Глава 9. Царь

— Это дурацкая песня, Царь.

Мира тянется к панели и меняет радиостанцию. И ещё несколько раз, пока не останавливается на какой-то американской попсе. Откидывается на спинку кресла и тихонько подпевает, прикрыв глаза.

Я, блять, в очередной раз меняю свои решения из-за неё. Согласился на сделку, которой не хотел. Из-за собственных желаний и мыслей, хотя хотел лишь поддеть её. Теперь опять, вызываюсь сам её отвезти домой.

Хочется узнать, как она жила все эти годы. Не смог тогда понять её мыслей, поступков. А такое чувство, что это блядское наваждение не отпустит, пока я всё про неё не узнаю. Не доберусь до нутра, не причиню ей максимум боли.

— Same old story, — вытягивает, покачивая головой в такт. — Please, tell me it`s over[1].

Без своей красной помады Мира кажется младше. Проще, невинней. Совсем отличается от той Мирославы, которой когда-то была. А может и не была. Может сразу со мной игру закрутила, чтобы больше людей узнать. Найти себе кого-то посолидней, а после на хуй Тима перепрыгнула.

Я ведь её никогда не видел такой. С локонами, тонной штукатурки и этими блядскими красными губами. До той ночи, когда всё по пизде пошло. Когда с Тимом приехали знакомится, а там она. На его коленях жопой уселась и коктейль потягивает.

— Царь, тише, — Мира рукой мою ладонь накрывает, которой я в руль вцепился. — Ты за сотню по городу гонишь.

— Штрафа испугалась?

— Умирать больше не хочется.

Обрывается и руку к себе прижимает, словно обожглась. Интересная оговорка, случайная, мимо делом брошенная. Но я за неё цепляюсь. В башке пометку делаю, чтобы не забыть.

Больше не хочется? Тогда во что она вляпалась, что хотелось? Всегда на виду была, вокруг знакомых крутилась. Жопой вертела и в этих бесячих коротких юбках кружилась.

— Слева арка будет.

Дом древний, ещё динозавров видел. Двор безлюдный, со старенькими жигулями и газелями. Другое от дома Миры ожидал. Новостройку в центре, двадцатый этаж с видом на город и навороченной техникой.

Тут не развернуться, едва мой джип в арке помещается. Поэтому пацаны, которые за нами с клуба ехали, машину с другой стороны паркуют. Сначала их отправляю квартиру проверить, чтобы самому не соваться. Хер там из-за Миры буду лишний раз рисковать.

— Неужели за столько лет не наработала на нормальную квартиру?

Я наслаждаюсь тем, как распахиваются её глаза. Своим янтарём пронзает и недовольно кривится. Поджимает губы, к окну отворачиваясь. А через секунду ни следа этих эмоций. Лёгкая улыбка, зубы обнажающая.

— О моих расценках беспокоишься, Царь? — имя произносит так, что явно слышу там издёвку. Не называет «Царёк», урок усвоила. Только этот тон так и сквозит в её «Царь». — А сам часто на основную квартиру катаешься, когда в передряги попадаешь?

— О моей никто не знает.

— И об этой никто не знал. Секретная была. Я была уверена, что сюда никто не придёт. Ошибочка вышла.

Касается разбитой брови и слегка ойкает, кровь стирая. Себя в зеркальце рассматривает. Волосы поправляет, чтобы проявляющий синяк прикрыть. И опять на губах красноту наводит.

— Убери, — приказываю отрывисто. Бесит так, что хочется своим членом эту помаду стереть.

— Разве мужчинам не нравится красная помада?

— Я сказал убери.

Нихуяшеньки себя контролировать с ней не получается. Её гриву пальцами сжимаю, на кулак наматывая. И к себе тяну, заставляя лицом в пах уткнуться. А там уже хер своей жизнью живёт, в ширинку упирается. Пиздец как на неё стоит. Постоянно.

Мира своим дыханием опаляет, только сильнее возбуждение по крови гонит. Вырваться пытается, но утихает, когда я сильнее прижимаю.

— Ты, кажется, мне другое обещала. Покорной быть, смирной. Если я сказал что-то убрать, то ты убираешь. Говорю раздеться — ты раздеваешься. Если я говорю на колени встать, то ты встаешь. Без вопросов. Усекла?

— Да, — ядом плюётся, только ничего сделать не может. — Я поняла, Царь. Прекрасно поняла свои обязанности шлюхи. Хочешь меня этим задеть? Не придумаешь ничего оригинальней того, что я уже слышала. Но выбор между всей оравой бандитов, которым насолил мой… Тим и тобой. Я не очень хороший математик, но тут явно один лучше сотни.

А затем зубами в бедро вцепляется. Легко, да и через джинсы нихера не больно. Но ощутимо. Дёргаю её наверх, в лицо вглядываясь. А у неё сплошное веселье на лице. Ещё раз зубами клацает, специально из себя выводя. Смеётся и из машины выскакивает, закуривая.

Лучше бы мой член так обласкала, как свою херню в рот тянет. Губами обхватывает и на меня смотрит, подмигивая. Кольца дыма выпускает. И всё-таки стирает помаду с лица.

— Мне кажется, ты нихрена не уяснила.

— А приказа сидеть смирно в машине не было.

Слегка плечами жмёт, свою явную непокорность показывает. Это Зверь вокруг своей Аси кружить может, её выбрыки проглатывая. Его выбор, не мне мешаться. А Миру придётся научить всему, под себя прогнуть так, чтобы шелковой стала.

Уже представляю это, от чего стояк только крепнет. По хорошему её бы сейчас в машине запереть и на член натянуть, чтобы желание унять. Только слишком много свидетелей вокруг может быть. Как та бабулька, что к нам несётся. Удивительно прыткая для своего возраста.

— Мирославочка, — та к машине подходит и кидает на меня странный взгляд. Очередная сплетница, которая меня наркоманом обзовёт, а Миру проституткой? Хотя половину угадает. — Ты бы ко мне зашла, а то с балкона спрыгнула с голой жопкой и унеслась. А у меня и чай, и одежда внучки есть же.

— Спасибо, баб Валь. Не было времени.

Мира у той пакеты забирает и улыбается. Блять. Улыбается так, как даже мне никогда не улыбалась. Широко, легко. Ни грамма привычной наигранности. Ни капли суки во взгляде, хотя секунду назад меня её прожигала. Хорошая актриса, блять. Легко переключается. Так же легко, как с одного хуя на другой перепрыгнула.

— По твою душеньку уже трижды проходили, — делиться между прочим бабулька и я включаюсь. Слушаю, о чём разговор идёт. — Все бандюганы, как этот. Тоже за тобой?

— Этот, скорее, защитник мой.

— Охранник что ль? Ну поколение пошло, кто бандит, а кто честной народ не разберёшь.

— Нет, баб Валь, тоже преступник. Просто на моей стороне.

Мира говорит легко, будто ничего такого не говорит. Неудивительно, что её квартиру все вычислили, если все вокруг знают о разборках. Удивлён, что целую неделю продержалась до того, как ко мне прийти.

— Преступник? — осматривает меня с головы до ног, а затем пальцем в грудь тычет. Мускулы обхватывает и что-то бормочет. Удовлетворительно кивает. — Хороший мужик, Мирославочка. Крепкий. Ты бы к нему присмотрелась.

Бабулька что-то ещё рассказывает, но я эмоциями Миры упиваюсь. Блять, готов этой бабульке свою хату отдать, если она снова сможет румянец у девки вызвать. Мира никогда не краснела, даже когда в нашу первую ночь смущалась. А теперь щёки горят, все её мысли раскрывая.

А я наслаждаюсь. Смакую этот вид, которого никогда не видел. Как она шею потирает и короткий взгляд на меня бросает. Охуительней заводит, чем если бы Мира сейчас на колени опустилась.

— И труба у него, поди, что надо.

Бабулька, уже не кажущаяся мне божьим одуванчиком, подмигивает и в свою квартиру заскакивает. А Мира смеётся, лицо в ладонях спрятав. Машет головой, в себя приходя.

— Ну и так что, как тебе моя труба? — не шарю, от чего и на меня эта весёлость передалась. Хочется её просто такой дольше видеть. — Такая, как нужно?

— Боги, помолчи, — она хохочет и в меня вжимается, когда я близко подхожу. Дыханием шею щекочет, утыкаясь. Её трясёт в приступе, а я наслаждаюсь. Не понимаю, с хера ли мне так нравится такая Мира. Но наслаждаюсь. — Баба Валя всегда сделает всё, чтобы меня довести.

— Ты от ответа не уходи. Если забыла, то я напомню, как моя труба выглядит.

Ладонями за край спортивных штанов спускаюсь, упругие ягодицы сжимаю. Забегая наперёд представляю, как мой член меж них будет смотреться. Как сама насаживается будет, сжимаясь.

У Миры сразу огни в глазах вспыхивают. Облизывает губи и смотрит на меня в ожидании. От меня первый шаг ждёт? Девки, что с них взять. Только я организую не шаг, а целый прыжок. Засажу так, чтобы не забывала.

— Царь, — Димыч вниз сбегает и стопориться, интересную картину застав. — Блять, потом огребу за то, что прервал. Но там два трупа.

— Пиздец. И?

— Один из них Тим.

[1]"Та же старая история. Пожалуйста, скажи, что она закончена" — текст песни Same old story.