Глава 9. Вкус моря

Солнечный диск — неправдоподобно огромный и кроваво-красный — уже на четверть погрузился в воду, прочертив огненную дорожку по морской ряби. Но его это, кажется, совсем не смущало. Видимо, любил купаться.

— Не отводи глаза, — пробормотал Карпов, обхватив меня за плечи и не позволяя развернуться к нему. — Слишком короткий миг… Все вот-вот исчезнет.

Верилось с трудом. Солнце катилось к линии горизонта всю вторую половину дня, и казалось, пройдет еще много минут, прежде чем оно скроется совсем. Но все-таки Демон был прав: пока я слушала его бормотание, диск окунулся в воду уже на треть.

— Смотри и не отпускай, — инструктировал Андрей.

Я знала, что он тоже смотрит в том же направлении, что и я. Стоим на песчаном пляже, как два истукана, и пялимся на огромный красный шар, жаждущий принять морскую ванну. С тем, чтобы сладко заснуть, а назавтра возродиться из пены вновь.

Вальяжные волны с шипящим треском накатывались на мокрую кромку песка, отделявшую нас от воды. Облизывали носы ботинок пенистыми языками и, довольные, с шумом скатывались обратно.

Розоватые облака забили небо сладкой ватой. Море пахло спокойствием и безмятежностью. Сегодня на побережье Бретан-Глоу царил полный штиль.

Кроме нас тут никого не было. По признанию Карпова, курорт для богатых первокровок ранней весной всегда пустует, и нет никакого риска столкнуться с каким-нибудь высокомерным магом-аристократом. Летом вода становится теплее, световой день — дольше, и Бретан-Глоу заполняется отдыхающими.

Сюда приезжают с детьми, не боясь, что кто-то из простых людей увидит внеплановое колдовство. Эта закрытая территория — только для магов. Уточнение — для очень богатых магов… Она защищена чарами высшего порядка от любого вторжения. Единственный способ попасть на побережье — отдать баснословную сумму за общественный телепорт в Эстер-Хазе. У меня скрутило все внутренности разом, когда портальный служащий объявил сумму в три сотни голден-хазов.

С тайными любовницами сюда тоже приезжают, но стараются попадать в межсезонье, чтобы не столкнуться ни с кем из знакомых… Вот как мы сейчас. Что-то мне подсказывало, что Андрей — далеко не первый князь, что привез с собой в Бретан-Глоу дестинку.

— Видишь? — шепнул в ухо Карпов, вырывая из раздумий о том, что в летнее время побывать в Бретан-Глоу у меня нет ни шанса.

Алый диск исчез уже наполовину. Как быстро! Еще немного — и на побережье воцарится тьма.

— Вижу. Красиво… — пробормотала в ответ, укладываясь лопатками на его грудь. — Так нечестно! Слишком быстро, мне мало… Хочу еще долго-долго так стоять.

— Не получится, пигалица. Всему приходит конец, — просипел Демон мне в шею. — Я не могу заставить солнце повернуть назад. И никто не может.

Несколько бесконечных мгновений, растянувшихся вязкой подтаявшей карамелью, и раскаленный шар нырнул в море с головой. Розовая вата подернулась серым. Закат начал затухать, растворяться в сумерках. Андрей вызвал жезлом несколько световых шаров, и они зависли в десяти сантиметрах от песка. Вода и все вокруг окрасилось голубоватым сиянием.

Над побережьем стал подниматься ветер, волны угрожающе зашумели. Юбка хлестала меня по ногам, холодный воздух так и норовил забраться под плащ. «Всему приходит конец. Даже штилю», — проплыло в голове.

— Почему ты привез меня сюда? — я развернулась и спрятала нос в теплом отвороте его плаща.

— Ты как-то говорила, что в детстве тебе не понравилось на южном море. Я подумал — может, понравится северное? — Карпов обвел взглядом пустующий простор. — Мы сейчас где-то в Дании, неподалеку от Локкена…

— Не слишком дорого для двухчасовой экскурсии? — пробурчала я, все еще испытывая легкий шок от местных портальных расценок.

— У нас не просто экскурсия. У нас важный разговор. Но давай оставим его на утро? — он увлек меня за собой на прогулку вдоль берега.

Повинующиеся его жезлу световые шары медленно поплыли чуть впереди нас. Это было очень кстати: вокруг стремительно темнело, и совсем скоро дорогу стало не разобрать. Море теперь казалось черным.

— Я часто бывал здесь в детстве с матерью. Мне нравилось, — признался Демон.

— А отец?

— Он приезжал сюда в другое время, — скупо ответил Карпов, прижимая меня к своему боку. — Князь Владимир Карповский был интересен женщинам самых разных сортов.

— Как и ты, — пробормотала с ворчливыми нотками. Мысленно добавила: как правило, психопаткам.

— Отец жил так, как считал правильным. Он позволил представителям рода назначить себе жену и дал согласие на договорной брак. Послушно зачал наследника и неустанно контролировал его судьбу. Однако оставил за собой право выбирать, с кем делить собственную постель, — неприязненно фыркнул Демон и поморщился. — Тут наши с ним мнения окончательно разошлись. То, что для меня было формой протеста, для него стало жизненной необходимостью.

— А куда мы идем? — я решила сменить тему «отцов и детей» на что-то более нейтральное, чувствуя напряжение в голосе Андрея.

— Здесь в получасе ходьбы есть деревня. Небольшая община местных магов, поддерживающих чары над Бретан-Глоу. В выходные на площади работает ярмарка, играют музыканты. Обычно она открыта допоздна, мы можем еще успеть. Здесь производят хороший сыр и недурное вино.

— Звучит заманчиво, — пробормотала я и прикусила губу, стараясь не выдать глупой беспричинной радости.

Карпов вдруг резко затормозил, вбив носы ботинок в рыхлый песок.

— Кажется, это здесь. Если я не ошибся, — загадочно пробормотал он и направил пару голубых шаров влево, к кромке леса, обнимавшего побережье. Вглубь уходила узкая тропа, и Демон довольно кивнул. Интересно, куда она ведет? — Подожди тут. Я должен кое-что проверить.

Андрей стремительно скрылся в сосновой чаще, оставив меня одну в окружении вальяжно перекатывавшихся световых шаров, обезумевшего ветра и оголтело шумящего прибоя.

***

Карпов не возвращался уже десять минут. И что он пошел проверять на лесной тропе? Сам ведь сказал, что до деревни идти еще полчаса, ее огни неявным маревом маячили вдалеке. Стоять было скучно, и я начала наматывать круги по песку, слегка пиная носками сапог оставшиеся световые шары и заставляя тех забавно подпрыгивать.

Вспомнилось, как мы с родителями поехали на машине на Юг. Мать в соломенной шляпе с огромными полями, отец, намазывающий ее плечи густым белым кремом, мои ноги, зарытые по щиколотки в горячий песок… Семейная идиллия. Но море мне не понравилось. Слишком теплая вода, странный аромат и эти водоросли, облепившие склизкими бурыми листьями мои острые колени… Бррр!

Но Андрей оказался прав: северное море нашло отклик в моем сердце. Его тонкий, чуть слышный йодистый запах. Серая, почти седая гладь. Ледяные брызги. Не всякий мог постичь его сдержанную, неброскую красоту.

Сейчас, впрочем, море было не седым, а агатово-черным. Очень, очень черным и мрачным, словно в нем разлилась нефть. Прямо как демонические глаза. И как мои, если верить Эмилии.

Интересно, в нем есть водоросли? Повинуясь какому-то взрывному импульсу и забыв про все на свете, я скинула сапожки. Не иначе, помутнение рассудка. Уже которое за сегодня… Общество Андрея на меня действует странным образом: хочется творить безумства.

Ладно, я ведь только на секунду… Я стянула теплые носки и, задрав подол плаща и шерстяной юбки, забежала в морскую пену по щиколотки. Ступни вмиг свело холодом. Тролль меня укуси! Да она ледяная! Просто морозилка! Тоже мне, курорт!

Я вскрикнула и в панике выпустила из рук юбки, которые тут же увлек за собой отлив, заманивая меня дальше. И истерично расхохоталась: ну и глупость! Боже, как же холодно! Надо было выбираться поскорее, но ткань, облепившая ноги, мешала ими нормально шевелить. Я запуталась в мокрых тряпках.

Северное море вздыбилось вдруг, взбунтовалось, словно не хотело меня отпускать. Волна обрушилась на берег, плеснула в лицо, смочила острыми брызгами волосы и шею. А распробовав добычу, вдруг набросилась алчно, хлестнула по юбке и вымочила до колен. Вот черт…

Сзади до меня донеслась трудно переводимая ругань, которая становилась все громче, покуда ее мрачный источник приближался. Карпов обхватил меня за талию, поднял над водой и быстро оттащил обратно. Запнулся обо что-то и с очередным заковыристым пассажем завалился вместе со мной на песок, который тут же намертво облепил мокрую ткань. После чего сообщил, что я идиотка, каких мало, и вместо прогулки в соседнюю деревеньку и покупки домашнего сыра и вина придется отогревать меня у камина.

Я и сама знала, что идиотка. Поэтому покорно прижала к груди врученные мне сапожки и, стараясь слишком громко не стучать зубами, приникла задубевшим телом к горячему демоническому, позволяя нести меня куда-то отогревать. Если он знает, где тут есть камин, то я на все согласна.

Карпов ворчал всю дорогу. Пока нес меня к тропе, усыпанной рыжей сосновой хвоей. Пока тащил на руках до крошечного коттеджа, прятавшегося в перелеске. Ворчал, пока открывал ключом дверь. И пока стаскивал с меня мокрые плащ и платье. И когда кутал в одеяло и усаживал плюшевой мумией перед камином — тоже ворчал. А потом проявил уникальный дар — целовать и ворчать одновременно.

— Заболеешь, глупая… Ну что за идиотка мне досталась? — сокрушался Демон, прижимая спиной к себе и обнаруживая губами мое оголенное плечо.

— Уж какая досталась, вся твоя, — подхватывая его манеру, ворчливо ответила я.

— Моя, — Карпов согласно боднул меня лбом. — Слышишь, пигалица? Ты — моя.

— А ты — мой? — я завела руку назад и погладила его волосы. В отличие от моих, они были сухими, хоть и растрепанными ветром и тоже изрядно «пропесоченными».

Он за подбородок развернул меня к себе и проехался по лицу недоумевающим взглядом. Словно я сморозила очередную глупость.

— Да, Ани. Я всегда был только твоим.

Огонь в камине ласкал пятки, Андрей поглаживал голые плечи, и я была абсолютно счастлива в компании этих двоих.

Двухэтажный домик, в который притащил меня ворчливый Демон, пах деревом и солью. Дощатый пол, такой же потолок и стены, кованая люстра над головой, лохматая шкура у камина… Дух альпийской деревеньки, потерявшейся среди скал, казался необычным для побережья. Тем более — для курорта снобов от мира магии. Все было здесь каким-то… настоящим. Не пафосным. Простым.

Убедившись, что я не планирую отдать концы здесь и сейчас, Андрей вызвался сам сходить на местный рынок. Через час он вернулся с корзиной фермерских продуктов — свежевыпеченным хлебом, сыром нескольких сортов, ветчиной, маслом, молоком. К скромному пиру прилагался графинчик домашнего вина.

В этой простоте было особое очарование. А ведь Карпов мог вызвать сюда своего наглого фамильного морфа — вряд ли того остановил бы заслон — и заказать у него каких-нибудь яств, положенных аристократам на отдыхе. Но, как я уже поняла, Демон пользовался своими первокровными привилегиями лишь в исключительных случаях. Например, чтобы раздобыть среди ночи чашку кофе, когда допоздна закапывался с рукописями. Или чтобы накормить заплаканную девушку мороженым и шоколадом.

***

…Согревшись даже больше, чем планировала, я поставила пустой бокал на пол, сбросила с себя одеяло и в одной сорочке влезла на кресло. То, что оно уже было занято Андреем, меня совершенно не смутило. Хотя полусонное ворчание намекнуло, что тяжелая ноша не входила в его планы. Но Карпов быстро смирился с неизбежным в моем лице и позволил устроиться у него на коленях и груди. А когда чихнула несколько раз подряд, выругался так сложносочиненно, что я заслушалась и долго пыталась восстановить в памяти виртуозный пассаж.

— Ты пахнешь морем, — со смесью нежности и недовольства пробормотал Демон.

Запустив пальцы мне в спутанные волосы, Карпов окончательно расслабился, растерял остатки своей демонической мрачности и… тихонечко запел. От звука густого голоса, колыбельной льющегося в мое ухо, по шее проскакало стадо мурашек. А от самого факта демонического пения и я, и стадо были близки к обмороку.

Я прислушалась, с трудом разбирая слова. Что-то глупое и юношеское, вроде тех песен о дружбе сквозь года, что горланят на улицах Деревни подвыпившие студенты. Песня стихла, и Демон поцеловал меня в заслушавшееся ухо. Мурашки встрепенулись и стройным маршем двинулись к пояснице.

— Ты скучаешь по ним? — догадалась я.

— Да, — просто ответил Андрей. — Кристиан был легкомысленным идиотом и выбрал неправильный путь. Жажда фамильной славы и, в некотором роде, обязанность перед великим именем Ловеттов тоже сыграли роль, но…

— Он был твоим другом, — понимающе кивнула я и зарылась носом в подмышку. И уже оттуда пробормотала: — Джина говорила, что он в последний момент передумал обнародовать найденные рукописи.

— Значит, не таким уж и идиотом, — улыбка в голосе Демона дорогого стоила.

— А Фридрих?

— Последние годы мы общаемся через Джильберту. Он работает на МОС, но…

— Числится в братстве арканов, я знаю. Беспокоишься за него?

— Если его вычислят… Судьба у двойных агентов незавидная, — Карпов потрепал меня по взлохмаченным ветром волосам. — Беспокоюсь. Фридрих жуткий зануда, но тоже мой друг.

Запах трав и спокойствия, идущий от моего Демона, убаюкивал. Пламя в камине изгибалось в грациозном танце, гипнотизируя и уговаривая сомкнуть веки. И я не стала с ним спорить.

Кажется, я крепко заснула, потому что треск в окно оказался пугающе неожиданным. За стеклом недовольно хохлилось и стреляло искрящимися глазами бордовое Нечто. Судя по размеру, это была Джильберта. Вернулась, ламбикурица! И чего ее принесло в такую даль именно сегодня?

Она надменно зыркнула на меня, с удобством устроившуюся на демонической груди, и обиженно, со всей птичьей дури, стукнула клювом в стекло. И как оно только трещинами не пошло из-за этой бунтарки!

— Подожди! Сейчас открою, — громко бросил Демон гневающейся ламбикуре и вместе со мной на руках поднялся с кресла.

— Эй… Куда? — недовольно заворчала я, понимая, что эти двое намерены наглым образом избавиться от свидетеля.

— В постель, — пробормотал в ухо Карпов и понес меня куда-то на второй этаж.

За одной из двух расположенных наверху дверей оказалась просторная спальня с неприлично большой кроватью, на которую меня и уложили.

— Спи. Это надолго, — признался Карпов, набрасывая на меня одеяло. — Я решу вопросы и приду.

— Не гладь слишком много эту наглую курицу! — ревниво пробурчала я, с трудом оставаясь в сознании и зарываясь щекой в мягкую подушку. От вина, жара камина и тепла демонического тела меня вконец разморило.

— Ани… — он присел рядом на деревянный пол и ткнулся носом в мою шею. — Я уже говорил, что прикосновение к ламбикуру даже не сравнится…

— С чем?

— С тобой, заноза… С тобой.

Довольно ухмыльнувшись, я провалилась в сон.

***

Проснулась я впотьмах на огромной кровати, занимавшей, вероятно, всю комнату от стенки до стенки. Такая солидная площадь была ни к чему. Все равно теплое, расслабленно сопящее тело лежало под моей головой и перекатываться на противоположный край не планировало.

Мой Демон вернулся. Он рядом. Наверное, поэтому мне снились какие-то безмятежные картины, от которых хотелось улыбаться. Я поцеловала твердое плечо и повернулась на другой бок. Демонические лапы тут же плотно обхватили меня в новом положении.

— Русалка, — прошептал на ухо Андрей, жадно собирая носом запах с моих волос.

— Оранжерейная? — с полусонной улыбкой уточнила я.

— Аквариумная…

— Ты вернулся, — выдала очевидное.

— Куда бы я от тебя делся?

— Ммм… Не знаю… — протянула я. — Ревнивая курица заклевала бы до полусмерти?

— О, она пыталась, — тихо засмеялся Андрей в мое ухо и приклеился к шее долгим, требовательным поцелуем. Слишком долгим и крайне требовательным. У меня успело внутри все в щекотный узелок закрутиться. — Какая вкусная… И соленая… И моя…

Демоническая ладонь вдруг нырнула под одеяло, забралась под сорочку и нагло ухватила… кхм… «любительницу приключений». Впрочем, против таких «приключений» ни она, ни я не возражали.

Кожа на плечах согрелась от влажных, теплых поцелуев. Сон как рукой сняло, и я, поерзав, потеснее прижалась спиной к моему чудовищу. Вырвав у этого самого чудовища не то стон, не то рык, затем глухой кашель и, наконец, сиплое «Давай-ка спать, Анна». После чего перепуганный хрупкой девушкой монстр отстранился и все-таки сбежал на противоположный край кровати. Ах, вот зачем нам такая большая…

«Охотница до приключений» мигом замерзла. Даже возмутилась мысленно (в разумности этой части тела я давно не сомневалась). И попятилась в сторону сбежавшего Демона, не без труда, но преодолев-таки разделявшее нас расстояние.

— Кхм… — прилетело вопросительно-неодобрительное в мою макушку.

— Я замерзла.

— Тут натоплено… И ты под одеялом… Была, пока сама не раскрылась!

Демон все же послушно меня приобнял и набросил сверху свое одеяло. Я же, окруженная грудой горячих твердых кирпичей, никак не могла умаститься с удобством.

— Анна!

Вот теперь он определенно рычал. Да что такого-то? Ну неудобно мне. Сам виноват, что такой каменный со всех сторон.

— Должен тебе признаться…

— Ммм?

— Я ненастоящий Демон.

Я глупо хихикнула. А были такие надежды…

— Я вполне живой, чувствующий человек. Кроме того, прилично отдохнувший и не проводивший никаких магических операций… У меня, тролль тебя укуси, слишком много сил. Определенно, больше, чем нужно, — рычание перешло в категорию осипшего хрипа. — И ничуть не меньше желаний. И еще…

— А? — я теснее прижалась к нему лопатками, готовая внимательно слушать. Какой все-таки горячий!

— Я явно переоценил свою силу воли и недооценил опьяняющий эффект твоей близости, — проворчал Демон в мою шею, зарываясь носом в волосы на затылке. — Вообще теперь не знаю, как переживу эту чертову неделю. Поэтому, умоляю, Ани…

— Ммм? — я вильнула бедром, стараясь принять максимально удобную позу.

Букет хриплых ругательств взорвал сонную тишину.

— Прекращай уже ерзать и спи!