Глава 4. Мира

— Вытрави эту любовь, Мирослава, — шипит мне мама. Сжимает до боли запястье и к себе дёргает. — Избавься от него, пока не избавились от тебя.

— Вытрави любовь, она только боль принесёт, — советует мне брат, сжимая в объятиях. — Он тебе не нужен, Мир.

— Вытрави, блять, вытрави, — приказываю своему отражению.

Вытрави.

Вытрави.

Вытрави.

Только нихрена не получается. Стоит себя собрать заново, чувства под замок посадить, как Царь снова появляется. Расшибает одним взглядом все преграды. Достаёт спрятанное, захлёбываться им заставляет. А затем уходит.

Он всегда уходит.

А мне снова этот порочный круг проходить.

Уже почти неделя с прошлой встречи прошла. А мне страшно и мерзко, каждую ночь в своей агонии варюсь.

В другой ситуации я бы уже в клуб рванула, к Арабине. С ней всегда проще всё пережить. Арабине было пятьдесят, она была чудесной умной женщиной. И лучшим сутенёром города, так-то. Она знала мою историю, немного, лишь общие детали. Достаточно, чтобы понимать меня. Недостаточно, чтобы помочь.

Но именно она утешала после встречь с Царём. Интересные задания давала. Гоняла так, что сутками не спала, а после вырубалась без сновидений. Идеально.

Лишь выходить из квартиры было нельзя. Как в среду забежала сюда, так и не выходила. Закупила продуктов и заперлась, оборону держа. Свою привычную симку спрятала в доме отчима. Себе новую нашла, а важные номера давно уже наизусть зазубрила. У нас с Тимом был свой план действий, лишь надеялись, что не пригодиться.

Брат не появляется. Ни одной весточки не посылает, что жив. Но я отказываюсь верить в другое. Он в порядке, просто так же спрятался. Может, за ним была слежка и он не смог на эту квартиру приехать. Надо немного подождать, он обязательно объявиться. В другое верить я отказываюсь.

Потому что он не может налажать, а мне оставаться разгребать всё. Всегда наоборот было. Я ошибалась, в очередной раз, а Тим меня от проблем и отчима защищал.

Я впервые за долгое время не знаю, что делать. Даже не в глобальном плане спасения своей шкуры. А просто брожу по квартире, умирая от скуки. Тут нет интернета, только старенький телевизор. Меня интересует лишь один канал в определённое время. Способ связи с братом. Всё остальное — дурацкие передачи, которые не интересуют.

Я до дыр зачитываю «Унесённые ветром», после нахожу исторические любовные романы. Когда Фернандо разбивает сердце Марии, я раздраженно захлопываю книгу и ухожу курить на кухню.

Затягиваюсь так, чтобы сразу голова закружилась. И в очередной раз обдумываю предложение Царя. Все этим семь дней думаю об этом. Что стоило сказать «да», хотя бы ради того, чтобы окончательно вытравить из себя остатки чувств.

Увидеть, наконец, какими мы стали. Насколько не похожи на влюблённых подростков, которые были такими счастливыми и беззаботными.

Но вряд ли Царь всерьёз предлагал свою защиту. Лишь в очередной раз хотел мне ткнуть на моё место. Я бы согласилась, а в ответ только смех и подтверждения моих страхов.

Холодный душ не спасает ни капли. Стою под напором воды, пока кожа не начинает гореть. Но этого достаточно, чтобы ненадолго отвлечься. Найти огромную футболку Тима, в которой люблю спать, не смотря на его возмущения. Высушить волосы, накрутить локоны. Даже плевать, что никуда не выхожу. В привычном образе намного легче.

Подвожу губы ярко-красной помадой, вытирая уголки. Ненавижу свой образ и люблю его всей душой. Тут ни капли от той девушки, какой я была до встречи с Царём.

Нет, вру конечно. Я всегда красилась, вытягивала волосы, подбирала одежду и манеры обольщения. Сложно пройти школу маменьки и остаться наивной и невинной. Но тогда я старалась лишь на выход в свет, чтобы остальным было спокойно.

Сейчас я прячусь за этой маской, как бронёй. Каждую секунду накладываю слой за слоем, чтобы не добрались внутрь.

Рассматривая янтарные глаза в зеркале, я почти упускаю это. Слабый шум за дверью. Скрип половицы под ковриком. Почти незаметный звон китайских украшений в коридоре.

Сигнализация не сработала. Подъезд был напичкан камерами и закладками, чтобы не пропустить незваных гостей. Но в квартиру кто-то пробрался.

У меня сразу пульс за сотню. Руки дрожат, на пол колпачок помады роняют. Весь чёткий план идёт к чертям. Никогда не думали, что могут уже в квартире достать. Слишком много защиты, слишком много самонадеянности.

Я сжимаю ручку двери, выжидая. В ванной долго не смогу прятаться. Меня найдут. Тим никогда бы так не пробирался. Значит, кто-то за ним пришел. Или за мной.

Как-только ручка медленно опускается, резко тяну вниз и толкаю дверь. Глухой стук и маты. Мужчина отлетает на несколько шагов, держась за нос. На шум появляются ещё один мужчина с кухни. Всего двое. Я могу справиться.

Бросаюсь к спальне, но меня хватают за волосы. Тянут на себя, заставляя выгнуться. Боль ослепляет. Слёзы по щекам стекают, обжигая. Мне впервые настолько страшно. Мысли хаотично вертятся, никак в логическую цепочку не соберутся. Всё путается, расплывается. Из-за туши глаза ещё сильнее слезятся. Не могу рассмотреть мужчин.

Чьи они? Кто прислал свою шайку на разборки? Как мне сбежать? Смогу ли? А если сбегу, как дальше быть?

Хватка на шее мешает дышать. Я верчусь, стараясь ударить или оцарапать. Лишь силовая категория не та, чтобы бороться. Меня в стену впечатывают. Вспышка новой боли и бровь ноет. На белых обоях красный след остается.

— Кончай с этой сукой играться, — говорит Второй, что из кухни выходил. Он не вмешивается особо, позволяет Первому меня таскать.

— Она мне нос разбила, — шипит, сильнее волосы накручивая. Я на колени перед ним опускаюсь, лишь бы боль уменьшить. — Сучку нужно проучить.

— Ну проучи. Её всё равно по кругу пустят, никто не заметит.

— Заметят! — кричу, вырываюсь. Меня оглушает мысль, что со мной могут сделать. Будущее — не существует. С остальными буду после разбираться. Главное сейчас выбраться. — Или я расскажу. Твой босс будет решать мою судьбу, а не ты. Понял? Пусти, ебанько.

— Ты мне не указывай. Хер тебе кто поверит, шлюха. А даже если поверят, так одним меньше, одним больше. Какая разница.

Первый был бы даже красавчиком, не будь такой гнидой.

Меня окончательно на пол валят. Прям в прихожей собираются изнасиловать. В квартире, которую я самым безопасным местом считала. Во мне ещё теплиться слабая надежда, что сейчас Тим ворвётся и этих двоих порешает. Вот только один уже трусы пытается сдёрнуть, а брата так и нет.

И не будет. Тим не спасёт меня. Не в этот раз.

Мне пора самой себя спасать.

— Я сама. Сама! — выкрикиваю и чувствую, как тело надо мной замирает. Этого достаточно. — Не надо насиловать, я сама соглашусь. Хорошо? Я не буду сопротивляться. Только боли не надо.

Мужчины переглядываются. Окидывают похотливым взглядом, улыбаются мерзко. Я чуть отползаю, почувствовав свободу. Всего на полметра, но этого достаточно, чтобы собраться.

Делаю глубокий вдох. Чуть медленней моргаю, пока план в голове созревает. Мерзкий, противный, но другого нет и не предвидится.

Первый на ноги поднимается, но смотрит внимательно. Ждёт, что я опять брыкаться буду. Но нет. Я не так буду действовать.

Остаюсь на коленях, только ближе к нему подбираюсь. Мужчина уже даже ремень успел расстегнуть. Мне остаётся штаны вместе с трусами вниз стянуть. Перед лицом отросток его появляется. Уже готов.

Мерзко и противно. Только другого способа нет. От самой себя выворачивает.

— А ты? Ты же тоже хочешь?

Резко на ноги поднимаюсь и ко Второму подхожу. Цепляю его ремень и играюсь с бляхой. Пальцами по ширинке провожу.

— Я могу двоих сразу, без проблем. Хотите?

Хотят. По затуманенному взгляду сразу видно. Уроды. Но на лице только обольстительная улыбка, ни капли призрения. Нельзя её показывать.

— И кто куда брать будет?

Языком по губам, рот приоткрыв. Маменька не зря дрессировала. Каждое движение оточенное, для своей цели служит. И как только Второй, который ближе всего, глаза прикрывает, я действую.

Коленом в пах, а затем в свою спальню сбегаю. Слышу выкрики и маты, а затем шум падения. Дверь захлопываю, четыре замка закрываю. У меня тут своя мини-крепость. Пускай пробиваются.

А для начала пускай попробуют штаны натянуть, чтобы догнать. Я их ремнём успела затянуть. Так, что не надеть легко и быстро. Вот теперь можно и в скорости посоревноваться.

Когда хером думаешь, никогда высоко не поднимешься.

А я поднялась высоко, намного выше этих двоих. И выживать научена, пускай мозги иногда и подводят.

Я хватаю с кровати небольшой чёрный портфель. Он собран на экстренный случай, чтобы легко бежать было. Прежде, чем мужчины начинают стрелять в дверь, я успеваю к балкону добраться.

Достаю ручку и с другой стороны двери креплю. Закрываюсь на балконе. Ещё минуты две выиграла себе. Опускаю жалюзи, чтобы мужчинам ничего видно не было.

Теперь я в своей стихии. В побегах я была лучшей. И этот план отхода мы с Тимом годами тренировали. Поэтому открываю окно, и вылезаю в него, пальцами за раму держась. Тело сразу натянутою струной, мышцы горят. Но это не так важно. Разбитая бровь жжёт намного больнее.

Только в нашей квартире балкон застеклён, брат специально доплачивал, чтобы остальные не трогали. Так намного проще в чужую квартиру попасть.

Упираюсь босыми пальцами в деревянную раму балкона четвёртого этажа и медленно сползаю вниз. Ещё раз. На втором этаже руки окончательно немеют, а ноги всё опору не найдут.

На улице пятнадцать градусов, а на мне лишь футболка. Немного выдыхаю, успокаиваюсь. Даю себе секундную передышку, а затем прям со второго этажа на промёрзлую землю спрыгиваю.

Возможный вывих ноги не так пугает, как то, что сделают со мной мужчины, если догонят. Я бегу по улице, привлекая чужие взгляды. Но мне нужно всего лишь два квартала преодолеть. Возле хостела часто такси дежурит. Так и в этот раз.

— Поехали.

Называю старичку случайную станцию метро. Она в часе езды отсюда, успею отогреться и придумать, как действовать дальше.

— Арабин, брат не звонил? — спрашиваю сразу, без прелюдий. Женщина была крайним вариантом связи, когда совсем хреново. Договаривались, что если ей позвоню — в шаге от смерти. — На квартиру приехали.

— Нет, деточка, не звонил твой непутёвый братец. Веди ты дела, было бы проще. Или сложнее. Этот мир сексистов убивает любые начинания. Я бы тебе свою защиту предложила, да ты эту ценю не потянешь.

— Не потяну.

У Арабины было всего одно условие, чтобы взять меня окончательно под своё крыло. Да только мне этот вариант не нравился. Какая тогда разнице, под врагами брата лежать или под клиентами женщины? Всё равно шлюхой буду. Только я привыкла шлюхой быть на словах, прикрываясь слухами для своих дел. А так действительно придётся пасть. А я выбраться хочу. Хоть немного достоинства сохранить, чтобы ещё больше своё отражение не ненавидеть.

— Если он позвонит, скажи ему, что квартиры больше нет.

— А ты куда, деточка? Приезжай ко мне, одну ночь я тебе подарю. А завтра улетишь. Отправишься далеко. У меня есть один мужчина. Нет, не перебивай старуху, дай договорить. Солидный, красивый. Он в Европу уезжает, а ты с ним можешь. Неделя с ним, а дальше будешь свободна.

— Не обещай ему ничего.

— Поверь, ему всё равно пятеро или шестеро девочек полетит. У тебя есть время до ночи решить.

Я прошу таксиста сильнее обогрев включить и грею руки. Как-то не додумалась в портфель сменную одежду запихнуть. А где-то останавливаться и покупать не было времени. Да и желания тоже. Хочется скорее оказаться в безопасном месте.

— У вас всё хорошо? — не отвечаю, прижимая пальцы к печке. — Хотите мандаринку?

— Хочу.

Чувствую себя ребёнком, которого сладостями успокаивают. Но пока очищаю цитрус, успеваю ещё вариант продумать. Ничего не случиться, если попробую. Ну получу лишнюю порцию упрёков, так не ново.

— Привет, пап, — отчим только так велел к нему обращаться.

— Твой бездарный брат облажался, и ты мне звонишь? Мирослава, за свои поступки всегда отвечать нужно. А за глупость двойной тариф платить.

— И какая цена сейчас?

Когда я с дома ушла, отчим пытался меня пытался со своим другом депутатом свести. Вряд ли в этот раз он что-то другое придумал. Какое дело до моих способностей, если лишь тело значение имеет.

— У меня для тебя есть замечательный жених.

— Замечательно. Лет сорок, майор?

— Тридцать пять. Лейтенант, перспективный, смышлёный. Скоро повышение получит.

— А я ему зачем, такому чудесному и перспективному?

— Трахать будет, — отчим срывается. Слышу скрип стула и щелчок зажигалки. — Не дури, Мирослава. Возвращайся домой и веди себя смирно. Я уже знаю, куда Тимофей вляпался. Либо разгребай всё сама, либо мои условия прими.

Да что ж меня все подложить под кого-то хотят. Пусть и так слава шлюхи обо мне идёт, но никакого разнообразия. От этого обидней чем от самих обзывательств.

— Хорошо. Я тебя поняла.

Скидываю звонок, не давая однозначного ответа. Ненавижу себя за желание согласиться. Но один — это не так уж и страшно? Жених, муж. Не так низко и гадко, наверное.

Выйду замуж, запрусь в своей спальне, и никто меня трогать не будет. Этот лейтенант парень не глупый, значит, поймёт условия нашего брака. Договориться можно будет. А к свадьбе, может, Тим объявиться и меня вытащит. Самый безопасный вариант, пускай и под желания отчима прогнуться придётся.

Есть ещё один выход. Самый опасный, гадкий. От одной мысли всё внутри замирает в страхе, предвкушении. В голове возможности и исходы прокручиваются.

Мне даже искать номер не нужно. Каждая цифра зарубиной на мозгу высечена. Глубоко, шрамами покрылась.

— Слушаю.

— Царь, это Мира. Твоё предложение ещё в силе?