Глава 8. Старые знакомые

Эстер-Хаз был исчерчен коридорами порталов, как какое-нибудь Московское метро или, скажем, дырявый швейцарский сыр. Традиционных заговоренных порогов здесь не было. Оно и немудрено, иначе сотни человек сыпались бы друг другу на голову. Единственная беда — несовершеннолетним было запрещено пользоваться жезлом внутри телепортационной зоны. Поэтому дети без сопровождения в Эстер-Хаз не допускались.

Карпов ориентировался в портальных коридорах виртуозно. Мы выскакивали то с одного края Базара, то с другого. Он перекидывался парой фраз с каким-то торговцем диковинными питомцами и тут же тянул меня в очередную арку-телепорт.

Один раз мы вынырнули в Банке Эстер-Хаза, и Андрей решительным шагом направился к морфу-хранителю магического сейфа. Именно туда складывали ценные товары, приносимые клиентами. Морф чуть поклонился князю Карповскому (впервые видела, чтобы эти мохнатые вредины кому-то выказывали уважение), честно выпучил на него янтарные глазищи и развел покрытыми зеленоватой шерсткой лапами.

Я не понимала, что искал Карпов и о чем сурово расспрашивал служащих банка и торговцев, до тех пор, пока мы не материализовались у заднего входа в Заповедник. У тех самых ажурных ворот, в которые однажды входили с Бренданом. Знакомой тропой Андрей потянул меня к Библиотеке, минуя круглый вольер, в котором раньше жила тигрица Сажель.

— Постой! — я дернула его за рукав плаща и развернула к себе.

— Устала? Это последний пункт на сегодня, — ободряюще улыбнулся Карпов. — Потом будет настоящая прогулка, обещаю. Можешь побродить здесь, пока я поболтаю с мисс Трейс. Только не суй в клетки свои нежные пальчики… — Андрей обеспокоенно глянул на пустующий вольер. — Или давай лучше пойдем со мной. Ты когда-нибудь видела гоблинов?

Я неопределенно качнула головой.

— А что ты хочешь выяснить у этой… мисс Трейс? — я тоже отвела глаза к вольеру. Там точно никого нет? Может, Сажелька прячется?

— Я показал Артуру последнюю расшифровку, сделанную перед тем, как… Перед отравлениями, — откашлялся Демон. — Мы сошлись во мнении, что арканы не стали бы рисковать с Хранилищем рагнаров, если бы не были уверены, что смогут раздобыть люмьеры…

— Ты ищешь ихтиопода?! — я поперхнулась слюной и закашлялась.

— Не живого, Анна, — хохотнул Карпов, неверно истрактовав мое паническое изумление. — Окаменелый пузырь, украденный из Материяведческого музея. Или любой другой случайно сохранившийся экземпляр. Кто-то должен знать хоть что-то… Но пока тишина.

— И что сделают миротворцы, если найдут этот пузырь… или, не дай бог, живого ихтиопода? — медленно, подбирая слова спросила я.

— Не думай об этом.

— Уничтожат? — я заглянула Карпову в глаза.

— Это очень опасное существо, Анна. И само по себе, и как источник ценнейших ингредиентов для темного колдовства…

— Убьешь его, да? — нос противно шмыгнул.

Да какое же это опасное существо? Тот милый кроха с молниями в глазах? Но я понимала, что у Андрея рука не дрогнет.

— Такой задачи передо мной напрямую не ставили, но… Живого мы, в любом случае, не найдем. А пузырь… Да, Ани, уничтожить его будет лучшим выходом, — он сдвинул брови, не давая мне и шанса разглядеть в его лице сочувствие вымирающему виду. — Ну что ты смотришь на меня, как на монстра?

Я снова шмыгнула носом и отвернулась. Они хотят найти последнего ихтиопода и уничтожить. Нашего Ихти! Да может у них с Присс уже собственная икринка намечается!

— Это твоя безопасность, пигалица. На кону слишком многое, Артур мне ясно дал это понять. Если помнишь, Белинда пыталась убить тебя, чтобы сорвать планы арканам, — Карпов еще суровее сдвинул брови, показывая, что возражений он не примет. — У нее не было доступа к рукописям, она не знала подробностей обряда. Но мы знаем. Достаточно уничтожить последний ингредиент, и мы навсегда отведем от тебя угрозу. Ты понимаешь, Ани? Так что да, если придется, я стану чудовищем. Выбирая из тебя и доисторической зверюшки с длинными плавниками…

— Он не зверюшка! — выкрикнула я, с силой ударяя мужчину кулаком в грудь. — Это разумное существо! Красивое, сильное, невероятное…

— Я знаю, Ани. Знаю. Но речь ведь про окаменелость. Ты чего так расстроилась? — он прижал меня к себе и, как я ни пыталась вырваться, пригладил растрепанные ветром волосы. — Это просто большой круглый камень. В нем едва теплится жизнь. В нашем мире ихтиоподам все равно не место, магический фон слишком беден…

В какой момент я расплакалась, я так и не поняла. Но теперь старательно заливала черный плащ солеными ручьями, пока Карпов гладил меня по спине.

— Маленькая добрая пигалица… Теперь я понимаю, почему Арчи к тебе так прикипел, а Ромул даже дал себя погладить, — серьезно заявил Демон в мою макушку. — Не переживай раньше времени. Далеко не факт, что мы вообще сможем обнаружить этот пузырь.

Шершавыми подушечками пальцев Карпов недовольно стер слезы с обветренных щек. Похоже, к этой моей «дурной привычке» он до сих пор не привык.

Он настойчиво потянул меня внутрь Библиотеки, не желая оставлять одну на заповедных просторах. Будто я только и делаю, что сую пальцы в клетки к дикому зверью и так и норовлю погладить опасное существо! Ну, было разок… может, два… Не больше!

Бредя по коридорчику, я слегка запнулась и пропустила Карпова вперед. Сделала вид, что хочу расстегнуть плащ, хоть в помещении и было прохладно. Что, если мисс Мэми Трейс меня узнает?

Сейчас я не могла определиться, что страшнее. То, что она расскажет, что я гуляла по Заповеднику с Бренданом, сбежав из Академии из-под опеки миротворцев. Или то, что расспрашивала ее про ихтиоподов и подробно описывала икринку. И то, и другое грозило форменной катастрофой, и сердце нервно екало в перетянутой узким платьем груди.

Впереди слышались голоса. Я робко подошла к повороту и выглянула в круглую залу, подсвеченную голубыми потолочными огоньками. Мисс Трейс собственной зеленокожей персоной, облаченная с короткое меховое платье сочного цыплячьего оттенка, стояла перед Карповым. И нет, она его не боялась, в отличие от госпожи Разиной. Даже надменно притопывала босой пяткой, сложив крупные ладошки на поясе.

— Про них давно не интересовались. Я уж думала, все позабыли о древних созданиях, — басисто сообщила гоблинша, задрав голову на профессора.

— Насколько давно? — с уважением спросил Карпов.

— Да уж пару лет… Хотя! Была одна девица. Ходила тут, выспрашивала. Доходяга ее привел… Но она была из дурочек парижских, князь. Вряд ли ваша клиентка, — мисс Трейс громко прочистила горло и стала делать резкие пассы зелеными ладошками, выуживая из пространства книгу. Ту самую, что показывала мне.

Тролль меня укуси! Да она точно меня узнает! Я сделала шаг назад, и еще один… И почти бегом припустила назад по коридору. «Доходяга и парижская дурочка» звучит куда лучше, чем «Господин Хайв и мисс Дэлориан». Пусть так и остается. Только бы Карпов не понял, что это была я. Только бы не догадался.

Я спиной оперлась о деревянный косяк арочного проема. Из узкого коридорного ответвления дыхнуло холодом, плесенью и старостью. Я подняла глаза и увидела знакомую раскидистую паутину.

«Основатели Заповедника и почетные граждане Эстер-Хаза».

Тот самый непопулярный раздел, что так манил меня в мой прошлый визит. Книги с дальней полки, укутанной мраком, будто звали их полистать. И я сдалась. В конце концов, всегда можно будет сказать Карпову, что я зачиталась и потому его не нагнала.

Взгляд сам примагнитился к толстому тому с потрепанными страницами, облаченному в дорогой позолоченный переплет. Несмотря на двухвековую патину, книга смотрелась драгоценностью на этих припыленных, затянутых паутиной полках. Почему никто не захотел ее открыть и почитать?

«Великое семейство Блэров: от Арк-Тюра Солнцеликого до Августуса и Солины» — гласила поблекшая с годами надпись. Неудивительно, что этот раздел задвинули в самую даль. С некоторых пор фамилия Блэров в мире магов стала крайне непопулярна. Но эта книга еще пела дифирамбы великому роду, по незнанию.

Я пробежалась глазами по предисловию. «Чистейшая королевская кровь без единой примеси, сильнейшие проявления Высшей магии среди современников, основатели Заповедника, неизменные председатели Верховного Совета Эстер-Хаза, почетные граждане столицы волшебного сообщества». Все рухнуло в один день. Все достижения славного семейства стерлись позором… и покрылись пеплом страшной войны.

Сама не заметила, как долистала до последней страницы, разглядывая портреты светловолосых, горделивых, величественных представителей рода. И теперь на меня смотрели два детских личика, похожих как две капли воды, но все-таки неуловимо разных.

«Августус и Солина Блэр, последние истинные принц и принцесса нашего времени».

Художник постарался передать отличия. Взгляд у девочки был затравленный, неуверенный. У мальчика, напротив, — властный, опекающий, гордый. Им было лет по восемь или чуть больше. Оба — в нарядных голубых одеждах, под цвет ярких глаз, опушенных темными густыми ресничками. Оба — очень хороши собой.

Мальчишка — я на время забыла, что это тот самый жуткий Блэр, с темным воинством напавший на магический мир, — был в своей уверенности особенно прекрасен. Глаза ярко-бирюзовые (бывают ли такие в жизни или это художественное преувеличение?), волосы — шелковистая платина, белесой волной текущая по кружевному воротничку. Он имел поистине эльфийскую наружность. Разве что уши были самые обычные. Не заостренные.

И этот милый парнишка — вроде Гитлера в волшебном сообществе? Может, поэтому нигде и не было портретов взрослого Августуса, чтобы неопытные девицы не пускали слюни на роскошного злодея?

***

Часто дыша, будто боясь упустить хоть каплю положенного мне кислорода, я выбралась из мрачного библиотечного закутка. Сердце, припустившее вдруг галопом, никак не хотело успокаиваться. Я и сама не поняла, почему случайная встреча с незнакомыми бирюзовыми глазами перетряхнула все внутри меня.

Может, потому что знала — арканы тайно продолжают дело Блэра. Из уроков Валенвайда вспоминалось что-то о запечатывании черного колдовства и очищении первой крови. Говорилось там и о возвращении Великих Даров, от которых остались одни отголоски. Нынешнее Братство жаждет стереть дестинов с карты волшебного сообщества, как недостойных владеть магией. Все это безумный Августус хотел сделать еще тогда… И, к счастью, был остановлен.

Этот молодой парень — сколько ему тогда было? Восемнадцать? Двадцать? — стоял во главе Темного воинства. А теперь, хоть и умер двести пятьдесят лет назад, продолжает вдохновлять арканов на подвиги. Те самые, что связаны с дичайшими ритуалами, моей кровью и бедным Ихти… И я должна была увидеть в нем зло. Испытать приступ отвращения, тошноту… Да что угодно!

А вместо этого я полистала еще несколько книг с полки, посвященной истории семейства Блэров. В одной — самой пыльной — нашелся его портрет в старшем возрасте. Там Августусу было лет шестнадцать. Черты лица с годами истончились, он приобрел внешность аристократа: белая кожа, точеные скулы, яркие глаза, в которых бушевало южное море.

Парень показался мне сказочно красивым. По-настоящему. Любой книжный эльф обзавидовался бы! Его надменный бирюзовый взгляд не ощущался холодным, скорее — все знающим и все понимающим. Мудрым не по годам… Словно он один знал правильный ответ, а все вокруг заблуждались.

Поборов желание вернуться и выдрать страничку с портретом, чтобы показать ее девочкам из «Эншантели» во время экскурсии (хор томных вздохов был бы обеспечен), я выбежала на воздух. Ох, Аврора… Даже не представляю, как тебе было тяжело убивать такого красавчика.

Нужно быть действительно очень мудрой, чтобы предпочесть защиту мира истинной любви. Я бы не смогла. Уже сейчас знала, что никогда бы не отказалась от Андрея, даже если бы он вдруг решил уничтожить все человечество. Потому что любовь делает людей не только сильными, но и слабыми, зависимыми… Такой вот вселенский парадокс.

Солнце плавно катилось к горизонту, но до настоящего вечера была еще пара часов. В круглом вольере почудилось шевеление. Я подошла ближе и столкнулась взглядом с сапфирово-синими глазами. Сажель просто пряталась, но теперь решилась выйти ко мне.

— А ты как будто подросла, — я кивнула умной тигриной морде в знак приветствия, и она мягко рыкнула в ответ. Узнала?

Сажель боднула лбом частокол железных прутьев, искушая меня протянуть руку и коснуться жесткой шерсти.

— Если Демон узнает, он вернет меня в Академию и посадит под замок, — сообщила юной тигрице, и она насмешливо фыркнула. Мол, и что, я собираюсь слушаться какого-то там Демона?

Пальцы соприкоснулись с мохнатой мордой и погрузились в густой мех. Сажель одобрительно щелкнула челюстью и утробно заурчала.

— Тебя можно оставить одну хоть на минуту?! — возмущенно рявкнуло со стороны Библиотеки, и меня отбросило от клетки порывом ветра. От болезненного приземления на пятую точку захотелось взвыть. — Ее дальняя родственница чуть не загрызла тебя в Академии!

— Сажелька не собиралась меня кусать, — обиженно сообщила я варвару, обеспечившему меня как минимум парой синяков. Карпов подошел, поднял меня с земли и обеспокоенно осмотрел ладони. Я невольно хмыкнула. — Пересчитываешь пальцы?

— На всякий случай. Они мне нравятся. Предпочитаю, чтобы оставался полный комплект, — сердито проворчал Демон и принялся отряхивать мою юбку от заповедной пыли. — Больно?

— Да.

— Лишиться пальцев было бы больнее, — в воспитательной манере заявил мужчина и, приобняв за талию, развернул нас к клетке. — Выглядело так, будто вы знакомы. Я думал, ты не бывала раньше в Эстер-Хазе?

— Не бывала, — я честно хлопнула ресницами и перевела взгляд на Сажель. Та хитро сощурилась и фыркнула. — Просто господин Хайв как-то рассказывал о своей подопечной без клыков, и я решила посмотреть, пока мы здесь. Найти было нетрудно. Самый большой вольер в зоне адаптации.

— И много чего еще тебе рассказывал «господин Хайв»? — недобро сдвинул брови Демон, и я смущенно мотнула головой. — Если тебе так нравятся волшебные существа, можем и до камнехвостов пройтись. Тут недалеко…

— Знаешь… Я, пожалуй, воздержусь от знакомства с существами, в щепки ломающими третий вольер.

— Если верить Мэми, уже пятый, — хмыкнул Карпов. — Ладно, тогда давай выбираться отсюда. Нам нужно успеть до заката попасть в общественные порталы, ведущие в закрытые магические территории.

— Почему до заката?

— Потому что здесь он не так красив, как там, — загадочно «объяснил» Карпов. — Одна из немногих вещей, способных меня удивить.