Глава 23. Царь

Я, блять, так ещё не проебывался в этой жизни. Много херни творил, но эта всё переплюнула. Членом думал, а не мозгами. В Миру вколачивался, возбуждения снимая. А о защите даже не прикинул ни разу. Даже, блять, мысли не было вовремя вытащить. Напрочь забыл, когда Мира навстречу тянулась, сжимая член в себе.

— Не бойся, я не залечу от тебя.

Мира сползает с меня, на кровати усаживается. Морщится едва, салфетки с тумбочки забирая. Сперму мою вытирает. А мне, в противовес мыслям своим, хочется за руки схватить. Чтобы с моими следами осталась, как доказательство кому она принадлежит. Под кем извивалась и стонала совсем недавно, большего прося.

— На мне пластырь, — поясняет, когда тишина затягивается. Пытаюсь связь двух фактов выкупить. Пластырь меж ног разве что клеить нужно, чтобы не залететь. — Специальный, как от курения.

— Херня собачья эти пластыри. Я пытался.

— Потому что привычка. Ты не курить хотел в плане никотина, а именно затяжки делать, сигарету в руках крутить, занять себя чем-то. Этот пластырь как инъекция или таблетки, но немного по-другому. Видишь?

Разворачивается ко мне спиной, футболкой прикрывая грудь. Моей футболкой, которую вчера без спроса взяла. Хотелось прямо на диване завалить, до упора войти, за побег наказать.

Я из-за неё по лесу, блять, гонял. Чтобы дурную эту поймать, не дать убиться на каком-то повороте. В озеро сиганул, не разбираясь, вынырнула или нет. А она мне ещё истерику закатила, перед соседями сцену устроила. Спокойный комплекс, а она бучу учинила.

Так что да, наказать не помешает. Приучить мои указы выполнять, без всяких вопросов и наездов. Чтобы покорно шла туда, куда укажу. Сама от этого кайф ловила.

— Где именно? — к себе притягиваю, руками по груди шарю. Футболку откидываю, я уже всё видел. Одной ладонью грудь упругую сжимаю, наслаждаюсь. А второй по спине спускаюсь, вдоль позвоночника провожу. На поясницу надавливаю. — Здесь?

— На лопатке, — вздрагивает, когда губами к солоноватой коже прикасаюсь. Прикусываю слегка, чтобы вскрик услышать. — На другой, Царь.

— Нет тут ничего.

А сам пальцами возле этого пластыря вожу. Светлый, выделяется на коже девушки. Странно смотрится, как этикетка прилепившаяся.

— Есть, — тон у Миры застывший, напуганный. Дёргается в моих руках, но только к груди прижимаю. — Царь, она должна быть. Скажи, что ты пошутил сейчас! Царь!

— Пошутил.

Сдаюсь, видя, как Миру кроет. Сам струханул, когда о возможном залёте подумал. Не к месту это, да и не в таких условиях. Это Клык с беременной Ариной носился, а мне пока такое нахрен не нужно. До тех пор, пока с Вишняковым не разберусь.

Крутиться, но вмиг усмиряется, когда лобок влажный накрываю. Двигаю, своё семя и влагу её смешивая. В кожу втирая, по клитору размазывая. Мирослава дрожать начинает, рукой за шею хватается, изгибаясь.

— Царь, — гласную на выдохе растягивает. Член мигом на это отзывается, к бою готовый. Вражеские врата таранить. — Я не могу. Не сразу.

Хнычет, но шире колени расставляет, в матрас ими упираясь. Дышит часто, грудь свою охрененную вздымает. Губы для поцелуя подставляет, стоит сильнее надавить и вниз отправится. Растянутая после моего члена, но всё равно жадно сжимает пальцы внутри себя.

— Что такое, слишком? — целую коротко. Жадно, на вкус её пробую, губы кусаю, свои метки оставляю. — А если так?

Резко три пальца ввожу, чувствуя, что она влажная достаточно. Двигаю ими, на полную вгоняя. До вскриков и ответных укусов во время поцелуя. Пальцами за руку хватает, остановить пытаясь. За что шлепок увесистый получает.

— Не лезь, — короткий приказ, чтобы не сорваться. — Или хочешь членом заменить?

— Да. Нет! — мечется, трясётся и сильнее жмётся. — Пожалуйста.

— Пожалуйста — что? Остановиться?

Пальцы замирают. Внутри неё горячо, влажно, охуительно. Мира стонет тихо, недовольно. Жадная, пиздец, какая до секса жадная. Что угодно базарить может, только тело всю правду говорит. Как волной дрожи отзывается, новым потоком влаги, с которым легче скользить.

— Или продолжить?

Головой машет, мычит что-то. Но хер там я её слова лживые слушаю. В своём ритме двигаюсь. Пальцы вгоняю так, что кричит, глаза прикрывает. На меня заваливается. Больше не лезет с попытками закончить, не вскидывается, всё мне позволяет.

— А ещё один палец примешь?

— Нет, не надо, — хнычет, закрываясь. Испуганно смотрит. — Не нужно четыре.

— Значит на три всё же согласна?

Зло смотрит пыхтит, только это разом смывается, стоит пальцем сосков торчащих коснуться. Помню же, блять, насколько они у неё чувствительные. Стоит прокрутить немного, как кричит и конвульсиями бьётся в руках. А если вместе с клитором приласкать, так кончает мгновенно.

Запомнил, выучил, досконально каждый приём отработал. Чтобы до предела довести, затормозить в последний момент. Ничего лучше не видел, чем она мечущаяся на простынях. Когда даже стонать не может, только всхлипывают и кулачки сжимает, нихера сделать не может. И просит, жадно просит позволить ей кончить.

Когда увидел впервые, ангелом показалась, блять. Смущающаяся, но с взглядом открытым. На все подначки реагировала, а затем жалась доверительно. Думал в сексе будет так же, придётся уловками стоны и просьбы выбивать. А Мира сама умолять начала. Тонко реагировала, с полуоборота заводилась и так легко оргазм её оттягивать было.

— Царь.

И вот сейчас. Точно так же просит, когда грудь сжимаю. Пальцами сосок обхватываю, но ничего не делаю. Сама трётся, стоит чуть надавить. И Мира мгновенно стоном реагирует.

— Царь.

Имя повторяет, задыхаясь. С её жалостливыми всхлипами не сравниться, но тоже неплохо звучит. Член только крепнет от этого. Если бы не дела, хер там бы выпустил из постели весь день. Доводил бы, пока рыдать от боли возбуждения не начала.

Но на это у меня время ещё есть.

Поэтому касаюсь её клитора, надавливаю, внутри пальцы не останавливая. Знаю, что этого достаточно. Сосок в добавок скрутить, сжать и оттянуть. И Мира падает на меня, когда оргазмом бьёт. Цепляет, заваливаясь полностью.

Только отходить начинает, как я отодвигаюсь и на кровать её роняю. Сверху нависаю, членом в рот податливый толкаясь. Я не собираюсь сейчас её так брать, этим вечером можно заняться. Неглубоко вхожу, лишь чтобы губами головку обхватила.

Туго и горячо.

А ладонь своей накрываю, заставляя у основания член обхватить. Скорость задаю, пока Мира сама не включается. Ведёт рукой, языком уздечки касается. Сама всё делает, чтобы я в рот ей спустил.

Её взгляд ловлю, когда кончаю, спермой в горло выстреливая.

— Проглоти.

Послушно выполняет до того, как договорить успеваю. После оргазма с Мирой охренеть как много сделать можно. Когда она ещё с туманом в мозгах и мороком в глазах. Всё делает, радо отзывается до того, как начнёт в себя приходить.

— Хороший пластырь, — с усмешкой вспоминаю, с чего всё началось. — То есть я тебя теперь без защиты трахать могу?

— Я не для этого покупала. Это на крайний случай, вдруг презерватив порвётся или ещё что. Не на каждый раз.

— Значит сделай так, чтобы был на каждый раз.

Мне обычно похрен. Нет той поебени некоторых, которые загоняются, что с презиком не те ощущения. Если бабки есть на нормальные, то не заметно разницы. Но с Мирой хочется так. Чтобы кончать в неё, чтобы сперма стекала и каждый раз понимала, что мне принадлежит.

— Уколы с началом цикла делают, а до него ещё недели три, — плечами пожимает, медленно с постели поднимаясь.

— Значит, сделаешь, когда можно будет. А пока эти свой наклейки нормальные купи, чтобы держались.

Три недели я подожду, всё равно Мира со мной долго будет. Столько, что я всё успею с ней воплотить, что в голове крутиться. Сроки сделки размытые и от меня зависят.

Ну а кто сказал, что я быстро с Вишняковым решать буду?