Глава 48. Царь

— Ты такой смешной.

— А ты — пьяная.

Мира на мне виснет, руками шею обхватив. По рукам бьёт, когда пытаюсь на руки взять, отказываясь. Сама хочет идти, самостоятельной быть. Ещё что-то шепчет себе, но не разбираю среди пьяной болтовни.

Впервые девушку пьяной вижу. Действительно пьяной, когда фильтры отрубает и глаза блестят. Бред всякий несёт, не останавливаясь. Фырчит и глаза закатывает, а после смеётся тихо над своими же мыслями.

Меня не так пробрало, легко только. Пару стопок пустой водой кажутся, особенно после сегодняшнего дня. Думал, после разговора с Халидом сложнее не будет. А жизнь шибанула, ткнула лицом в другое, чтобы не расслаблялся.

Мира беременной была. Это странным кажется, невозможным. Никогда её, блять, с животом не представлял. Не особо детей любил, хватало сестры с её дебоширами. Один раз в месяц пересеклись и хватит, нервы обратно в порядок приводить.

Но мысли хреновые, выворачивают. Думаю, как сложиться всё могло. Лучше бы, блять, родила втихаря и без меня растила. Устроил бы ей урок воспитания, мозги вправил. Но лучше так, чем то, что девушка рассказала. Как колотило в моих объятиях, как дышала тяжело. Будто груз давний с плеч столкнуть пыталась.

Впервые жалею, что трубку тогда не взял. Реально же звонила постоянно, а я в игнор кинул. Не блокировал, каждый раз смотрел и думал, что она за шлюха, как так получилось. Даже когда за Тима узнал, ну брат, облажался, сейчас исправить всё можно. А после информации, что у Миры выкидыш был, пониманием кроет. Ничего, блять, не исправить.

Её задело это сильно, спустя столько лет не отпускает. Дёргается от упоминания Швейцарии, губы поджимает. И словами, не истерикой, захлёбывается, когда вспоминает.

— Идём гулять, — Мира весёлая в противовес моим мыслям. Тянет за собой по дорожке, где тусклые фонари горят. Никто уже в такое время по комплексу не гуляет кроме охраны. — Царь, я так давно не гуляла.

— Тебя вообще из дома выпускать нельзя, Мир.

— Можно, — дуется. Такая забавная, когда пьяная. И ко мне жмётся, руками обвивая. — Можно же? Ну скажи, что можно. Ну скажи-ии.

— Можно.

Даже прикоснуться не успеваю, как улыбается радостно и вперёд летит. Выстукивает по каменной кладке каблуками своими, удивляюсь, как ещё ноги не сломала. Уверенно держится, волосы поправляя, и задницей виляет, на меня оборачиваясь.

Мире рано детей, она сама хренов ребёнок. Искалеченный с самого детства, походу. Её родаки кумарить начали с первой минутой. Странные, больные люди, которые решили на Мире отыграться. Под свою волну сломать, чтобы чётко их приказам следовала.

Удивлён до сих пор, как девушка столько времени с ними выживала. И слушала всё, не пытаясь уйти с поднятым средним пальцем. Я бы, блять, давно нахер послал и свалил. Я, в принципе, так и сделал.

Но Мира слушает, подчиняется. Спорит слабо, язвительными фразами кидаясь, но большего не делает. Ловко могла мать свою заткнуть, отрубить попытки учить как себя вести нужно. Но нет, выслушивала, чтобы связь с ними не терять.

Не говорить, блять, о любви. Лучший совет в жизни, от старой суки, которая пыталась дочь шлюхой сделать. Не удивительно, что Мира с клиентами ради Тима встречалась. Хреновые родители с промывкой мозгов.

А в таких мелочах пиздецом кажется совсем. Кто адекватный будет о любви молчать? Ладно, блять, все девки сразу не говорят, хитрят и первого признания ждут. Но речи матери Миры совсем ебнутыми кажутся.

— Царь, ну пошли, — ладошку свою тянет, ждёт упрямо, пока не возьму. Пальцы переплетает и смотрит удовлетворённо. — И куда идём?

— Ты же звала, — меня на смех пробирает, но сдерживаюсь.

— Да, звала. А куда? А помнишь ты обещал, что отвезёшь куда угодно? Не обещал, предлагал. Или разовая акция была?

— И куда ты хочешь, Соболева?

Удивительно легко сейчас, несмотря на день сложный. По ночному парку с Мирой гулять. Блядски похожему на тот, где мы впервые встретились и после много времени проводили.

— Уф, далеко хочу. Надо было с Арабиной соглашаться. Уехала бы в Италию, а там Франция, и Испания. Ты был в Испании? Там тепло.

— В октябре там уже холодно, Мир.

— Зато красиво. Красивая картинка же важно, да? А холодно — найду сангрию. Да. Или сангрия не в Испании?

За "красивую картинку" цепляют слова. Мира, для той кто лжет постоянно, удивительно много правды между строк вкладывает. Будто привыкла так говорить, чтобы никто не понял. Но я, блять, не зря охраной заведую, информацию на людей ищу. Я умею подобное видеть, хоть с Мирой лажал очень долго.

А теперь пароль подобрал, понял, куда смотреть нужно. Как её истинные мотивы рассмотреть. И каждый раз хуже себя чувствую, словно до этого ни разу настоящей её не видел. Картинкой наслаждался, под которой тысячи разных слоев оказалось. А к холсту, чистому и честному, не добраться вообще.

Но сейчас Мира картинкой не кажется, вылизанной и идеальной в своём образе суки. Смеётся пьяно, прижимается и в глаза заглядывает. Не сдерживает себя, глупой не боится показаться. С темы на тему скачет, сдувая с лица упавшую прядь.

Настоящая такая, непривычно искренней кажется. К себе прижимаю, словно так это чувство продлить смогу. Что всё, блять, нормально у нас, нет херни и прошлого сложного.

Мира, за своими шипами и подбородком вздернутым, слабой оказывается. Нежной, ранимой, девочкой, которую защищать хочется. Даже тогда такой не была, уверенной казалась, смелой. Невинностью своей брала, взглядом с-под ресниц, но при этом другой была.

А сейчас, когда заглядываю, вижу потерянную Миру, которая не знает, какой себя видеть хочет. Маски примеряет, играется, а ответов всё не находит. И мне хочется её ориентиром стать, провести по пути. По нужному мне пути, чтобы когда всё закончилось, со мной осталась. Не сбежала к своему блядскому Тиму, к бывшей жизни не вернулась.

— Ца-арь, — гласную растягивает, останавливаясь вдруг. Теряет туфлю и падать начинает. Легко подхватываю, поднимая. Визжит, цепляясь, а после хохочет, когда удобнее перехватываю, с рук не спуская. — Упс.

— Упс, детка. Кому-то пора домой. Потом погуляешь.

— И ты со мной?

— И я с тобой.

— Царь, а можно бутылочка на тебя укажет? Не настоящая, а эфирмер… Эмими… Не настоящая в общем.

— И что же ты спросить хочешь?

— Царь, а Царь, а как тебя зовут?