Глава 65. Царь

Моя глупышка дышит тяжело и жмётся ко мне. Забирается практически сверху, прижимаясь губами к рисунку на плече. Дрожит после оргазма, тихая и разморенная.

Моя.

От осознания этого кроет постоянно. Повторяет признание, опуская взгляд. У Миры на коже расцветает непривычный румянец, а ресницы трепещут в смущении. Охрененная просто.

И спрашивать умудряется, её ли я. Да я блять её с первой встречи, когда такая тихая и наивная наткнулась на меня. Уронила сумку, разбросала кисти для рисования. И смотрела, словно я эти кисти спиздить хочу. Хотел, но не кисти, а её саму. Запереть бы где-то и не выпускать. Нехрен остальным на моё смотреть.

— Как в универе дела? — перебираю влажные волосы и самый дебильный вопрос задаю. С Мирой уютно молчать, нет мыслей левых и желания болтать. Да только она много надумать могла, нельзя ей лишний раз мысли гонять. — Как твой Тигран?

— Не мой, но хорошо. Мы почти доделали проект, так что скоро будет легче. А ещё баб Валя попросила заменить её на лекции, она к маме уезжает на пару дней. И…

Мира болтает много, но тихо. Бурчит, не переставая касаться. Жмётся сильнее, пуская вибрации по телу. Члену поебать, что дважды уже кончил. Снова оживает, желая в девушке оказаться. А та, блять, словно не замечает этого. Водит пальцами, закидывает ногу.

Реальное доказательство того, что Мира не была с другими. Не шарит, как собой на других влияет. Как сразу мысли выбивает, стоит ей потянуться и грудь шикарную выпятить.

— За брата ничего не слышно? — спрашивает невзначай, взгляда не поднимая.

— Нет.

За труп Мире так и не говорил. Пока люди Веры окончательно не проверили, не о чём базарить. Только лишний раз девушку волновать. Ожидание, кого на самом деле Вишняков пришил.

Мира последние дни Тима исключительно братом называет. Имя не вспоминает, прошлое. Словно поводы все убирает, чтобы я не ревновал лишний раз. А затем сама нарывается, за других мужиков базаря.

Не её вина, что у меня мозги повернуты. Миру к психологу отправил, и сам таскаюсь. Как баба проблемы свои вчера обсуждал, пытаясь зашарить, как дальше быть. Многое поменялось, быстро решилось. Вроде радоваться нужно, что проблемы решены. Да только итог хреновый будет.

— Брат хорошо умеет прятаться, — Мира зевает, а я шансом пользуюсь. Разговор тяжелый перенести. — Я пока не поняла, как на него выйти. Если он… Если он жив ещё.

— Разберёмся, Мир. Мои пацаны ищут его, что-то да найдут.

— Спасибо. За то, что помогаешь. Это для меня важно, правда. Просто знать, что с ним всё хорошо.

— Когда мы Тима найдём, я ему врежу. Предупреждаю, чтобы истерик не было.

— У меня не бывает истерик, Макс. И за что ты его бить собрался?

— За то, что тебя подставил. Ты ко мне должна была обращаться, чтобы защиту получить. Сам смылся, а тебя подставил.

— Так бы двоих поймали и толку? А ты бы его под защиту не взял точно, — смеётся тихо, будто, блять, ситуация не самая хреновая в мире. — Всё же решилось. И разве сейчас плохо?

Смотрит на меня внимательно, ответа опасаясь. Точно глупышка, которая очевидного не замечает. Или разучилась, после наставлений своей чокнутой мамаши? Но это ещё исправиться, не дам больше никому её в обиду. Настрадалась, хватит. Я от всех уродов тебя, детка, огражу. Даже если одним из этих уродов буду я сам.

— Лично я доволен.

Обхватываю её затылок и тяну к себе. Оставляю короткий поцелуй на виске, а после притягиваю. Впиваюсь жадным поцелуем. Сминаю губы, скольжу языком. Пробую Миру на вкус, пока она задыхаться не начинает. Стонет сладко, прижимается ближе.

— Макс.

И так охренительно мое имя на выдохе произносит. Растягивая, лаская. Сильнее возбуждением шпаря.

— Мы же только что…

— И что? Кажется, ты и так готова, — пальцами по смазке её скольжу. На два пальца толкаясь, чтобы губы мои кусала. — Пиздец влажная.

— Ну Макс, — всхлипывает недовольно, а сама насаживается. — Я тебя ненавижу!

— Кажется сейчас ты меня очень сильно любишь.

Обвожу клитор по кругу, надавливая. Губами грудь манящую прихватываю. Ласкаю, пока сжиматься не начнёт. Захлёбываться стонами и криками, только моё имя повторяя.

Член ломит возбуждением. Без промедления в неё толкаюсь. Забрасываю ноги охрененно длинные на себя и двигаюсь резко. Нет даже сил на привычную игру с ожиданием. Сейчас всего выворачивает, вся кровь вниз стекла. Бурлит из-за девушки одной, которая так сладко поцелуем вжимается. Своими ноготками царапает, ухватиться стараясь.

— Макс. Макс. Максмаксмаксмакс.

Мир до темноты сужается. До двух янтарных точек её блядских глаз. А потом отпускает резко, когда тело волной приятной накрывает. Все, сука, силы уходят. В матрас упираюсь, чтобы окончательно на девушку не завалиться. Хотя пиздец как хочется. Прижать собой, чтобы не выбралась. Вечность подо мной была.

— Ты тяжелый, — бурчит, но не отпускает. Сама ладошками обхватывает, сдвинуться не давай. — Хорошо так.

— Хорошо, — вдох делаю, как перед шагом в пропасть. Обрубать всё сразу нужно. Не сопляк, чтобы от реальности бегать. — Мир, я с Вишняковым решил всё.

Мира хмурится, но ничего не говорит. Минуту информацию переваривает, а затем её лицо каменной маской становится. Кажется, что с каждым днём она забывает всё больше, как эмоции под контролем держать. Почти не закрывается от меня, легче её читать становится.

Во избежание проблем, сильнее на неё наваливаюсь. Мира непредсказуемая, на одно и то же может неожиданно отреагировать. Сегодня спокойно воспримет, а завтра попытается сбежать. А нам адекватно нужно всё решить, как бы хреново не было.

— Как решил? — спрашивает в итоге, кусая губу.

— Не убрал, хотя хотелось. Ему сейчас не до тебя будет. Поверь, детка, когда он все проблемы разгребет, старческий маразм сотрет твоё имя из его памяти. У него в машине наркоту нашли. И дома много чего интересного будет.

— Это не поможет. Нельзя просто Вишнякову подбросить что-то и ожидать, что это всё решит.

— Кто сказал, что это было просто? Но у меня связей хватает, чтобы организовать всё.

Мира вертится подо мной, освободиться желая. И мне приходится отступить. Падаю на свободную половину кровати и жду, что она дальше сделает. Как бы удержать её не хотелось, я не имею права на неё давить. И знаю, что дальше сделать нужно. Одни, блять, сеанс у психолога мозги прочистил знатно. То, что давно знал, принять получилось.

Девушка тянет на себя одеяло, словно чего-то там рассмотреть не успел. Всё её тело для меня на ладони. И созвездие родинок на бедре, и мелкий шрам на правой щиколотке.

— Что ты сделал? — спрашивает таким тоном, словно я деревню стариков расстрелял. — Макс.

— С Цербером договорился. У Вишнякова охраны не осталось, а без этого легко было подбросить наркоту, оружие и документы нелегальные. Нашлись знакомые журналисты, которые обыск засняли. Уже сегодня по новостям крутить будут. Депутат Вишняков оказался плохим. Какая неожиданность.

— Он разве не докажет, что наркотики чужие?

— Наркота тоже от Цербера. А на него ничего не повесить. Плюс, генерал ФСБ на него работает. Всё организует.

— Ты — идиот, Макс.

Мира подскакивает, скидывая на меня покрывало. Сама кружит по комнате. Надевает мою футболку и стягивает волосы в хвост. Сразу домашняя, моя. Но недовольна чем-то, фыркает и глаза закатывает. Привычным движением тянется к сигаретам, пока не вспоминает, что бросили.

— С Цербером нельзя связываться. Он же… Боги, у тебя же проблемы будут из-за него. Он худший вариант, у кого можно было помощи просить.

— Мир, я сам буду со своими делами разбираться. К тебе больше никто не полезет, остальное — за мной.

— Конечно за тобой, — растягивает губы в сучьей улыбке, но быстро запал теряет. Забирается обратно ко мне, сжимая мою ладонь. Переплетает наши пальцы и только на них смотрит. — Это не… Ты обещал, что решишь мои проблемы. Но не так же. Цербер это слишком опасно. Хера с два у тебя есть причины сейчас улыбаться, Макс!

На самом деле причина сейчас сидит рядом и истерит. Непривычно мечется и вздыхает тяжело. И это охрененно. Своими упрёками заботу показывает. Волнуется за меня и переживает. Не радуется, что с Вишняковым покончено, а злится, что мог себя подставить.

Моя смелая самоотверженная детка.

— Мир, — улыбку не получается стереть. Бешу её этим и наслаждаюсь. — Я свои риски оцениваю. Цербер не попросит ничего такого, что я не смогу выполнить. Его правая рука, Халид, брат Зверя. Всё порешали почти по-семейному. Или ты бы хотела в итоге к Вишнякову попасть?

— Ты мог у меня спросить стоит ли оно того.

«Стою ли я того».

Миру оказывается до безобразия просто читать, когда шифр знаешь. Вся её неуверенность, боль и прошлое как на ладони. Даже если бы лгать пыталась, больше не получится.

— Определенно стоит, — утягиваю на себя, усаживая сверху. — Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Остались ещё мелкие рыбехи, с ними долг скоро закрою. И к тебе больше никто за долгом не придёт. Тим твой тоже, считай, больше не под прицелом. Может возвращаться.

— Я не знаю, где он. Правда. Но Макс…

— Тема закрыта. Уже не поменяешь. И ты на брата могла давить, не на меня. Я сам решения принимаю и с тобой не обязан обсуждать методы.

— Не обязан.

Кивает, а затем губами прижимается. Легкий поцелуй, невесомый. Но вкладывает туда и страх, и благодарность. И дохрена других чувств, которые в ней плещутся.

— Спасибо.

Не благодарила бы так, зная, куда дальше разговор завернёт. Даже не десятая часть того, что обсудить нужно. Хер там счастливо этот вечер закончится. Это я шарил ещё в тот момент, как в квартиру заходил.

— К Новому году, как и обещал, полностью всё решу. Основная проблема с Хаджиевым, он сейчас опять заграницу улетел. Когда вернётся — лично всё обсудим. А так, ты свободна, Мир.

— Ты так быстро всё решил, — улыбается искренне. — Все ещё голодный? (3303c)

— Ты не поняла, Мир, — не даю ей подняться. Тяну обратно на себя, вдыхая аромат граната и геля для душа. Возможно в последний раз. — Я решил всё с Вишняковым.

— Царев, это я поняла и…

— Нет. Не поняла. Ты теперь полностью свободна. От долгов и от меня. Наша сделка сегодня закончилась, детка.