Глава 10. Мира

— Стой, блять.

Только я остановится не могу. Слышу слова Царя, но для меня они пустым звуком остаются. Я вверх по ступенькам лечу, скорее к своей квартире добраться пытаясь.

Имя Тима пронзает насквозь. Я ни лестницы не замечаю, ни Андрея, меня перехватить пытающегося. Замираю лишь в прихожей, где два трупа мужских лежит. Оба в крови, у одного половину лица пулей снесло. У второго же аккуратная рана во лбу.

Из-за крови не рассмотреть. Себя заставляю несколько шагов сделать, вниз опуститься. Светлые пряди с лица убрать и каждую делать изучить, чтобы понять, кто передо мной.

В стену впечатываюсь, давя в себе рыдания. В нижнюю губу зубами впиваюсь, металлический вкус ощущая. Не могу взгляд от тела оторвать. Меня бесконтрольной дрожью бьёт. Мутит, ком к горлу подбирается. И ничего с собой поделать не могу. Ни из квартиры убраться, ни даже глаза закрыть. Мир вокруг будто замер, а я вместе с ним.

А затем всё резко в движение приходит. Перед глазами кружится, когда за стену хватаюсь. Мысли крутят, идеи, варианты. Миллионы решений, от которых в висках давить начинает.

— Мира, — меня руки Царя подхватывают. Жмусь к нему, потому что другой защиты у меня сейчас нет. — Посмотри на меня, Мир.

— Это Тим. Тим. Отведи меня в дальнюю комнату, сейчас.

Мне нельзя Царю приказывать. Права на это не имею. Но только он слушает меня. Помогает к спальне добраться и дверь, наполовину выбитую из петель, аккуратно прикрывает.

Я на кровать падаю, ногтями на ладонь давлю. Боль помогает, отрезвляет. Понемногу в себя прихожу, а когда Царь передо мной присаживается, не выдерживаю.

— Это не он. Не Тим.

Мне нужно это сказать. Одна в себе такую тайну не унесу. Никогда не могла сама справляться. Раньше Тим был, всегда поддерживал. Всё в себе хранил, что я не могла.

— Ты же только что сказала…

— Соврала, ясно? Чтобы твои ребята не знали. Пускай все думают, что он мёртв. Так безопасней. Для Тима. Это кто-то очень похожий на него, но не он. У него шрам над губой был, я его лично ему оставила. А у того тела нет шрама.

— Ты понимаешь, что если соврать, что Тим мёртв, то все точно за тобой придут?

— Пускай приходят. У нас в сделке не было про то, что я не должна новых проблем наживать.

Смеюсь затравленно, пытаясь горечь унять. Всё навалилось, прижало, раздавило под грузом. И проблемы это, и чёртова сделка с Царём, от которой мерзко, и мысль, что брат может быть мёртв.

— Схему Клыка решила провернуть?

— Клыка? О чём ты?

— Не слышала? Клык мёртв.

Это оглушает почти с такой же силой, как слова, что труп брата нашли. Никогда Клыка не любила, но теперь тошно от мысли, что его нет. Он лучшим другом Царя был, семьёй его. А мне всегда так хотелось, чтобы у Царя всё нормально было. А теперь нет, теперь друга потерял.

И мысли об Арине крутятся. Она беременна, пускай и не от лучшего мужчины, а теперь одна осталась. Без защиты и вариантов.

А затем мозги включаются. Всю информацию обрабатывают, меня в себя приводя.

— Клык жив, да? Мёртв на словах, как Тим?

— Да. Только если хочешь, чтобы я о твоём Тиме не базарил, то и о Клыке молчать будешь.

— Да. Ага. Ебать, Царь, нельзя так пугать, — лицо ладонями тру, чтобы оправиться от всего.

— Ты никогда Клыка не любила.

— Но это не значит, что я ему смерти желала.

Царь велит мне быстро собираться и сваливать, пока менты не приехали. Только я ещё с минуту на кровати сижу, не двигаясь. Стараюсь глубоко дышать, остатки паники сбрасывая.

Когда с Тимом всю схему начали проворачивать, под себя свободную нишу подгребать, никогда о смерти не думали. Это же безопасно, почти без проблем. Посредники, от которых нихрена не зависит. Ни взять, ни дать. Только минимальные гаранты при сделке. Не страшно, не смертельно.

И поебать, что я самое важное потеряла, когда брату помочь согласилась. А затем опять потеря, только сложнее, важнее. Потерю мужика можно пережить. Не важно, что я пережить так и не смогла. Варюсь в своём котле чувств, только огня добавляю. Я потеряла ещё намного важнее, единственно ценное, что у меня тогда осталось.

А Тим помог к жизни вернуться. Цели дал, задачи. Работой нагрузил, от которой мозги плавились и мышцы от беготни ныли. Ничерта не могла к концу дня, только завалиться в постель и спать. И это выходом было. Чтобы сил на жалость не оставалось. А затем втянулась. Сожалении прошли. Всё, блять, прошло. А чувства к Царю, от которых сгораю, нет.

— Мир, время поджимает.

— Знаю.

Знаю. Поэтому поднимаюсь, пытаясь привычный режим включить. Пускай Царь орёт, но помаду навожу. Так легче справиться. Когда из отражения на меня смотрит красотка-Мира, у которой ни одного повода для грусти и боли. Которая только мужиками вертит и улыбается соблазнительно. Волосы пальцами взбиваю, переодеваюсь. Короткое синее платье и шпильки.

А затем все вещи в сумку спихиваю. У меня особо нечего с собой забирать. Одежду легко достать, хоть завтра на шоппинг. Да и нет её тут особо, лишь самое необходимое. Я другое забираю. Альбом с рисунками, любимые очки для зрения, вещи Тима.

Копаюсь в его комнате, стараясь подсказки найти. Не заходила сюда ни разу, чужое пространство. Но теперь выбора нет. Ни мне сюда больше не вернутся, и Тиму путь заказан.

Под кроватью странный блокнот нахожу. В кожаной обложке. Внутри записи непонятные, мелкий почерк, от которого рябит. Но брат писал, это точно. Поэтому с собой забираю, хоть какую-то информацию для себя найду. Раз никогда в руках Тима не видела, значит, что-то важное там хранил. То, к чему даже у меня доступа не было.

— Шмотки все собрала? — Царь на лестничной площадке курит. Недоверчиво на мою сумку смотрит, в которую мало что поместиться. — Я тебя по магазинам катать не буду.

— Сама справлюсь. Мне ещё в одно место нужно заехать, у меня там всё храниться. Но могу и завтра. Или сама.

— Съездим. Хоть с какой-то твоей проблемой разберёмся.

Царь не спрашивает, куда мы едем. Только адрес вбивает в навигаторе и своей охране скидывает, чтобы за нами следует. А я любуюсь им.

Украдкой, невзначай. В один тугой комок вся душа подбирается, когда взглядом по его щетине скольжу. Шраму возле уха, сжатой челюсти. Пальцы сжимаю, лишь бы к шее не притронуться. Ниже спуститься, пресс стальной очерчивая.

Сегодня себя дурной чувствую, под наркотой и кайфом, от которого сшибает всё. Дорвалась до мужчины, о котором грезила столько времени. Воспоминаниями упивалась, только хуже делала. А сегодня получила его, на два с половиной месяца ему буду принадлежать. Не верится, что он быстрее все дела решит.

Когда к кованным воротам подъезжаем, я в сумке пульт нахожу. Одна кнопка и мы на территорию проезжаем. Делаю вдох перед тем, как выйти. Знаю, что меня ожидает. Привыкла уже. Человек вообще существо забавное, ко всему привыкает, если выжить хочет.

Поэтому лишь шире улыбаюсь, слыша крики в доме. И минуты не прошло, как на меня упрёки посыпались. Даже посторонние люди не остановили от того, чтобы в очередной раз на мою никчёмность ткнуть.

— Явилась, дрянь, — доносится мужской крик. Даже не мне в лицо, а дом оповещая. — Посмотри, Оль, кто припёрся.

— Не понял, — Царь меня к себе прижимает и ладонь за спину заводит, где оружие хранит. На автомате, в долю секунды. — Куда мы приехали?

— Пошли, Царь, с родителями познакомлю.