Глава 40. Царь

Я между двумя желаниями разрываюсь. Встряхнуть Миру, чтобы блядскую правду сказала. Что солгала опять, что статус «сводного» нихера не меняет. Что с Тимом мутила, с другим кем-то, не просто случайно тогда в дом попала, где с Тимом знакомился.

И вместе с этим хочется, блять, никогда об этом больше не говорить. Не поднимать, загнать все мысли и принять то, что она была мне верной. Светлой, нежной, не играла, а реально любила меня.

Каждый вариант ужасен, по нутру бьёт, чувства вырывает. Стрелой и пулями не так больно было, как от осознания. Что какой бы правда в итоге не была — хреново будет.

Если изменяла — хреново от этого будет, что снова поверил, наткнулся на очередную маску. Что, блять, выбирал себе невинную девушку со взглядом горящей и улыбкой. И смехом, когда голову запрокидывает и шея длинной кажется. Что сразу укусом впиться хочется, поцелуем. Чтобы вся кожа засосами была покрыта, показывала, что к моей Мире подходить не нужно. А наткнулся на суку.

А если нет, если всё сплошное недоразумение, то моя вина. Я, блять, ошибся. Бросил её, в ситуации не разобравшись. Мира бы сказала, что Тим её брат, разрули бы всё в ту же ночь. С доказательствами, разговорами и правдой. А я ушел, шанса не дав. Мира мне дохрена чего прощала тогда, и ложь, и срывы свиданий и прочей поебени, которая из-за работы появлялась. А я выслушивать не стал.

Каждый вариант — пиздец херовый. Никакого принимать не хочу, и сразу оба хочу. Чтобы разобраться с кашей, что в голове твориться. Нихрена не понимаю, как дальше быть. Какой правде верить.

В машине сорвался, Миру напугал. Видел, как трясло её, страх сквозь янтарь глаз впитывал. Пути побега искала, рукой шарила. Боялась меня, пиздец как до грани доводя. Хотелось бошкой о руль удариться, чтобы мозги на место встали. Но вместо этого к себе притянул девушку и мигом злость прошла. Мое личное успокоительное, блять.

— Немецкую или американскую? — Мира ближе походит, две банки шоколадной пасты протягивает. — Какую взять? Царь, не спи. Мне ещё сегодня проект отправлять.

— Это ты возле каждого продукта по часу торчишь.

— Прости, — вздыхает рвано, мигом улыбку теряя. Стандартная, блять, улыбка, которую всем бросала. Но даже так лучше, чем эта потерянность на лице её. — Если ты устал…

— Я всего лишь сказал, чтобы ты мне лишнего не приписывала. Сама время тянешь. Выбери любую, я такое не ем, у меня режим.

— Херня у тебя, а не режим. Ты алкоголь пьешь, куришь и всякой дрянью питаешься. Спортивным режимом и не пахнет, Царь. Так что, американская или немецкая?

— Немецкая. Что ещё в твоём списке продуктов?

— Молочка.

Легко говорит, а я голову запрокидываю, раздражение сдерживая. Там ещё надолго застрянем. Мира овощи полчаса выбирала, перебирая и решая, чего ей больше хочется. В итоге несчастные помидоры взяла. Только их, блять. И ещё связку бананов в последний момент.

Неудивительно, что ей продукты не подходят, которые пацаны закупают. Когда сама не знает, чего хочет. И я тоже не знаю, чего от Миры хочу сейчас. между грубостью и лаской разрываюсь. По взгляду напряженному понимаю, что девушка это тоже понимает. Пытается угадать, что со мной произошло и от чего меня штырит так.

Я понял, а легче не стало.

— Ты всерьёз предлагал куда-то отвезти? — спрашивает, когда к кассе подбираемся.

— А ты куда хочешь? — предлагал, а теперь бешусь. Мира отказалась со мной ехать. А сейчас вдруг захотела, вспомнила о ком-то. — Опять в магазин к бывшему наведаться? С хера ли вообще с ним в одной машине была?

— Он подвозил к салону, чтобы вовремя успеть. Не к бывшему, и не сегодня. У одной моей знакомой будет день рождения на днях. Наши семьи дружат, и она приглашала меня.

— Зачем ты там?

— А просто так меня пригласить нельзя? — вскидывается, но взгляд тут же отводит. — Там мой сводный брат будет. Эда не хочет с ним вдвоём оставаться. Вот меня и попросила. Нельзя так нельзя.

— Сводный брат. Тот, который к тебе приставал?

Тим просто так выхватит, когда объявиться. За то, что втянул Миру во все его игры. А этот брат осознает, почему не стоит руки тянуть куда попало.

— Хорошо. Съездим.

— Съездим? Вдвоём? Царь, не нужно. Я одна там справлюсь, — частит, глаза отводит. Застывает, а затем вдох глубокий делает. В руки себя берёт, успокаиваясь. Но мне уже интересно, от чего меня на празднике видеть не хочет. Что ещё скрывает. — Там будет моя семья, не лучшая встреча. Я и так много про себя выслушаю, не нужно, чтобы отчим ещё сильнее злился.

— Посмотрим, как у меня со временем будет.

Выкрою, блять, пару часов, чтобы с Мирой съездить. Заодно её отчим много рассказать может. Того, о чём Мира молчит и говорить не хочет. Он при прошлой встречи ясно дал понять, что недоволен нашей парой. И взболтнуть на эмоциях лишнее может.

— Ты мне правду обещала, — должен за Швейцарию ещё раз спросить. О том, что Вишняков рассказывал. — Ты в Швейцарии аборт сделала, так?

— Нет, — отшатывается, руками себя обнимает и сигарету прикуривает, когда на парковку выходим. — Нет. С чего ты заговорил об этом?

— Ты мне сама сказала, что от клиента залетела.

— Я не говорила… А, да. Я напугана была, ты отдать меня собирался. Вот и сказала, чтобы ко мне не лез с этим вопросом. Я не делала аборт от клиента, Царь.

На что, блять, ударение она ставит в последнем предложение? С Мирой нужно каждое слово теперь слушать, выуживать правду между строк. Как с Тимом было. Потому что она сама правду никогда не говорит, хотя и обещает. Выкручивает и под нужным соусом подаёт.

— Не делала аборт? Или не от клиента?

— Зачем ты об этом опять заговорил? Я думала, что эту тему мы закрыли.

— Мира, — за плечи её хватаю, к себе тяну, чтобы в глаза смотреть. Каждую, блять, эмоцию считать. — Ответь на вопрос.

— Я не делала в Швейцарии аборт, Царь. Мы просто с Тимой уехали туда отдохнуть. Развеяться. Я университет заканчивала, думала, что дальше с жизнью делать. Вот и поехали туда, сбежали. От отчима и проблем. Случайно в больницу попала.

— От чего ты там лечилась?

— Я уже говорила. Если ты не веришь, что у меня была депрессия и нервный срыв — пожалуйста. Но это моя правда, Царь. Так что либо верь, либо нахрен иди.

Руки мои скидывает, от меня отходит. Тележку бросает и вперёд идёт, дымить продолжая. Скупила, блять, половину табачного киоска. И сразу уничтожать начинает.

— Не смей от меня уходить, Мира!

За локоть хватаю. Девушка морщиться и выразительно смотрит на место, где сжимаю. С такой силой сжал, что почти соединить пальцы получается. Хватку ослабляю, но не отпускаю.

— Когда я с тобой говорю, ты стоишь и отвечаешь. Ясно?

— Стою и отвечаю. А толку? Ты спрашиваешь, а затем опять свои варианты принимаешь. Какой смысл отвечать тогда?

Дрожит, когда к себе прижимаю. В волосы руку запускаю, не давая отстраниться. Медленно по голове веду, к шее спускаюсь. Глажу, ласкаю, стараясь грубые слова стереть.

Себя сдержать не получается, мотает от одного к другому. От нежности к грубости, от веры в измену до её отрицания. Штырит и ломает непониманием, где правда. С Мирой никогда уверенным нельзя быть.

— Всё нормально, Царь. Прости, что вспылила. Просто дай мне минуту, ладно? Лишь минуту не трогай меня и всё будет нормально.

— Не нормально. Херня какая-то постоянно получается, а не разговор. Я слышу тебя, Мир. Всё что ты говоришь. Но ты постоянно от одной версии к другой скачешь. Как я тебе верить могу?

— Просто так? В слепую? — плечами жмёт, головы от моей груди не отрывая. — Забудь. Ты в споре проиграл. Так?

— Так.

— Значит, должен верить, чтобы я не говорила.

— Должен.

И верю. Всему, блять, теперь поверю. Потому что шизу словлю, если дальше продолжу метаться в вариантах. В словах Миры одна правда скользила, слова, которые произнести не смогла. Насколько сильно ей нужно, чтобы верили без доказательств и выяснений. Просто так, блять.

Мне этому научится нужно. Чтобы в очередной раз не сорваться, боль ей не причинить. Меня колотит от мысли, что это я к её всему толкнуть мог. Когда увидел тогда, бросил, не выслушал. А она по кривой пошла. В жизнь занырнула, от которой её оградить хотел.

Может, из-за меня сукой такой и стала. Перерубила себя, слепила образ новый и наслаждается этим. От этой мысли хочется о ближайшую стену череп себе раскрошить. Исправить бы так всё, сразу бы сделал.

Только Мира дельную мысль говорила, прошлого не существует. Туда не вернутся и не поменять. Но у меня настоящее есть, чтобы с Мирой разобраться, проблемами её.

И верить научится, любому слову, как ей нужно. И больно больше не делать. Я всё исправить собираюсь.

Только Мире об этом знать рано.