Глава 66. Мира

Наша сделка закончилась.

Я этих слов ждала с самого начала. И боялась их тоже. Потому что всё было понятным, простым. Сделка, и мы вместе. Никаких мыслей дурацких, планов. Никаких сомнений и страха, что окажусь ненужной. Больная причина быть рядом, но она была.

А сейчас Царь всё отбирает. Одной фразой рушит. Мог же промолчать, забыть о том, какие сроки сделки были. Я бы не вспоминала, он тоже. Кому какое дело, что всё на Вишнякове было завязано.

А теперь угрозы нет.

Сделки тоже.

И я почти уверена, что Царя у меня тоже нет.

Киваю на его слова, показывая, что поняла. Хотя у меня в голове сумбур творится, хаос сплошной. Он так намекнул, чтобы я скорее вещи собирала? Или хотел, чтобы я рядом была просто так, без причин? Второе, Боги, пожалуйста, пускай будет второе.

— Я поняла, — в слух произношу неожиданно твёрдо. — Сделка закончилась.

— Закончилась.

— Хорошо, — ничего хорошего. Разве мужчина не видит, что мне нужны объяснения? Ориентир, чтобы понимать, как дальше быть. — Хочу кофе.

Впускаю горячие ладони Макса и поднимаюсь с кровати. Мне нужно кофе и немножечко мозгов. Потому что с моими у меня не получается думать. Я верю, что не была развлечением для него. Это понятно, не настолько запутана в себе.

Макс бы не стал имя своё называть просто так. Выпалил, лишь бы не обижалась. И с друзьями познакомил, снова. Пикник этот, совместные вечера. Почти как тогда, пять лет назад. Только острее и лучше, спокойнее. Практически семейной парой себя почувствовала.

Я дорога ему.

Надеюсь.

Но Макс ничего не говорит, а я не спрашиваю. Не рискую задать вопрос о наших отношениях и том, что будет дальше. Лучше так, без обсуждения рядом быть. Меня статус никогда не волновал. Это маменька над штампом в паспорте тряслась, а мне — всё равно. Печать, поверх которой можно другую сделать. Бумага горит легко, а мне другое важно.

— Сделай и мне, — Царь прижимает ко мне, пока над кофемашиной колдую. Воду заливаю и зёрна достаю. Утыкается подбородком, дышит медленно. А я в коконе его рук сгораю. Почти как феникс, но не уверена, что воскреснуть смогу. — Так ты теперь преподаешь?

— Заменяла пару лекций, это не считается. А что? У тебя очередная фантазия с универом?

— Ещё скажи, что прошлая тебе не понравилась.

Улыбаюсь, потому что отвыкла ему врать. За такой короткий период времени про все щиты забыла, барьеры. Как открытая книга перед ним, которую Макс с удовольствием листает.

Тигран мне долго вспоминал за тот раз. Когда Царь утащил на верхний ряд и доводил во время лекции. А после припечатал в кладовке, чтобы закрепить материал.

Не знаю, можно ли назвать Тиграна другом. Мы общались только в университете, не знали ничего друг о друге. Так, мелкие детали, неважные, не личные. Но при этом с ним удивительно свободной себя чувствовала. Не так, как с Тимой. Тот всегда смотрел так, словно знает меня от и до. Каждую мысль и желание, и знал, как лучше будет.

С Тиграном такого нет. Он ничего обо мне не знает, даже маску стервы ни разу не видел. Хотя я последнее время сама забыла, как та выглядит. Волосы не подкручиваю, а тюбик красной помады куда-то исчез. Даже не заметила сразу, только когда порядок наводила. И совсем не расстроилась.

Ощущение появляется, что именно у меня не получается нормальные отношения строить. Во мне вся суть. Макс, Тим, Тигран. Каждый своё место в жизни занимает. И с каждым я разной себе кажусь. Кажется, что настоящая только с Царем. Но не уверена, насколько. Какая я за своей шелухой, была ли когда-то другой.

Потому что сарказм на автомате, а каждое движение вызубренное. И я не знаю, чего хочу. Ни от себя, ни от мужчины.

Ты только не прогоняй меня, Царь, пока я не выясню.

Не озвучиваю этого, потому что не важно. Потому что «не прогоняй» ко всей жизни относится. Ещё немного, совсем чуток. Надышаться им, насытиться. Будто это возможно вообще.

А после…

Я бы как-то вспомнила, как без него жить. Сложно, больно, за масками и защитой. Выжила тогда, смогла бы и сейчас. Лишь бы знать заранее, готовой быть.

Потому что Царь не говорит, что мне пора уезжать.

Но и не просит остаться.

Будто я шаг в пропасть сделала, и время замерло. Полечу вниз или в последний момент меня дёрнут назад, не давая разбиться. Жду и жду, в невесомости, в ожидании крушения.

— Разогреть ещё раз морепродукты?

— Нет, и так сойдёт.

Маменька бы убила за подобное. Но мы забираемся за барную стойку, не взяв приборов. Пальцами цепляю кольца кальмаров в кляре и не думаю, насколько это по желудку ударит.

Мы едим, болтаем о всякой ерунде. Поздний ужин, словно тысячи таких до этого было. В квартире жарко, Макс на всю отопление включает. Октябрь к концу подходит.

Вдруг подсчет включается, осознанием бьёт.

Две недели.

Я с Царем всего две недели. Так мало, так много. Всё десятки раз поменялось, перевернулось. От ненависти больной до принятия своих чувств. Будь я чуточку смелей, смогла бы сказать, что люблю его. Неправильно, может, не совсем нормальной любовью. Я искалечена и сломлена, я никогда не стану обычной. Без привычки шею запрокидывать, искать слабые места, чтобы ударить. И в любви признаться тоже не смогу.

Правду тогда на пикнике сказала. Ни разу никому не говорила до Царя, после не смогу. Даже ему самому. Потому что наставление маменьки прочно в голове сидит.

Не признавайся, Мирослава, в любви. Станешь неинтересной добычей, сразу мужика потеряешь.

Мне кажется, что я Царя в любом случае потеряю. Что с признаниями, что без них. Его не удержать игрой и ложью, и собой настоящей тоже не удержать.

— Хватит хмуриться, — произносит легко, подливая мне гранатового сока. — О чём задумалась?

— О всяком, — у меня так мысли скачут, с темы на тему, что объяснить не получится. — Надо будет подготовить лекции и проверить работы. Фу, звучу как занудный препод.

Макс смеётся, а я любуюсь им. Прячу взгляд за стаканом, но смотрю. На его плечи широкие, улыбку, взгляд. Как трясётся едва, смеясь над моей штукой. И волосы лохматит, которые уже совсем отросли.

— У тебя бы я ни одной лекции не пропускал.

— И каждую мешал бы проводить, да?

— Естественно. Нужен мне это право, когда преподша с такими длинными ногами. Кстати, а как студенты отнеслись к замене?

— Да нормально, там первокурсники, они боятся всего на свете. И моя группа, которая боится меня. Я большую часть времени за трибуной, в брюках и приличной блузке.

Добавляю, понимая, о чём Царь спрашивал. Тигран правильно говорил, что ревность и контроль не хорошие показатели. Это важно, это опасно. А я как мотылёк лечу на огонь, потому что ярко. Доказательство, что волную его. Хуже было бы, если бы не ревновал. Не интересовался совсем.

А так…

Мы забираемся на диван, под плед. Максу звонят, но он не отходит от меня. О чём-то переговаривается с Димой, который к работе вернулся. Распоряжение отдаёт, пока я украдкой заказ Царя выполняю. Рисую его, начиная с голубых глаз. Брови густые, нахмуренные. Шрам на подбородке незаметный, который борода скрывает.

Мы говорим о многом, но ничего важного для меня. Словно забылся разговор о Вишнякове и сделке. Но Царь никогда ничего не забывает, я это хорошо выучила.

О городе говорим, архитектуре. Новостройку в центре обсуждаем, загородный комплекс Царя. Я слишком увлечена прорисовкой тёмных прядей, чтобы подвох учуять. Отвечаю, не задумываясь, хотя надо было.

— Любишь тот район возле парка, Мир?

— Ага, — цвета добавляю, оттеняя татуировки на планшете.

Макс кивает. Снова звонит, о чём-то говорит. Он не отходит, но его слова туманны. Не вслушиваюсь, просто близостью наслаждаюсь. Жаром его тела, мышцами накачанными.

— Значит, тебе понравится там жить. Квартиру снимут в течении часа.

— Что?

Оказывается, что крушение неизбежно.

Я той же ночью переезжаю.