Глава 35. Царь

— Я говорил, чтобы не курила в комнате, — стоит выйти на две минуты к Кирюхе, как Мира сразу электронку свою в рот утащила. Дымом давится и смотрит внимательно. — Курить или на кухне, или на терассе.

— Прости.

Последнюю затяжку делает, думая, что не замечаю. И откладывает сигарету подальше, пальцы свои переплетая. Раскрасневшаяся, с волосами спутанными и взглядом горящим, который в сторону уводит. У Миры охрененный вид после секса. Хочется постоянно такой её видеть. Трахать и смотреть на искусанные губы. Проводить по следам укусов и снова трахать, чтобы кричала и голос срывала.

Такая отзывчивая становиться, стоит пару раз прикоснуться. Тянется сразу, вскидывается и всё с собой сделать позволяет. Без игр блядских, условий и вопросов. Сразу откликается, влажной становиться и хнычет, стоит лишь немного скорость сбавить.

У самого член ломило, но ждал. Наслаждался тем, как её выкручивало. Как сжималась, хныкала и большего просила. Только крепче член становился, на каждый звук реагируя.

— За побег наказание обещал, помнишь? — рядом с ней усаживаюсь. Мира одеяло на себя натягивает, будто не видел у неё чего-то. От этой стыдливости член опять дёргается. — Или передумала?

— Я виновата, мне и отвечать.

Губы кусает, на рану надавливая зубками. И смотрит с опаской, будто я реально её пороть собираюсь. Блять, чувство, будто кислотой внутренности поливает. Настолько взгляд этот выводит из себя. Я повода не давал себя таким считать, а она только каждый раз понять даёт, что именно таким считает. Насильником и абьюзером херовым.

Был бы таким, отдал бы её Вишнякову без вопросов. В руки бы впихнул и сверху бабок накинул, чтобы только забрал. Мира умеет жизнь портить, даже не стараясь особо. Играется, улыбками кидает, не понимаю, насколько, блять, сильно бьёт этим по нутру.

— И что за наказание? — спрашивает тихо, аккуратно, опасаясь, что воплощать идеи садиста начну. — Сейчас?

— Вечером, как с универа вернёшься. Если соберёшься туда.

— Я больше не под арестом? И раз никакой лжи, то… Я не собираюсь прекращать общаться с Тиграном. Ладно? Он не собирается ко мне подкатывать или ещё что… Просто друг.

Я бы этого друга подальше отправил. Доходчиво объяснил, к кому подходить не стоит и чем это обернуться может. Какие травмы получит, если к моей Мире потянется.

Но челюсть сжимаю, пока зубы болеть не начинают. Киваю Мире, чтобы в словах не сорваться. Никаких, блять, других мужиков рядом с ней не потерплю. Ни друзей, ни хахалей, но даже Тимы. Блядского сводного брата, от мысли о котором типать начинает.

— Держи, — бросаю на кровать коробку, которую у Кирюхи забрал. Школьником себя блядским чувствую, пока она аккуратно подарок открывает.

Ложусь, на локоть упираясь, чтобы лучше её реакцию уследить. Собой ноги стройные к кровати прижимаю. Одеяло отбрасываю, чтобы по лодыжке пройтись. Вижу, как вздрагивает, моментом с дыхания сбивается. И всё внимание мне дарит.

— Подарок открой, Мир.

— Угу.

Пальцами тонкими крышку снимает, но на меня смотрит. Грудь её вздымается, уверен, соски опять торчат. Маленькие, розовые, которые цветом наливается, стоит скрутить немного. Пальцами сжать и оттянуть, до вскрика и взгляда мутно.

— Это..? — Мира мысли прерывает. Ещё немного, нахрен бы послал и универ её, и свои встречи. Воплотил бы всё, что в голове крутилось. — Как ты узнал?

Планшет из коробки достаёт, пальцами по краю ведёт. Её глаза таким огнём восторга горят, что и меня согревает. Откатом оглушает, когда она улыбается и губу прикусывает, сдерживаясь.

А во мне самодовольство растёт. Да, не сам вдуплил, что Мире подарить можно. Не тряпки тупые, не украшения, которых ей наверняка каждый хахаль дарил. А такое, чтобы выделиться. Нашел, блять, о чём переживать. Но важным показалось. Как минимум за Монополию отплатить, пускай она и не знает, что понял, для кого подарок был.

Мутная история с этой игрой, пиздец как вымораживает. Хер там понять получилось, что это, блять, значило. Откуда бабки нашла, чтоб выкупить. Я знал, какую цену тогда на аукционе заломили. Даже для дочки богатеньких предков приличная сумма. А я сомневаюсь, что ей легко и радо дали бабки на подарок мне.

И подпись к открытке та блядская. Постоянно перед глазами кружит, напоминает о себе. В голове варианты прокручивая. Потому что Мира правду обещала и её же рубанула. Не любила. Тогда нахрена об этом написала так открыто?

— Графический планшет? Серьёзно? — едва не прижимает к себе железяку, которую пацаны с утра искали. — Мне?

— Нет, блять, Мир, я решил рисованием заняться. От охраны больше не прёт, вот, в художники подамся, — серьёзный взгляд встречаю. — Тебе, Мир.

— Спасибо, но…

— Начнёшь, как скромница, задвигать про приличия и то, что не можешь принять?

— Начну. Ты же знаешь, я не люблю подарки.

Пытается легко плечами пожать, только видно по подбородку дрожащему, как хочет это подарок. Очередные принципы, которые выкупить не могу. Раньше от подарков отказывалась, сейчас носом воротит.

— Спасибо, Царь, правда. Но я не…

— Ты примешь этот подарок, — ладонь на голени сжимаю, своё желание продавливая. — Примешь и отблагодаришь.

— А, да, — улыбается грустно. Её перемены настроения бесить начинают от того, что предугадать не могу. Планшет в коробку укладывает и оставляет на тумбу. Ноги свои с-под меня выдёргивает. — Отблагодарю. И что ты за этот подарок хочешь?

Губы поджимает, взгляд отводит. А я, блять, поклясться могу, что блеск слёз в омутах увидел. К ней поднимаюсь, чтобы рассмотреть всё. Но только Мира быстро себя в руки берёт, с улыбкой широкой встречает.

— Благодарность хочу.

— Это я уже поняла, — бесит её тон, будто на неделю назад вернулись, когда сделку заключали. — Что именно? Отсос, помощь или какую-то ролевую игру решил затеять? Как именно я отблагодарить должна?

Я, блять, дар речи потерял. Будто не научился дохренища лет назад говорить. Смотрю на злость в её янтаре, едва заметную дрожь и как сжимает пальцами край одеяла, сдерживая себя.

Пускай сдерживает, а я не намерен. Целую её, протесты глуша. Ладошками упирается, отталкивает, но сдаётся быстро. Стоить языком внутрь скользнуть, с её столкнуться. В волосы зарыться и потянуть немного, пока стон глухой не вырвется.

— Простое, блять, спасибо разучилась говорить? — злость накатывает, что с клиентами своими ровняет. — Всех минетом благодаришь за побрякушки?

— Именно поэтому я не принимаю подарки. Чтобы должной никому не быть, ясно?

Отворачивается, но не отпускаю. Мягко подбородка касаюсь, к себе лицо напряженно переворачиваю. Хочется сжать, рвануть, чтобы настоящие чувства увидеть. Но заставляю себя нежно действовать.

— Вот сейчас самое время объяснить, с херали подарок тебя должной делает?

— Разве не знаешь этих шуток про мужчин, которые купят коктейль в клубе и ждут, что ты с ними уедешь? С ценой подарка ничего не меняется, Царь. Все дарят с какой-то целью. И это никогда не было «спасибо» услышать.

— А у меня такая цель, — губ её нежных касаюсь, контур обвожу и вижу, как внимательно на меня смотрит. Будто я о чуде каком-то расскажу. Так на врача после операции смотрят и Господа Бога. — Просто так.

— Просто так?

Моргает, ресницами длинными взмахивает. И губы под пальцами расползаться начинает, когда улыбку скрыть не получается.

А у меня от этой улыбки вся кровь от мозгов перетекает к члену. Мира улыбалась хищно, ухмылялась, надевала стандартные вежливые улыбки. Но так — смущённо, искренне, чуть приподнимая уголки пухлых губ — впервые.

Мне захотелось стянуть с неё это дурацкое покрывало, завалить обратно на кровать. Раздвинуть загорелые ножки и войти, до упора. Слышать срывающиеся хрипы, ловить стоны губами. Показать, какие ещё подарки я могу сегодня предоставить.

Сжал кулаки, одёргивая себя. Если сейчас хоть немного проявлю своего желания, она никогда не поверит, что я подарил подарок, лишь бы сделать ей приятное. А казалось, что ей это действительно важно, будто никто такого ещё ей не делал. А это же невозможно, так?

Как такой девчонке можно не дарить подарков просто так? Мира красивая, блять, умная. Она легко охмурить многих может. За собой кого угодно уведёт. И это ещё один кирпич в стену сплошных вопросов к Мире. Понять про неё всё, разобраться.

Как, блять, она вообще эти года жила?