Глава 64. Мира

— Голодный?

Спустя вечность спрашиваю, когда в себя прихожу. Вспоминаю, кто я такая и как дышать нужно. Жмусь к Царю, не желая на пол упасть. Диван широкий, но вдвоем сложно тут уместиться. Приходится практически на мужчину забраться. И не сказать, что от этого кому-то хуже.

— Голодный, — мужчина кивает, но взглядом по телу проходится. — Охренеть, какой голодный.

— Макс! — вскрикиваю, когда груди касается. — Я о еде.

— А я сразу к десерту.

Цепляет пальцами подбородок и мою голову запрокидывает. Прижимается поцелуем жадным. От которого всё снова желанием наливается, духотой, жаром. Лишь отвечать ему получается, прикусывать его губу и наслаждаться гортанным рычанием. От него вибрация по телу идёт, все барьеры расшибая.

Тянусь навстречу, не давая поцелуй прервать. Наслаждаюсь тем, как дыхание его учащается и хватка крепнет. Макс реагирует так же, как я на него. Желанием поглощающим.

— Макс.

Стону его имя, когда мужчина тянет сосок. А затем прячу лицо у него на груди, когда урчание живота весь момент портит. И стоит, спустя вечность, посмотреть на мужчину, как он серьезным становится.

— Ты не ела?

— Я же сказала, что тебя ждала.

Макс мягко от меня отстраняется, перекладывая с себя на жесткий диван. Или он таким кажется, потому что на мужчине лучше лежать было? А сам Царь подхватывает джинсы и на голое тело натягивает.

— Сейчас будем ужинать.

— Не хочу, давай просто полежим? — пытаюсь ухватить его ладонь, но мужчина остаётся непреклонным. А мне бы хоть раз с ним тишиной насладиться. Без спешки и взгляда на то, как он уходит постоянно. — Макс.

— Мира, — передразнивает и отходит к холодильнику. Мне ничего не остаётся, как накинуть шелковый халат и отправиться за ним. — Будешь вчерашнюю лазанью?

— Я не голодна, — Макс выразительно смотрит на живот, который предателем заделался. — Немного только. А осталась кальмары?

— Остались.

— И гранатовый сок?

— И гранатовый сок.

Улыбаюсь довольно, доставая стаканы с верхней полки. Царь меня к готовке не подпускал, доставкой пользуясь. А у меня времени и не было, почти весь день в университете проводила. Хоть до сессии ещё два месяца, некоторые преподаватели начали звереть уже сейчас. Загружали, а мы с Тиграном справиться старались.

Оказалось, если делить задания на двоих, то не так страшно учиться. Не уверена, что именно юристом хочу быть, но сейчас мне это нравится. Может, я наконец пойму, чем заниматься хочу. Вроде выросла давно, а что делать с жизнью ещё не поняла.

— Как встреча с Кирой? — Царь невзначай интересуется, когда загружает морепродукты в микроволновку. — Ты же на сегодня записывалась?

— Ага.

Обещанный Максом психолог оказался не таким, каким я представляла. Ожидала скрипа ручки о бумагу, цепкого взгляда и шаблонного вопроса «поговорим о детстве». Но Кира была немного старше меня, а в общении приятной и спокойной. Мы не говорили ни о Царе, ни о моей семье.

В понедельник обсуждали университет, сегодня мои увлечения рисованием. Вместо разговоров о потери ребёнка, мы вдвоём забрались на диван с ногами и смотрели разные художественные конкурсы, в которых я могла бы принять участие.

— И что вы обсуждали?

— А тебе не докладывают? — достаю графин с соком и даже не успеваю развернуться, как мужчина его тут же забирает. — Я думала ты всё обо мне знаешь.

— Во-первых, я тебе обещал, что это только твои разговоры и лезть не буду. Во-вторых, Кира не треплется даже за деньги. Я уже старался, когда у сестры погиб муж. Хотел понять, как она, а Кира выставила меня за дверь.

— Значит, если бы она рассказывала о пациентах, то ты бы спросил? Нарушил обещание?

— Возможно, — честно кивает, прижимая меня к барной стойке. Проводит рукой по волосам и нежно касается лица. Настолько остро это прикосновение бьёт по чувствам, дрожью пробирает. — Поэтому именно Киру и выбрал. Я многие бы сделал, чтобы узнать твои мысли. Мог сорваться и надавить на психолога, желая убедиться, что у тебя всё нормально. Так что да, Мир, я бы нарушил обещание. Но сделал всё, чтобы не допустить этого.

— Спасибо, — тянусь к нему навстречу, прижимаясь к сухим губам. — Для меня это важно. Но сегодня мы только разбирали мужчин из тиндера и планировали свидание.

— Чего вы делали?!

Царь рычит, давя на меня своим телом. Кусает губы, запускает пальцы в волосы, не давая отстраниться. А я наслаждаюсь тем, как он ревность выплёскивает. Так легко на провокацию ведётся. Всю свою натуру показывает, сжимая в своих объятиях. Таких жарких и родных, что меня ломает моментально. В желе сплошное превращает.

— А что, нельзя?

Невинно глазами хлопаю, пока внутри всё теплом наливается. Тигран повторял, что ревность это плохо. Очередной виток контроля, которого мне и так хватало. Но ничего с собой поделать не могу. Это моё доказательство того, что не безразлична ему. Что так же нужна, как он мне. Мой личный Бог и Царь, воздух, без которого загибаюсь.

— Ты — моя, — припечатывает этой фразой. Поцелуем впивается, губы кусает. Будто клеймо ставит, а я радо принимаю его. — Поняла меня?

— Нет, — упрямо головой машу. — Не дошло пока. Может…

— Без может. Моя.

— Тогда докажи это.

— Сейчас еда вся остынет, пока ты играешься.

— Тебя ужин больше меня волнует?

— Блять, — подхватывает, закидывая себе на плечо. Только вскрикнуть успеваю, когда вдруг вишу вниз головой. — Доведешь меня, Мир. Нарываешься и нарываешься.

Нарываюсь. Остро, откровенно, по краю танцую. Пытаюсь за вечер наверстать его отсутствие. Царь всё больше на работе пропадает, а я забыть успела, как без него живётся. И каждую секунду близости для себя урываю, чтобы вспоминать потом.

Прикрываю глаза, когда меня переворачивают на постель. Царь удивительно мягко опускает, наваливаясь сверху. Постоянно своим весом придавливает, чтобы ощущала. А я только за плечи его хватаюсь, наслаждаясь подобными моментами.

– Твоя, — произношу внезапно даже для самой себя, все чувства вкладывая. Не могу о любви сказать, признание горло сдавливает. — Твоя, Макс.

— Конечно моя, — кивает, будто другого ответа не ожидал. Но целует долго, шею ласкает. Пока внутри гореть всё не начинает. — Моя Мира.

— А ты… Ты…

— А я твой.

И мне этого хватает. Вместо всех слов, извинений, разборок. Короткая фраза, от которой сжимается всё. Огнями взрывается, фейерверками, вспышками. Словно на атомы разрывает, заполняя каждую клеточку безграничным счастьем. Удовольствием от слов Макса, того, что они значат для меня.

Это признание, но для меня оно важнее.

Только злой внутренний голос издевается. Спрашивает, как долго он будет моим. Насколько в этот раз удастся урвать для себя любви. И что будет, когда всё закончится. Когда Вишняков уйдёт, сделка разорвётся. И тогда… что?

Как окажется, совсем скоро я это узнаю. И Боги смеются над моей верой, что ответ мне понравится.