставница, и нос защипало. Да так сильно, что щеки тут же согрелись крупными слезами. И щипало теперь уже их. — Ох ты ж троллья напасть… Не реви, мазь размокнет. Успела я, успела. Применила с десяток косметических заклятий, когда раны все-таки изволили затянуться. Через неделю рубцы сойдут, — недовольно пробурчала Мари, нахохлившись. — Хотя стоило бы тебя наказать! Чтобы неповадно было…

Хотелось броситься в ее объятия, но я пошатнулась и оперлась рукой о стену.

— Иди обратно, — тут же среагировала наставница. — Я тебе подниматься не разрешала. Как вообще встать умудрилась, не понимаю…

— Я только посмотреть… Что живой… П-профессор… — пролепетала, захлебываясь слезами и с трудом разбирая силуэты передо мной, подернутые мутной дымкой с примесью черных мошек.

— Посмотрели? Довольны? — сквозь зубы бросил Карпов так едко, что все немножко отшатнулись от его кушетки, открывая мне вид на Очень Мрачного Демона.

— Да. Довольна, — с достоинством пробормотала я, вглядываясь в любимое лицо, искривленное гримасой гнева.

Я, конечно, предполагала, что он не одобрит моей самодеятельности. И знала, что будет негодовать. Но все равно обиженно закусила губу, понимая, что бросаться друг другу на шею мы не будем.

— На что вы рассчитывали, мисс Дэлориан? — зло выплюнул Демон. — Что я поглажу вас по головке и скажу, что вы молодец?

— Не рассчитывала, сэр, — сглотнув слезы, пробормотала в пол. — Я вас достаточно хорошо знаю, чтобы не питать лишних иллюзий.

— А на это? На это вы рассчитывали?! — рявкнул он, схватил с тумбочки жезл, с ночи оставленный мной, и зарядил себе в левое предплечье какой-то плотный и лоснящийся сиреневый сгусток.

Я не знала эффекта этого заклятья, но… могла бы поклясться, что оно билось током. Потому что мое правое предплечье болезненно дернуло и там мгновенно появился бордовый кровоподтек. Я ахнула, а Карпов даже не поморщился.

— Андрей! — взвизгнула Карамзина. — Девочка и так едва живая, ты что творишь…

— Демонстрирую наглядно светлое будущее этой Милой Леди, — сквозь зубы процедил Карпов, не отводя от меня пылающих черных глаз.

Я растерянно шмыгнула носом и потерла болевшее предплечье.

— Вы хоть понимаете, что натворили? Осознаете, что в магическом сообществе идет война, и люди вроде меня не могут ее игнорировать? Вы живой щит, Анна! Пушечное мясо!

Он окинул цепким взглядом всю меня и болезненно поморщился. Знаю, теперь я совсем не красавица… Таких, как верно выразился крестный, замуж не берут.

— Я пытался вас защитить, Анна. Чтобы вы могли жить нормально, — разочарованно покачав головой, пробормотал Демон. — А вы взяли и подписали себе смертный приговор, который нет ни единого способа отменить… О чем вы только думали?

— О вас, — шмыгнув носом, призналась во всеуслышание. — Чтобы вы жили. Да и я, как видите, тоже пока жива. Разве это не повод для радости?

— «Пока». Это ненадолго, Анна. И радоваться тут нечему, — он отрицательно тряхнул волосами и сокрушенно добавил: — Я же просил не делать глупостей…

— А я не обещала, что не стану! — возмущенно фыркнула в демоническую физиономию, развернулась, дернула плечами и быстро — насколько могла с учетом всех ран — удалилась за свою ширму.

Сознание твердило, что Андрей жив. Жив! Это же хорошо, да? Я ведь этого и желала? Одна проблема: теперь мне самой хотелось его убить.

Не с первого раза, но я все-таки смогла влезть на свою кушетку и с гордым выражением на лице (ладно, на искривленном гримасой боли лице) завалиться на подушку. Пускай думают, что хотят! Орут, ругают, привязывают ремнями к кровати… Теперь можно. Главное, что Андрей жив.

Недовольный гул голосов еще долго отдавался эхом в голове, но я покрепче утрамбовала щеку в подушку и старалась не слушать. Спустя час или два стало, наконец, тихо. «Сочувствующие» разошлись.

Меня несказанно радовало, что Мари запретила Андрею вставать. От Демона до меня было метров десять, и вряд ли он станет орать угрозы и обвинения на все отделение. Хотя, судя по его насупленному молчанию, электрическим напряжением звеневшему в воздухе медпункта, Карпов попросту решил меня игнорировать. И нет, он точно не спал. Его немой укор ощущался каждой порой, и от этого было как-то особенно тяжело.

Я потерла предплечье, на котором алел новенький синяк. Теперь так будет всегда. Я сама назвала ритуал, случайно попавший в брачные обряды, садистским и гадким… И вот… И вот.

— Мисс Дэлориан, — тихий голос предупреждающе прозвучал из-за ширмы, и только потом в просвете появилась идеально зачесанная голова Карамзиной. В руках она держала палочку. Мою. — Вот, нашла на полу в фойе… Полагаю, ваша.

— С-спасибо, — неуверенно поблагодарила я, забирая жезл.

— Не буду спрашивать вас, чем вы колдовали в ее отсутствие, — дернув плечиком, пробормотала Карамзина, — и как у вас это вышло.

— Не будете, потому что не любопытно? — зачем-то уточнила я.

— Не буду, потому что видела… Явно больше, чем предназначалось для моих глаз. Но будем считать, что не разглядела, — мягко улыбнулась всегда такая строгая аристократка. — Вы очень храбрая девушка, Анна. Уверена, что промежуточный экзамен по снадобьям после такого успеха вам зачтут автоматом. Как член Малого Совета, я буду на этом настаивать. В случае чего, вы всегда сможете предъявить… кхм… доказательство.

Я уперлась глазами в собственное запястье. Безглазая и бесхвостая змейка сидела смирно и уходить не собиралась. С ней мы теперь тоже неразлучны.

В проем просунулась еще одна голова — черт, я думала, все разошлись! — на этот раз взлохмаченная и наделенная характерной рыжиной. Миссис Абрамс сочувственно улыбнулась.

— Ты хочешь побыть одна, верно? — проницательно определила Джулия. — Я только на пару слов, Ани. Что бы ни говорили Андрей и Артур — а скажут они многое, будь уверена! — я точно знаю, что маленькая королева тобой бы гордилась.

— Передайте маленькой королеве, что я ошиблась, — пробурчала сквозь зубы, но достаточно громко, уверенная, что Карпов не уснул и прекрасно все слышит. — Надо было дать умереть этому упрямому идиоту.

Я отвернулась, уложила украшенную рубцом щеку на подушку и тихонько застонала. Всем своим видом я показывала, что аудиенция окончена.

Часы медленно тянулись, кто-то все время прибегал в больничное, шумел, расспрашивал Мари или Андрея… Потом робко заглядывал ко мне, и в этот момент я начинала жмурить глаза и старательно похрапывать. Общаться ни с кем не хотелось.

С наставницей, правда, такой фокус перестал работать со второй попытки. Она быстро раскусила мое притворство и принялась раз в час вливать в меня гадкие бульоны, тоники и эликсиры. А когда я действительно заснула, Мари, уверенная, что это очередной спектакль, умудрилась меня растолкать.

Карпов меня показательно игнорировал. Я прислушивалась к его разговорам с Мари: ни разу Демон, глаз консервированного морфа ему в бульон, не поинтересовался моим самочувствием!

На удивление, его раны затягивались быстрее моих. То ли потому, что он был сильнее магически, то ли потому, что Мари успела его накачать восстанавливающими эликсирами еще до ритуала… Да и мои заклятия, наложенные его сильным жезлом, получились изрядной крепости.

К вечеру Карпов уже смог подняться без чужой помощи и сделать несколько шагов по отделению. К ночи он вполне успешно преодолел расстояние до душевой. Еще немного — и меня настигнет его праведный гнев.

Эффект от обезболивающих угасал, и последствия двух «Смертельных жал» ощущались все ярче. Совершенно неготовая к разборкам, я, пользуясь тем, что Карпов заперся в душе, тихонько сползла с кушетки и спряталась в кабинете Мари. Мечтала отсрочить неизбежное хотя бы до утра.

— Прячешься от монстров? — хмыкнула наставница, наблюдая, как я раскладываю свою израненную тушку на ее неудобном желтом диване. Даже если найдет, при Мари орать не будет.

— Избегаю, — гордо заявила я, принимая от нее теплый плед. — Нет, знаешь ли, никаких сил находиться в одной комнате с этим… с этим!

Трудно было объяснить, что мне невыносимо смотреть на его перекошенную от гнева, боли и вины физиономию. Но госпожа Пламберри, думаю, все прекрасно понимала.

— Ему надо переварить, девочка, — прошептала наставница еле слышно. — Андрею очень тяжело. Очень. Особенно после того, как он тебя увидел. Я надеялась отсрочить вашу встречу до тех пор, пока мази не подействуют, но… Тут уж как вышло. Просто дай время. Кто-то из вас двоих должен быть мудрым.

— Не я! Мне девятнадцать! — обиженно фыркнула, устраивая голову на твердом подлокотнике. — Мне больно. А теперь и страшно!

Я указала пальцем на свой новоприобретенный синяк, и нижняя губа непроизвольно дрогнула.

— Понимаю, девочка. Мало кто в Академии представляет, как вы теперь будете… Такая связь — слишком серьезная вещь, — строго произнесла Мари. — Но я все равно рада, что у тебя получилось. Хоть кому-то из нас это удалось.

Наставница погасила свет и прикрыла за собой дверь. Что-то пробормотала Андрею, успевшему вернуться на свое место. И вышла в коридор, оставив нас вдвоем в темноте больничного отделения. (3303c)

Закусив губу, я стала ждать. Чувствовала, что он снова сделает все по-своему и не даст мне сбежать от разговора.

Но он все не шел и не шел. И я уже начала верить, что мне удастся спокойно выспаться. Вдохнула, выдохнула, натянула плед до самого подбородка… И услышала тяжелые, неуверенные шаги, направлявшиеся ко мне.

Несколько минут спустя мрачный силуэт заслонил собой дверной проем. Карпов все-таки решил не дожидаться утра.