Глава 55. Царь

Её встряхнуть хочется, вправду заставить сказать. И рассмеяться горько от того, какую ложь Мира сказать мне пытается. Но я себе обрываю, сильнее в своих руках девушку сжимаю.

Мысли хаотично крутятся, покоя не дают. Если бы, блять, поверить можно было по щелчку пальца. Захотел и всё. Нет вопросов, нет сомнений. Но я говорил ей, что поверю в любой бред, что она скажет. Верю.

Но вдох глубокий делаю перед тем, как кивнуть. Презумпция невиновности блядская. Пока мне доказательств на стол не бросят, что Мира солгала, не буду в ней сомневаться. Себя сожру заживо в попытках понять, что с ней было, но девушке незачем знать.

Я обещал и выполню это.

Верю тебе, Мир, верю.

— Но ты обещала ей две ночи? — понять пытаюсь, разобраться.

— Отчёты по финансам сделать, девочкам помочь и прочие мелочи. Арабина же по ночам работает, вот я и помогаю ночью.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Хорошо, — смеюсь легко. Забираюсь руками под плед, прижимая к себе дрожащую девушку. — Я поеду с тобой, не против? И хоть сегодня начнёшь ей долг отдавать. Пошли в дом, Мир. Заболеешь же.

— Мне не холодно.

Отрезает, но при этом вижу, как дрожит. Обнимает за шею, натягивая на нас двоих плед. Жмётся и дышит часто, пряча от меня лицо. Губами прижимается к шее, трётся о щетину.

Нежная такая, хрупкая сейчас. Ни капли нет в ней от той девушки, которой Мира была всё это время. Маски растеряла словно, а новые я не позволяю ей надевать. Хочу, чтобы со мной настоящей была.

— Мир.

— Ну что?

— Ничего, — кажется, самые важные слова проглатывая. Но собираюсь на неё сейчас давить, когда только успокаиваться начала. — Точно не хочешь в дом?

— Нет, иди, если ты замёрз.

Упрямая, как баран, блять. Подхватываю на руки и несу в дом. Мира ворчит и высказывает мне много, пока я к кровати добираюсь. Опускаю её на ноги и, до того как успевает сбежать, в одеяло закутываю. Двуспальное, огромное. Мира на облако становится похожей.

— Макс!

Кричит, когда обратно на балкон выношу, цепляя ещё одежду по дороге. Пыхтит зло, губы поджав. Но края поправляет, сильнее кутаясь. Глаза закатывает, но меня уверенностью берёт, что ей этот манёвр понравился.

— Я тебе не твоя игрушка, чтобы меня так таскать.

— Не игрушка, Мир.

Опускаюсь перед не на колени, находя в этом «облаке» босые ступни. Пиздец ледяные. А она продолжает втирать, что ей нормально. Натягиваю тёплые носки, оттягивая край на резинке. Мира вскрикивает, но не отталкивает. Позволяет с другой ногой повторить. И даже смирно пережидает, что обратно на себя затягиваю.

Не получаются на себя усадить, но девушка по-другому решает. Укладывается головой на колени, в кокон превращается. В маленький комок, который защищать хочется.

По волосам её веду, перебираю. Вижу, как глаза прикрывает и расслабляется заметно. Хер пойми, простила мои грубые слова или просто притихла.

Не хотел грубить, шлюхой называть. Вырвалось от мысли, что она опять в то болото блядское вернётся. Я шарил, что это всё когда-то закончится. С Вишняковым решать что-то нужно, особенно после херни, что он со складом подсунул.

Только Мира меня тормозит. Факт, что сам себя подставил. Нужно было реальные сроки рисовать. На полгода, год. На всю, блять, жизнь договор заключить.

В Мафиоцци, блять, превращаться начинаю. Эрик на сделках помешанный, не зря его Дьяволом прозвали. Любому контракт всучит и сдерёт три шкуры за каждый проеб. У него поучиться нужно было, как правильно условия прописывать.

Потому что сейчас, стоит Вишнякова убрать, Мира сможет уйти от меня. И она же, блять, уйдёт. Даже если сейчас со мной ей хорошо, если не ненавидит, всё равно не останется со мной. Понимаю, что так не нормально отношения строить.

Но хер там отпустить смогу, пока прочно к себе не привяжу. Пиздец какие хреновые мысли появляются. Пластырь этот дебильный сдёрнуть и в постель утащить.

Хорошо, блять, постараться. Не хотел никогда детей заводить, но с Мирой, на удивление, не против. Только шарю, что сейчас это лишним будет. Ей бы реально сначала разобраться с прошлым, а после можно уже о будущем думать.

— Нравится вид? — спрашиваю, чтобы тишину сгладить. Беседу продолжить, больше вопросов задать. — Скажу пацанам, завтра здесь обогреватель поставят. И сиди сколько влезет.

— Спасибо. Лес красивый. Не могу вспомнить, когда на природе последний раз была. Сейчас, — хмурится, а затем смеётся коротко. — Когда ты меня из озера доставал. Ты тогда правда собрался меня отдать?

Заводит старый разговор, к которому я не был готов. Потому что, блять, собирался. Решил, что нехрен из-за шлюхи бизнес терять, предложения выгодные. Поиграть с ней хотелось, уничтожить, задеть хоть раз. А в итоге не смог её к Вишнякову отправить.

Если бы потом вся правда о Мире всплыла, лично бы пулю в висок пустил себе. Что отдал Вишнякову девушку, которая не была ни в чем виноватой. Просто, блять, ситуация хреново сложилась. А я не шарю, как разгребать и стоит ли вообще.

— Спасибо, — ладошку с-под одеяла высовывает, к моей руке тянется. Накрывает легко, сжимает. — Я бы… Я не прожила бы долго у него. Он меня пугает жутко.

— Я понял уже. И решу с ним. Вишняков к тебе не приблизится больше. Об этом я позабочусь. И ещё один пункт для обсуждения. Твой Тигран.

— Нет. Я не прекращу с ним общаться. И он не «мой».

Ещё бы он был Миры. От одной мысли беситься начинаю и думаю, что лучше бы мажору малолетнему подальше держаться. Мира нашла в нём что-то, а мне, походу, надо учиться ревность сдерживать.

— Не прекращай, — не могу ей этого запретить. Конечно, прикрывшись блядским соглашением, я всё могу. Но не хочу её ещё больше ломать. — Но познакомишь меня с ним. Хочу знать, с кем ты там дружишь.

— Я же не прошу с твоими подругами знакомить.

— У меня нет привычки дружить с девушками, Мир. А с теми, с кем дружу, легко познакомлю. Девки Пули, Зверя и Клыка. Последнюю ты помнить должна, Арина. Вы виделись с ней. А хочешь, завтра соберёмся? На природу выедем, шашлыки сделаем?

Предлагаю внезапно. Обычно в последнюю субботу месяца встречаемся, но ждать желания нет. Не думаю, что пацаны против будут. Только заранее с ними перетереть нужно, чтобы Мире не говорили лишнего. Кем бы она не была и чтобы в прошлом за херня не творилась — сейчас она моя. И хер там кто-то может её обидеть.

— Хочу, — бормочет сонно, улыбаясь, когда продолжаю шею тонкую ласкать. — Только твои друзья меня не любят.

— Они своих девок пускай любят, а не тебя. Ты мне нравишься, этого достаточно.

— Нравлюсь? — переспрашивает довольно, будто не понятно, что не просто так с её проблемами ебусь.

Если сейчас под «нравишься» подразумевают любовь, то да, детка, ты охренеть как мне нравишься.