Глава 20. Тяжелый пациент

— Не вставай, — предупредительно велел Карпов, едва я оперлась на локти, чтобы получше его разглядеть.

Я, в общем-то, вставать и не планировала, но теперь, из вредности и жажды протеста, откинула плед и принялась уперто сползать с дивана. Минуту спустя я стояла в метре от него и разглядывала кадык на демонической шее. Андрей обреченно вздохнул, я криво ухмыльнулась. Если он рассчитывал на покорность, то явно выбрал не ту невесту.

Я, впрочем, не была уверена, что до сих пор нахожусь в лестном статусе. Демон вполне мог и передумать. Но я и к этому была готова, когда выдирала страницу из книги и чешую из русалки. Пусть без меня… Но лишь бы он тоже топтал землю этого мира.

— Ты все делаешь по-своему, да?

— Как и ты, — с деланно равнодушным видом я пожала плечом.

Нестерпимо хотелось броситься на любимую шею и до предела заполнить легкие ароматом полыни, полевых трав и ромашкового мыла, лежавшего в душевой.

— Ты хоть понимаешь, что ты натворила? — его голос угрожающе зазвенел, готовый в любую секунду взорваться.

— А ты? Что ты натворил? — я ткнула руки в бока. И стоять легче, и поза подходящая. — Опустил щит! Добровольно подставил грудь под четыре «Жала»!

— А нужно было смотреть, как черная материя лишает тебя рассудка?! — рявкнул Демон. — Слушать, как ты стонешь от боли?

— Я бы потерпела! — не сдерживаясь, рявкнула в ответ.

— А я?! — он тряхнул меня за плечо, но тут же обеспокоенно отпустил. — Ни один здравомыслящий мужчина не способен вынести страдания своей женщины…

— И ты решил умереть! Избавить себя от мук! — возмущенно засопела я и топнула ногой.

— Тебя! Избавить от мук ТЕБЯ! — он орал так, что дрожали стекла.

— Ты практически умер! — я стукнула кулачком по его груди, и Демон сдавленно охнул.

Мгновенно стало его жалко и захотелось погладить ушибленное место. Наверняка же по ране попала… Черт! Еле сдержалась.

— И умер бы! — Карпов согласно закивал головой, и желание погладить его растворилось. Зато окрепло желание душить. — Если бы ты не сделала все по-своему, упрямая заноза!

— Индюк!

— Кто? — Демон опешил.

— Кто слышал. Птица такая. Дурная и высокомерная. С соплями на носу.

— Анна!

— Так что, надо было тебя отпустить? Похоронить?

— Надо было! Я был готов к такому исходу… Давно готов… А вот к этому… — он помахал перед моим носом своим разукрашенным запястьем. — Нет. Как с этим жить, я не знаю.

— Главное слово — «жить». Мне плевать, как ты теперь будешь это делать. Но ты, тем не менее, будешь, — прошипела я и строго пригрозила пальцем, чтобы он зарубил себе на носу — будет! — Хотел от меня легко отделаться? Не дождешься!

— Анна! Я принял чертово решение. Сам!

— Оно меня не устроило!

— Упрямица… — выпуская пар из ноздрей, сквозь зубы прорычал Демон. Черные глаза блестели в нескольких сантиметрах от меня, и его тяжелое, горячее, отчаянное дыхание опаляло щеки.

— Может, мне и замуж следовало выйти за кого-нибудь другого? — пожевав нижнюю губу, бросила обиженно. Он что, не понимает, что я без него не смогла бы? Совсем никак? — Сколько там траура положено невестам? Три? Шесть месяцев?

— Восемь… — глухо отозвался Демон. — Замуж выходить… н-необязательно.

— А как же благородный жест? — ехидно фыркнула в нависавшее надо мной хмурое лицо и, понизив голос до мрачно-демонического, добавила: — «Будь свободна, Анна, и живи дальше… Бла-бла-бла…»

— Я не настолько благороден, — буркнул Андрей и отвернулся.

— Смею напомнить, что тебе я тоже пока не дала ответа, — я задрала нос. Потому как еж — птица гордая. Не хуже всяких там индюков.

— Смею заметить, что пути к отступлению ты себе не оставила, — заявил Карпов язвительно и снова махнул в воздухе запястьем. — Боюсь, обратного хода у тебя нет.

— Всего несколько минут не мог потерпеть! Помощь была уже близко! — шмыгнув задранным носом, бросила в бледный профиль, расчерченный тенями и прорезанный розоватым шрамом.

— Несколько минут? — Карпов вернул лицо ко мне и сжал челюсть так, что скулы выделились двумя лезвиями. — Несколько минут — и Джелла вскипятила бы тебе мозги! Арканам плевать, Ани, в каком состоянии к ним поступит ингредиент. Да и сама Фонтейн, похоже, недавно спятила…

— Да с чего ты решил? — изумилась я, но поспешно добавила: — То есть, арканы все, на мой взгляд, немного того… Но я полагала, это у них с рождения.

— Я знал ее, Анна. Мы знакомы с шестнадцати. Это, — он тряхнул головой в сторону фойе, — была не та Джелани, которую я помню. Она всегда была сильным, увлеченным магом, преданным делу, но никогда не опускалась до пыток. И к Ксении относилась с уважением, несмотря на разные взгляды. Три сознания в одной голове — не шутка!

— Тебе было неприятно ее убивать, — запоздало догадалась я.

— Еще неприятнее мне было бы навещать тебя в психушке. Да и после того, что она сделала с мисс Рид, Джелла не оставила нам выбора. Ты слышала приказ Артура, — выдохнул Демон и сосредоточенно уставился в окно.

— «В голову, на поражение», — на память повторила я.

— Именно так. Новоприобретенное сознание никогда не раскрывается сразу. Самые потаенные воспоминания заперты глубоко и всплывают через время — снами, видениями, голосами. Не представляю, сколько всего полезного Джелла бы еще почерпнула из памяти Белинды. Ее опасно было оставлять в живых.

— Значит, ты убивал двух зайцев? Ну… Фигурально выражаясь, — хмыкнула я. Но, подсчитав, не стала смеяться над собственной шуткой: «убитых зайцев», и правда, было два. И с вызовом добавила, глядя в мрачное лицо: — И что теперь?

— Теперь ты пойдешь спать, — он кивнул на диван. — Ляжешь вот сюда, закроешь глаза, утром выпьешь все, что даст тебе Мари. И, тролль побери, Анна, сделаешь все возможное, чтобы, глядя на тебя, мне не хотелось себя убить.

***

К утру, проснувшись с затекшим всем, я возненавидела все в радиусе двух метров. Диван, нанесший и без того израненной мне непоправимый ущерб. Себя, за то, что сбежала с уютной кушетки на это совершенно неприспособленное для жизни место. Мари, заварившую ароматный кофе и оставившую на своем столе… Явно в пробуждающих целях. И саму чашку, до которой нужно было как-то добраться!

Мой жезл остался на тумбочке за ширмой, но я бы и не рискнула применять заклятье предметной левитации на кипятке. Еж птица гордая, временами колючая, но все же не сумасшедшая.

Из палаты раздался громкий надменный «ффырк», из чего я сделала вывод, что индюк до сих пор жив и тоже бодрствует. И спалось ему явно лучше, чем мне.

Дверь больничного тихо щелкнула, на какое-то время погрузив отделение в вязкую тишину. Потом по полу застучали неуверенные, но звонкие шаги, в которых можно было опознать женщину на каблуках.

— Сын…

— Мама.

Я захлебнулась воздухом и резко села на диване. Словила адскую резь в животе и пучок звездочек перед глазами, но даже не поморщилась. Ангелика! Ох… Я машинально схватилась за медальон и убедилась, что он все так же спрятан под голубым хлопком. Сейчас точно не лучший момент, чтобы знакомиться с будущей свекровью в новом статусе.

— Что ж, выглядишь ты лучше, чем прошлой ночью. А меня уверяли, что пора прощаться, — с нотками возмущения заявила женщина. — Ксения вырвала меня письмом из Эстер-Хаза… Сказала, что нашелся способ. Будем считать, что этим повезло.

Я сползла с дивана и прижалась щекой к дверной щели, пытаясь хоть что-то разглядеть. Ангелика выглядела осунувшейся, словно провела не одну ночь без сна. Но, упакованная в серый брючный костюм, с глянцевыми черными волосами, повязанными в конский хвост, она была, как всегда, идеальна.

— Дай догадаюсь… У тебя был план по уничтожению мира, но мое возрождение из мертвых лишило тебя официального повода для войны? — усмехнулся Карпов беззлобно и будто даже с сочувствием.

— Зачем же мира? Только одного напыщенного гуся, председательствующего в Совете…

— Вяземский не так плох. Порой даже мыслит рационально. Когда трезв.

— Они хотели отменить поддерживающую терапию и…

— Это было верным решением, — сухо и безапелляционно перебил ее Демон.

— Но вот же… — княгиня растерянно, на время утратив свой стальной стержень, развела руками. — Значит, выход был…

— Это не выход, а издевательство какое-то, — пробормотал недовольно Демон, и Ангелика снова собралась.

— И что это за боевой раскрас? — поджав губки, поинтересовалась княгиня, разглядывая его запястье.

— Для красоты. Не нравится? — он вздернул бровь.

— Постараюсь привыкнуть. Кстати, ты случайно не знаешь, почему Квит перестал являться на мой зов? — по-деловому спросила женщина. — В поместье он тоже давно не объявлялся.

— Могу лишь предположить. Боюсь, тебе придется теперь обходиться без фамильного морфа, — насмешливо ухмыльнулся Демон. — Приношу извинения за возникшие неудобства.

— Как-нибудь справлюсь… — фыркнула его мать.

Ангелика присела на край кушетки и внимательно уставилась в окно, словно там было что-то невероятно интересное.

— Ты мог умереть, сын, — спокойно, констатацией факта прозвучало из идеально накрашенных губ.

— Со мной такое не в первый раз, — в едва заметной усмешке скривился Карпов. — Ты осведомлена о моей работе… Пора бы смириться.

— С мыслью о том, что мне придется тебя хоронить? Уволь. Я уж как-нибудь без смирения, — профыркала леди. — Что, упрямый мальчишка, решил все-таки оставить меня без наследников?

— Полагаешь, я сделал это тебе назло?

— Не удивлюсь. Ты всегда мыслил оригинально.

— Дались тебе эти наследники…

Карпов закатил глаза, а Ангелика, пользуясь тем, что цепкий, черный взгляд перестал ее ограничивать, мимолетно поправила на нем одеяло и положила сверху изящную ладонь.

— Я не молодею. Волос седых все больше и больше, — удрученным шепотом пожаловалась княгиня.

— Не прибедняйся, — негромко рассмеялся Карпов. Его лицо будто бы согрелось. Промелькнуло в нем какое-то давно забытое мальчишеское озорство. — Еще меня переживешь…

— Дурацкая шутка! — женщина легко стукнула его кулачком по животу. — Хочется, знаешь ли, понянчить кого-нибудь черноглазого… Кого-нибудь похожего на тебя… — Ангелика придирчиво осмотрела сына и красноречиво поморщилась. — Хотя у тебя нынче такой вид непривлекательный, что наследников ждать не приходится. Поди найди сумасшедшую! Да и… пока нянчить надо тебя самого.

— У меня хватает сиделок, мама, — Демон скривился то ли от боли, то ли от воспоминания… обо мне. — Некоторые доведут меня до седин куда раньше, чем возраст — тебя. Так что можешь возвращаться к своим повседневным заботам. Я в порядке.

Ангелика неразборчиво выругалась и часто заморгала. Карпов положил руку на ее ладонь и легонько сжал.

— Если Квит объявится, дай мне знать, — строго предупредил Карпов, отпуская подрагивавшую руку.

Ангелика ушла, и я приоткрыла дверь. Почти тут же в меня уперся черный взгляд. Мазнул по щеке, украшенной рубцом. Лицо Карпова дернулось, намеки на теплоту и озорство с него испарились, уступив место гримасе боли. Ясно. Меня видеть все еще не рады.

Медленно выпустив воздух тонкой струйкой, я попятилась назад. Демон велел пить все, что предложит Мари. Почему бы не кофе? Судя по тому, что на его тумбочке дымился ядрено желтый отвар в прозрачной чашке, меню Карпова отличалось от моего в худшую сторону.

Я уселась за стол наставницы, лицом к открытой двери. Втянула носом бодрящий аромат и дразняще сощурилась от наслаждения. Хоть в чем-то Судьба меня балует.

— Не спишь, Демоненок, кхе-кхе? — в больничное просунулась белая голова. — Славно, славно… Ты пей, я ненадолго.

Карпов придвинул к себе чашку, косясь на вошедшего Эйвери. Понюхал. Поморщился. И отставил в сторонку.

— Надо увеличить количество охраны в Академии, — выдал он через минуту обоюдного молчания. — Попроси у Артура свободных миротворцев.

— Все хочешь на своих плечах утянуть, Андрейка? — ухмыльнулся Эйвери. — Больно подранные они у тебя, Демоненок, не утащишь. Отдыхай.

— Айзек…

— Не лежится тебе спокойно? Мы тут хоть и старые, но еще соображаем. Уже выбил я из Арти себе помощников. Целых восьмерых! И раньше бы мог, да только… Кто ж знал, кто ж допустить мог, что на детей да средь бела дня нападут? Нелюди. Парижских птичек из подвала доставал, так те белые от страха, половина заикается…

— Артефакты еще, — продолжил раздавать команды Карпов, явно желавший действовать, а не лежать сложа руки.

— Уже, мальчик, уже… Амулетов охранных с Эстер-Хаза заказали, сейчас придет специалист — будем периметр защищать. Оповещалки, сигналки, отражалки, блокаторы телепортации, антимагические барьеры… Красота! Правда, с окончанием учебного года вернуть придется, — вздохнул страж. — А такое было бы подспорье…

— Кристалл быстрой связи…

— Уже в кабинете ректора установлен, с прямым доступом, — перебил Эйвери и подтолкнул к Карпову дымящуюся чашку. — Ты пей, пей.

— От морфов магический заслон…

— Тоже поставили. Вся почта пока только через Деревню. Сиворт в «восторге», — крякнул Айзек. — Ну, пить-то будешь, или продолжишь умничать? От тебя от здорового толку-то поболе будет…

— Артура с утра не видел, — пожаловался Демон, отпивая настой с выражением форменного отвращения на породистом лице. — Мне надо с ним… дело одно обсудить. Личного характера.

— Щекотливое? — хмыкнул Главный страж, косясь на руку Карпова, которую тот в защитном жесте спрятал под одеяло. — В Эстер-Хазе наш ректор, с Высшим Советом воюет. Но, как уверяют «вести с полей», в этот раз Арти ждет успех. Нападение на учеников — неслыханное дело. Свидетелей масса. У пойманных и раненых магов обнаружились метки на шеях, говорящие о принадлежности к Элите.

— Запретят? — с недоверием пробормотал Карпов. — Спустя столько лет?

— Почти уверен, что деятельность Братства официально объявят вне закона. Арканы перешли черту. Теперь они не смогут так легко расхаживать по балам и заседать в советах.

— Хоть что-то…

— Не думаю, что они откажутся от своих идей, Андрейка, — вздохнул Эйвери, забирая пустую чашку. — Запретный плод, как водится, еще слаще…

Страж прошаркал к раковине, что-то бормоча под нос, сунул в нее стакан, ополоснул под струей. Покосился на открытый кабинет Мари и, с довольным присвистом, увидел сидящую с кофе меня.

— Вы не устаете меня приятно удивлять, бесстрашная мисс, — крякнул Главный, но уже не Единственный страж, поправив свой хвост, перевязанный все той же черной бархатной лентой. — Все жду, когда же в ваших чудесных волосах появится хоть одна белая прядь… А они все чернее черного. Красота. Сразу видно — наследственность хорошая.

Мужчина подошел к двери и замер в проеме, разглядывая меня, как диво-дивное.

— Если честно, я до чертиков испугалась, — стыдливо призналась Айзеку, не готовая принять незаслуженный комплимент.

— Охотно верю. Я и сам испугался, юная леди. За девочек малых, за вас, за Игоревну, за Андрейку. Иногда бояться полезно, — закивал старик и тихо добавил, намекая, что это между нами: — А за Демоненка я перед вами в долгу. Как что понадобится, обращайтесь. Прикипел к мальчишке, давно уж, сами видите.

Эйвери еще немного побыл в отделении, но разговорами ни меня, ни Карпова не донимал. Просто шаркал неспешно от окна к окну, бормотал что-то под нос, косясь на Демона, кряхтел, хмыкал. Я пришла к выводу, что ему просто хочется находиться рядом с живым и невредимым Андреем. Он бы, наверное, и еще побыл, но вернулась Мари и выпроводила «посетителя», которого в фойе уже дожидался специалист по настройке защитных артефактов из Эстер-Хаза.

Наставница довольно улыбнулась Карпову, приметив отсутствие злополучной чашки. Затем неодобрительно зыркнула на меня. Оказывается, у изголовья дивана стоял точно такой же ядреный отвар, который я за кофейным ароматом и не приметила. С кислой миной я потопала навстречу желтой гадости, а Мари тем временем плотно прикрыла дверь. И осталась снаружи кабинета.

Все в ее заговорщицком поведении кричало, что она собирается секретничать с Андреем. Этого я снести не могла, поэтому тут же — со стаканом травяной жижи наперевес — подошла к двери и постаралась слиться с ней ухом воедино.

Впрочем, никакой новой информации меня, как выяснилось, не ждало.

— Ты идиот, — тихо шикнула Мари, и мы с дверью согласно кивнули.

— Благодарю за бесценное мнение.

— Я серьезно, Андрей! Моя девочка жизнью рисковала, чтобы вытащить твою упертую задницу с того света!

— Моей… кхм… упертой заднице и на том свете было вполне комфортно, — пробурчал Демон.

— Ей больно. Ей страшно. Ей… непонятно, — сетовала Мари. — Ей нужен рядом кто-то… понимающий. Артур сбежал в Эстер-Хаз, а ты только и делаешь, что ворчишь…

— А я слишком хорошо «понимающий», Мари, — глухо бросил Карпов. — То, что не убьет меня, убьет ее. Любое шальное заклятье может стоить ей жизни! Что мне теперь делать, а? Скажи? Закинуть ее на плечо и сбежать на необитаемый остров?

— А неплохая идея… — так и видела, как наставница флегматично пожимает плечами.

— Думаешь, там ее не найдут? Арканы, рагнары, тролли, змеи и сотня других неприятностей, в которые она умудряется влипать даже в запертой комнате!

— Ну, ты тоже мастер влипать… — пробурчала Мари и осеклась.

— В этом, тролль меня раздери, и проблема! В магическом сообществе война. Я должен быть тут. И если я каждую секунду буду бояться за свою шкуру…

— Если бы не Анна, тебя с твоей шкурой уже бы тут не было, — все так же флегматично заметила Мари. — И, в свете грядущих событий, у нее гораздо больше шансов выжить рядом с тобой. С живым тобой, Андрей. Кто, если не ты, сможет ее защитить?

— Но есть нюанс: защищая, я могу случайно ее убить! — сквозь зубы процедил Демон. — Сейчас пигалица выжила после разделенного урона только потому, что ты была рядом и вовремя ее нашла. А если она окажется в этот момент одна? В чертовом поле? В лесу?! Без помощи, без…

— Я понимаю, понимаю. Это действительно страшно, — согласилась наставница. — Но посмотри на ситуацию с другой стороны…

— С какой еще? — недовольно буркнул Демон.

— Не только Анна твой «живой щит». Это в обе стороны работает, — пояснила она мысль. — Если кто-то захочет навредить малышке, она получит лишь половину урона… Ты навсегда заберешь часть ее боли себе. В конечном итоге, разве не этого тебе бы хотелось? Защитить ее от страданий?

— Сомнительный бонус в свете такого количества минусов… Джелла и Кавендиш мертвы, и маловероятно, что кто-то еще решит… — уже не так уверенно спорил Карпов.

— Ты просто взбешен, потому и не пытаешься увидеть плюсы, — проницательно добила его наставница. — В кои-то веки все пошло не так, как задумал умудренный опытом профессор…

— Мари!

— Понимаю, неприятно потерять контроль над ситуацией…

— Я сделал свой выбор!

— Она с ним не согласилась, — спокойно уведомила его Мари. — И знаешь, я своей девочкой горжусь…

— Будь ты на ее месте…

— Я была на ее месте.

— Посмотрю я на твою гордость, когда тебе придется откачивать умирающую пигалицу от очередного случайного заклятья. Снова, и снова, и снова…

Он бы и дальше разорялся (и, уверена, Мари бы не сдалась и нашла аргументы на любой его пассаж), но тут в окно кто-то врезался. А потом еще раз, и еще… Палату наполнил жуткий грохот. Будто камень — обернутый мягкой тканью и сам размером с дыню — пытался пробить стекло.

Я приоткрыла дверь и увидела, как Мари впускает взъерошенную Джильберту. Ламбикура, сделав резкий вираж по палате, стремительно спикировала на кушетку Андрея, прямиком в его руки. И забормотала в демоническое ухо что-то столь сенсационное, что Карпов изменился в лице. Посерел, потемнел, сжал челюсть… И принялся выбираться из постели, параллельно хватая с тумбы жезл и вытаскивая из рубашки медальон.

— Стой, ты не можешь вот так уйти! — взвилась наставница. — Что бы ни случилось! Ты ранен, слаб, и Ани…

— Я все равно не могу тут находиться. Это слишком… даже для меня.

— Не смей!

— Мари, я должен. Это срочно и касается…

Карпов вместе с Джи-Джи растворились в воронке телепорта. Я не расслышала его последних слов, но обеспокоенный вид Демона заставил все внутри похолодеть. Так, не скрывая эмоций, он волновался только за самых близких.