Глава 11. Царь

Родители, блять?

Это те двое, что матом кроют? Ни у кого из нас с пацанами «идеальной» семьи не было, у каждого свои загоны и проблемы. Вот только никто себе такой грубости не позволял.

Я не сразу выкупаю, что происходит. Всегда Миру из другой семьи считал. Попроще, без лишнего бабла. Она же ко мне на свидания в заношенном свитере прибегала и у старой хрущовки просила высадить.

Пиздела. Даже тогда пиздела. Только никак не понять почему. Зачем тогда на бабки повелась, если не нуждалась. А может, это она им дом отбабахала. Заработала, ноги перед мужками раздвигая, и семье помогла. Тогда они ещё большие гниды, если так себя ведут.

— Мирка, — нам на встречу выбегает женщина, отряхивая фартук. Кивает мне, особо вниманиям не одаривая. — Мать в истерике, отчим в гневе. Поэтому ты так, помягче и смирной будь. Им ничего не докажешь, только упрёков наслушаешься. А вы?

— Царь.

Впервые на ум приходит сценка из старого фильма «Иван Васильевич». Иногда кличка спасает, а в другое время только мешает. Отвык настоящим именем представляться, особенно не при Мире.

— Царь? — задерживает свой взгляд, а затем стремительно бледнеет. Отшатывается и на Миру смотрит. — Мира! Царь? Я за карвалолом для матери твоей ушла, а ты бы лучше уезжала. Царь, додумалась же притащить.

— Радушный приём, — ничерта не понимаю. Интересная реакция на моё кличку. Или знают, с кем Мира пять лет назад кувыркалась?

— Не переживай, тебе рады будут больше, чем мне. Просто не говори им ничего, ладно?

Мне вообще без разницы, что там её предки решат. Только интерес подогревают. Больше о Мире хочется узнать, о жизни её, мыслях. Найти слабые точки. Найти, блять, причины её поступкам.

В холле нас уже мужчина встречает. Хмурый, недовольно кивает Мире и сразу в атаку идёт:

— Шлюхой решила быть, да? Я тебе вариант предложил, человека замечательного нашел, перспективного. А ты роль подстилки выбрала. Его подстилки, будто прошлого позора не хватило.

Всё-таки знают, кто я и с кем Мира встречалась. Несмотря на то, что это отчим девушки, мне ему врезать хочется. Так, чтобы завалил и больше гадостей про Миру не говорил. У нас с ней свои разборки и мне только есть за что с неё требовать. Другим нечего в эти дела лезть.

— Замужество с твоим лейтенантом, — Мира одну руку приподнимает, словно решения взвешивая. — Или пару раз трахнуться с потрясающим любовником. Хм. Дай-ка подумать.

— Неблагодарная дрянь.

— Знаю пап, вся в семью пошла.

Мира смазанную улыбку бросает, а затем сжимает мою ладонь и за собой тащит. Охренеть. Сто лет ни с кем вот так вот за руки не держался. Не до дебильной романтики было. Наверное, с Мирой тогда последний раз и держался. А сейчас сжимаю её горячую ладошку и вспоминаю, как это было.

Хотя всё бабло бы отдал, чтобы избавиться от воспоминаний. Одним нажатием в архив отправить, чтобы не мучали. Не напоминали, как я проебался и не той доверился.

— Потрясающий любовник значит? — моей фантазии только на это хватает. Заваливаюсь на широкую кровать и наблюдаю, как Мира по комнате носиться. — Лестно.

— А что, никто о тебе так больше не говорил? — Мира из шкафа достаёт красный чемодан и туда шмотки свои скидывает. Просто полки без разбора выгребает. — Тогда это хреново, Царь. Сноровку теряешь.

— Нечего. С тобой поднатаскаюсь.

Я перехватываю Миру, когда она тянется к планшету на подушке. Утаскиваю к себе на колени и ловлю губами вскрик. Слизываю остатки отвратительной помады с гранатовым вкусом.

— Царь, мы не можем. Родители внизу.

— Звучишь как школьница.

Мира могла бы меня остановить, попытаться. Включить свою стервозность и побороться за неприкосновенность. Только я уже пробираюсь ей под платье, где жарко и влажно.

— Не хочешь? — двигаю пальцами в такт её стонам, наслаждаясь властью. Как она легко заводиться и всего от нескольких толчков начинает дрожать, облокачиваясь на меня. — Так сильно не хочешь?

— Ненавижу, Царь. Опять же, — глухо стонет, стоит войти в неё сразу двумя пальцами. Сжимается вокруг, жадно прося больше. — Оставишь ни с чем, сукин сын.

— Оставлю.

Ни капли не отрицаю. Лучшей наградой то, как она ругается и при этом не отталкивает. Ловит ту ласку, что я даю, принимает. Вбирает каждое движение, зная, что разрядки не получит.

Это похоже на наркотик, по крови разгоняемый. Как она выгибается и ногами обвивает, стоит её на кровать опрокинуть. Сама платье сдёргивает и к себе притягивает, губы кусая.

Мира жадно целуется, охотно. Язык легко впускает, кайфуя. Дает её на вкус попробовать и дыхания лишить. Пальцами в волосы зарывается, не давая отстраниться. От этого её неприкрытого желания моё собственной возбуждение до грани доходит. Кровь к члену отливает, и в неё войти дико хочется.

— Какого чёрта ты творишь, Мирослава? — крик с двери отвлекает. Дама в шелковом халате недовольно буравит. Удивительно на Миру похожа. — Этого ублюдка в дом притащила.

— Он в законном браке рождён, мам, так что не ублюдок, — Мира выбирается с-под меня, но за платьем не тянется. Они с матерью смотрят пристально друг на друга, будто чужого поражения дожидаясь. Блондинка свои волосы поправляет и к матери приближается. — Вы же с отчимом всё под кого-то подложить пытаетесь. Какая разница, под кем я в итоге окажусь?

— Неблагодарная.

— Отчим уже сказал об этом. Придумай что-то новое. А пока, я занята.

И дверью хлопает, на замок закрывая. Прижимается лбом к дереву, замирая. Только плечи вздымаются резко, будто Мира задыхается. Но затем поворачивается ко мне и ни одно признака, что слова матери её задели. Давно пора привыкнуть, что Миру хер там обидишь.

— Итак. На чём мы закончили?