Глава 29. Царь

Я не выкупаю, что мне с Мирой делать. Со всей этой блядской сиутацией, которую она за один день закрутила. Да хер там за день, за полчаса умудрилась столько проблем наваять, что пацаны уже четвёртый час разгребают.

Выслеживают откуда именно заказ на Миру прилетел. Сомнений не было, что это Вишняков постарался после нашей встречи. Вот только слишком быстро всё сработано было. И Мира, блять, отлично им помогла, от охраны сбежав. Если бы пацаны чётко не отреагировали, сразу подкрепление вызвав, искать Миру было бы бесполезно.

А могли же в героев поиграть. Сами всё организовать в поисках, чтобы не влетело за проеб. Диме уже влетело, сразу, как в Вериной больнице оказались. Пострадал лишь слегка, без синяков обошелся. Я оставил парочку, чтобы сообщение донести. Андрей же и сам достаточно выгреб, с лёгким простреленным. Очухается, никуда не денется. Полежит пару дней под присмотром, а потом из комы выведут.

Мире знать не нужно, что легко всё обошлось. Пускай, блять, думает теперь о своём поведении. Что не только себя подставляет подобными выходками.

По-хорошему я её нахуй послать должен был сразу.

Но почему-то не послал.

Не следует указаниям — сама разгребает пусть. В этот раз не играл и на эмоции не выводил. Ещё хоть одна ложь и лично к Вишнякову отвезу. В руки впихну, пускай сам с ней разбирается. Вишняков просто ещё не понял, какое «счастье» ему Мира организовать может.

— Мы уже? — Мира спрашивает сонно, морщится при попытках подняться. Ей тоже прилетело за глупость. Ещё до того, как я добрался. — Приехали?

— Нет, лежи.

Обратно голову дурную на колени себе укладываю. Свернулась калачиком ещё возле больницы, стоило на сидение заднее попасть. Дёрнул пацанов, чтобы отвезли. В любом случае, охрана возле дома нужна. А я за руль не ходок сейчас.

Пальцы дрожат. Блять, в жизни не дрожали, чётко везде срабатывал, без перебоев, сомнений. Даже в первый раз, когда с пацанами только начинали с мелких дел, уверенным себя чувствовал. А сейчас руку поднимаю и вижу, как подрагивает. Слабо, хер там сравнимо с тем, как колотило после звонка охраны.

Себя убеждаю, что это от злости лютой на глупышку одну.

— Прости, — бормочет невнятно. Киваю пацанам, чтобы музыку громче сделали и уши не грели о чужие разговоры.

— За что именно?

— За всё. Тима говорил, что я маячок для всех неприятностей. Постоянно проебываюсь где-то, — вздыхает, вертится, к паху чуть ли не прижимается. А херу не много нужно, чтобы встать. — И ничего у меня нормально не получается. Это уже маменька говорила. И сейчас опять. Так что прости меня, ладно? Я просто за Тимой соскучилась.

За своего блядского хахаля базарить продолжает. Медленно, едва слова подбирая. Миру хорошо в больнице обезболивающим накачали. И к лучшему, что я половины фраз разобрать не могу. Не так из себя выводит её слова о Тиме, когда непонятно нихрена.

— В магазин нужно, — тему вдруг меняет. Подняться пытается, но затем голову обратно роняет. — Я же продуктов хотела купить. У тебя одна гадость дома.

— Соболева, нарываешься. Одной овсянкой на воде питаться будешь, поняла?

— Совсем меня не любишь.

Бурчит и снова засыпает. Хмурится, ресницы часто дрожат. Всхлипывает немного, пока окончательно в глубокий сон не проваливается. Меня наедине с последней фразой оставляя.

Блять, Мира, что ж ты за человек такой. С ней походу нормально говорить можно, только когда на грани оргазма или накачанная таблетками. Да и то, под колёсами она херню морозит пуще прежнего. Остаётся только задумать о том, чтобы во время секса с неё правду выбивать.

— Сань, сгоняй в местный магазин и купи чего-нибудь.

— Конкретное что-то?

— Да поебать. Главное, чтобы пожрать было что.

Сам на руки Миру беру, хотя спихнуть можно было кому-то из пацанов. Теперь три пары охраны вокруг бродить будут. В соседней квартире, возле подъезда и на въезде на территорию комплекса. И, блять, хер пойми, за кем следить нужно. За людьми Вишнякова или за самой Мирой.

Пока Кирюха с входной дверью возится, Мира трижды чуть с рук не падает. Возиться, ногтями задевает, перевернутся пытается. Но при этом, бялть, спать продолжает. Толи отыгрывает хорошо, опытом многолетним пользуясь, либо реально отрубается от обезболивающего.

— Продукты на стойку, — Мира благополучно на кровати остаётся, а я к пацанам возвращаюсь. — До утра один на стрёме, второй отдыхать может. Потом поменяетесь. Свободны.

Достаточно, чтобы пацаны пулей из квартиры вылетели. Наливаю себе стакан коньяка. Успокоиться нужно, обмозговать всё произошедшее. И Зверю отзвониться, что всё решилось. Хотя Вера уже Пуле растрепала, что Мира в больнице была и я забрал её. А тот и остальным доложил. Так что с этим можно не спешить.

В ноут влажу, стараясь в отчётах Клыка разобраться. Вроде показывал всё, каждый вывод и прочее, но на бред похожий. Зашарить не могу, почему он ушел. Да, нехило приложило от стычки с тем хером Игорем, но первый раз что ли? Из-за девки своей бросать всё — глупая затея.

Какой бы Арина охрененной не была, проебать весь бизнес из-за месяца знакомства — самый тупой вариант. А Зверь словно с него пример берёт, начинает о сливе базарить. Без конкретики, чётких сроков, но говорит, что заебался воевать постоянно. Двое сольётся, Пуля за ними уйдёт, чтобы Веру не драконить лишний раз. А мне одному это разгребать всё. Потому что я не собираюсь всё бросать, не из-за проблем, не из-за девок.

Шум в спальне слышу, но не реагирую. Свет с-под двери запертой пробивается. Шабуршит чем-то, пока звук воды не доноситься. Не спешу дела заканчивать. Если опять что-то не так скажет, сорвусь же нахрен. Ни на состояние её не посмотрю, ни на желание.

Димон сообщение сбрасывает, что в норме и готов дальше работать. Нахуй его послать хочется, но стараюсь адекватно ответить, чтобы до понедельника даже не появлялся. Мне только трупа не хватало, которым Дима после потери крови стать может.

— Царь, а мой телефон у тебя? — Мира, наконец, из комнаты выбирается.

В футболке моей, с влажными волосами. А на лице косметики тонна, штукатуркой всё закрыла. И помадой тоже намазалась. Не красной, но тоже бесит жутко.

— Это что, блять такое?

— О чём ты?

— Подойди, — медленно приказ выполняет. Не противится, когда к себе на колени утаскиваю. Правильно, блять, после сегодняшнего она вообще слова лишнего говорить не должна. — Я за помаду говорил тебе?

— Она не красная. Просто губу разбитую не так заметно, — кусает эту саму губу, языком каплю крови слизывая. — Точно завтра в универ не поеду.

— А кто тебя пустит вообще? Будешь под замком теперь сидеть, пока не решу, что тебя одну можно отправлять.

— Так с охраной же, — осекается моментом, взгляд отводит. — Я не буду больше сбегать.

— Ты, блять, как нашкодивший ребёнок, Мир. Натворила делов, а потом «больше не буду». А родителям всё разгребать потом.

— Мне теперь тебя ещё и папочкой называть? — улыбнутся пытается, но вскрикивает, стоит шлепок ощутимый отвесить. А затем задницу упругую сжать, наслаждаясь. — Я же пошутила.

— Ну ты шути, шути, — а сам футболку с неё стягиваю. К груди тянусь, слабые точки зная. Стоит губами к соску прикоснутся, как выгибается тут же и стонет. — Не слышу шуток, Мир.

— Царь.

На выдохе, в волосы зарываясь, стоит зубы чуть сжать. На себя бугорок оттянуть, пока она стоном захлёбывается. В штанах тесно становится, и она, по взгляду довольному, чётко это понимает.

Сжимаю пальцами талию, на себя тяну. Заставляя проехаться по члену, одеждой скрытому.

— Стой, — мои руки перехватывает, ниже опуская. — Больно, когда рёбра сжимаешь.

Блять. Стоит члену на неё отозваться, как разом вся адекватность из мозгов вылетает. Каждый раз так было, что в прошлом, что сейчас. Никакого контроля, дикость желания только.

— Спать иди.

— Но…

— Мир, я в шаге от того, чтобы разложить тебя на этом диване. И поебать, больно тебе или как-то не так. Поэтому свали с глаз, пока не начал за сегодняшний день отыгрываться.

Сползает мгновенно. Сильной старается казаться, но заметно, сколько боли каждое движение доставляет. И это под таблетками, блять. Вера успокоила, что переломов нет, только приложило знатно. Насколько же удар должен был быть сильным, чтобы даже дышала медленно.

— И косметику смой, блять.

— Так синяки же…

— Значит в зеркало смотреть не будешь, чтобы не пугаться. Поебать, как переживешь это. Как в спальню приду — чтобы ни следа на лице не осталось. Уяснила?

Кивает коротко, подальше сбегая. Футболку свою на полу оставляет и, подозреваю, голой спать отправиться. От этого только сильнее за ней отправиться хочется. Утолить голод блядский, чтобы перестало на неё по струнке смирно вставать каждый раз.

Но на месте остаюсь. А в голове уже идея вырисовывается, какое наказание Мире выбрать стоит. Чтобы она больше не лезла, куда не стоит, но при этом самому удовольствие получить.

Осталось только утра дождаться.