Глава 53. Мира

Я слишком поздно понимать начинаю, что происходит. Руками двигаю, да только они прочно ремнём стянуты. Сдвинуться не дают, заставляя держать руки над головой.

— Царь, это не смешно.

Уверенно держусь, хотя сомнениями бьёт. Я уверена, что мужчина мне боли не причинит. Не накажет в извращенном смысле, как это Вишняков бы сделал. Но всё равно дергаюсь и напряженно действий мужчину жду.

Я перед ним обнаженная и раскрытая, без любой возможности скрыться. Даже колени не могу сдвинуть, ведь Царь между ног оказался. Сидит, меня внимательно осматривая и ничего не говорит.

— Царь, — с нажимом повторяю, только истеричные нотки прорываются, выдавая меня. — Царев, это…

— За наказание помнишь? Сама согласилась.

Согласилась, а теперь от чего-то становится страшно. Всё тело сковывает, в застывшую статую превращает. Каменную, ни на что не способную. Только ждущую от Царя следующего шага. Без единого представления, каким этот шаг будет.

Мужчина наклоняется ко мне, прикасаясь к венке на шее. Втягивает кожу, пока её не начинает невыносимо жечь. Тогда Царь другой стороне внимание уделяет. Точно так же с ключицами поступает, покрывая их красными отметинами.

— Все же увидят…

— Увидят, — кивает, давая понять, что именно это и было его целью. — И хорошо. Но к шее мы ещё вернёмся.

Царь к груди спускается, не давая отстраниться. Мучает соски по очереди. Пока один губами терзает, второй пальцами накрывает. Обводит нежно, едва сжимая. А затем силу увеличивает, оттягивая. Играет, пока они торчат не начнут.

Нежная кожа ноет от постоянных прикосновений, но я ничего решить не могу. Только извиваюсь под мужчиной при каждом касании, которое тягостью внизу живота отдаёт. Я чувствую, как семя мужчины медленно из меня вытекает. С моей смазкой смешивается, будоража. От этой мысли только сильнее желанием скручивает.

Превращаюсь в сплошной нерв оголённый. Когда каждое касание подобно разряду тока. Прошибает, бьёт, выгибает. Я только стонать могу и в спине прогибаться, стараясь продолжить мужскую ласку, что походит на пытку.

— Пожалуйста, — сиплю, когда Царь очередной кус оставляет.

— Снова завелась? — спрашивает невинно, словно не знает, как я на него реагирую. Каждый раз в вулкан жаждущий превращаюсь, стоит только рядом оказаться. Реагирую, взрываюсь и на всё готова. — Хочешь кончить, Мира?

— Да, — даже жалкой себя не ощущаю, привыкшая просить. Он наслаждение от этого получает, меня мучая. А меня теплом заливает, когда на его лице появляется самодовольная улыбка. — Да, пожалуйста.

— Я с радостью дам тебе кончить, детка, — накрывает клитор, ласкает дико. Быстро и жестко, хрипы вырывая. А затем останавливается резко. — Но ведь ты наказана. Вот незадача.

— Сукин сын.

Ремень обратно к кровати тянет, когда ругаться начинаю. Дёргаюсь, стараясь хватку ослабить. Немного совсем, чтобы ладони проскользнули и тогда… Придумать не могу, что дальше сделаю, но хочется себе власть вернуть. Мнимую, лживую. Никогда рядом с Царём себя сильной не ощущала. Слабый комок желания, над собой невластный.

Но я могла его касаться, могла на себя тянуть и жульничать, добывая для себя желанную разрядку. А сейчас просто на кровати распростёртая, под взглядом изучающим.

— Прикуси свой язычок, Мира. Только от тебя зависит, как долго я буду тебя мучить.

— Чего ты хочешь?

— О, поверь, у меня целый список собрался, — Царь толкается в меня, на полную длину входя. И замирает. — Дай мне подумать, с какого пункта мы начнём.

Нависает надо мной, упираясь локтями по бокам от моей головы. Вид сохраняет, словно ничего не происходит. Задумчивость изображает, пока я сжимаюсь вокруг его члена. Меня трясёт, лицо испариной покрывается от желания.

Вместо вен словно нити стальные пустили. Натягивают, всё тело пронзая и закручивая. Задыхаюсь и дрожу, ожидая, когда мужчина двигаться начнёт. Но он в нерушимую скалу превращается.

— Никакой, блять, Арабины, — произносит вдруг. — Ты закончила на неё работать. Поняла меня?

— Я же говорила, никого кроме тебя.

Никогда до этого, никогда после. Стоило раз столкнуться, как он своей мощью остальных убрал. Ни смотреть не могла, ни любить. Каждый мужчина, каким бы чудесным не был, имел главный недостаток. Он не был Царём. И это всё остальное перекрывало. Сразу интерес терялся, нутро вырывая. Мне только он нужен был.

Со взглядом ледяных глаз голубых, которые словно иглами моё тело пронзали. Улыбкой лёгкой, которую не всегда разглядеть получается. Даже эти пытки, когда он во мне, но не двигается, любила. Ненавидела и любила одновременно. Как самого Царя, который даже в мыслях мне покоя не давал. Заполнил всё собой, забирая меня в свои владения.

— Потом тоже, — припечатывает, едва бёдрами двигая. Выходит из меня, а затем коротким рывком наполняет. Стону, словно по самым нервам бьёт. — Ты к ней не вернёшься работать.

— Это не тебе решать.

Перечу мужчине, хотя до этого была на всё согласна. Лишь бы двигался, лишь бы меня до края довёл. Но Царь опасные игры заводит, словно старается меня всего лишить. А потом, когда я окажусь без брони и поддержки чужой, он тоже уйдёт. И я останусь в одиночестве подыхать.

— Так ты и решай, Мир, правильно решай, — я непроизвольно начинаю сжиматься вокруг него. Мышцы сами по себе работают, их сводит от того, что мужчина во мне без движения находится. — Ты не будешь работать на Арабину.

— Я сама решу с кем мне работать. И ты разговор слышал, я её должна две ночи при любом раскладе.

— По-другому расплатишься. Сколько? — спрашивает вдруг, лица касаясь. — Сколько тебе нужно в месяц, чтобы больше в эту херню с клиентами не возвращаться?

— Что?

— Назови свою цену, Мир, и получишь прямо сейчас на карту перевод. Просто скажи, сколько ты стоишь.