Глава 68. Мира

— Царь не появлялся?

— Сидела бы я тут, если бы этот сукин сын появился?

Я фыркаю, но смягчаю тон. Кира не виновата в том, что у меня личная драма. Взрослею, как хотел Царь, становлюсь самостоятельной. Только это не уменьшает того, что мне обратно хочется.

В нашу квартиру, сидеть на балконе укутанной в плед теплый. Смотреть на лес, рисовать в планшете. И к Максу жаться, нужной себя чувствовать. Я понимаю, что он хоть раз правильно пытался поступить. Постоянные разговоры с Кирой помогают в этом.

Сжимаю в пальцах, чувствуя себя действительно брошенной. Царь обещал, что мы встретимся через два месяца. Решение примет. Срок почти закончен, тридцать первое декабря. А его всё нет.

Я жду Царя. И его друзья тоже ждут, в Праге.

Мы с Ариной продолжаем общаться, как бы это странно не выглядело. Просто горим, она рассказывает о переезде и беременности. Я бью себя по губам, чтобы не узнавать о Максе.

Так и живу.

Оказывается, что у меня много свободного времени. Когда не постоянно рядом с Максом, не убиваюсь на учебе — я теряюсь в тишине. Макс хотел, чтобы я сама принимала решения. Чтобы ни от кого не зависела, была самостоятельной. И первым, что я делаю — нахожу курсы с графического дизайна. Так проще, безопасней.

После злюсь, и на себя, и на мужчину, находя занятия по живописи. С мольбертами, красками и мозолями на пальцах от кисточек. И когда я рисую, как-то забывается о расставании, том, что Тим так и не вернулся. Все проблемы остаются за дверьми студии.

Можно ли назвать это взрослением — я не знаю. Но наслаждаюсь теми крупицами счастья, что у меня есть. Я не умираю без Макса, как пять лет назад. Не страдаю и внутри не ломаюсь раз за разом.

Я просто жутко, невыносимо скучаю.

Макс не нужен мне, чтобы быть счастливой. Я понимаю это. Кира проговаривает, Юнна убеждает. И я сама это понимаю. Я смогу жить без него, наслаждаться жизнью.

Не легко, не просто. Но смогу.

Вот только не хочется.

— Ты приняла предложение Тиграна? — Кира никогда не настаивает и не дает советов. Но за друга уже третий раз переспрашивает, ненавязчиво. — Как будешь праздновать Новый год?

В одиночестве, очевидно.

— Встречусь с матерью.

Её инициатива, которой я подчинилась. Маменька захотела поговорить, а я решила не бегать от проблем. Первый ужин прошел ужасно, второй тоже. Но постепенно мы начинаем вспоминать, что такое нормальный разговор.

— Закажу доставку.

Потому что я всё ещё не готовлю. Приняла этот факт и не возвращаюсь к нему. Мне не нравится торчать на кухне, значит и не должна. Я постепенно избавляюсь от всего, что раздражает меня и волнует. Неправильные устои в голове, короткие платья, каблуки. В кроссовках удобнее, а собранные волосы не лезут в глаза.

— Я не особо люблю Новый год, чтобы праздновать его. А в шумной компании не хочу быть так точно.

— Расскажешь, почему?

— Я не прощу Царя, если я встречу этот праздник в одиночества.

— Никто же не говорил тебе быть одной, Мир.

— Он сказал — два месяца. Прикрылся благородством и бросил меня.

— Мир.

— Знаю, что не бросал, — кручу в руках карандаш, чтобы себя занять. — Но у меня именно такое ощущение. Что не нужна, не волную больше. Если бы он любил, то не отпустил бы так легко. Верно?

— Я не могу тебе сказать, что он чувствовал, когда это делал. Давай так, а ты бы в каком случае отказалась от Царя?

— Ни в каком.

Я портрет Киры рисую, потому что устала. Я глобально устала и хочу только спать. А ещё встретится с Юнной, которая прилетает сегодня. А говорить о своих чувствах не хочу.

И думать о поступках Царя тоже. Решил, что будет лучше мне без него — мне лучше. Было бы с ним хуже? Нет.

— Я не даю советов, Мир. Но… Тебе никогда не приходило в голову, что отпустить — это может быть самым явным признаком любви?

— Отпусти и жди, что вернётся?

С сарказмом произношу, поточу что это все ещё часть меня. Нерушимая и та, которую не хочется убирать. Мое главное оружие. Меня нельзя отпускать. Царь за свободу говорил, да только мне не особо это нужно. Мне было уютно в тех рамках, что Макс давал. Может незрелая ещё, может никогда не созрею. Но мне нравилось его решениям подчиняться. Своеобразная игра с неподчинением, когда знаю заранее, что ему подчинюсь.

— Царь берёт то, что хочет, Кира. Как все из криминала. Пришел, увидел и забрал. Когда-то было по-другому?

— И почему тогда Царь так не поступил? Почему не забрал тебя?

Жестокий вопрос. Кира вообще жестокая, не смотря на свою помощь и поведение а-ля лучшей подруги с мозгами, каждый её вопрос по эмоциям бьёт.

— Потому что… Потому что мудак, который говорит, что я должна принимать решения. А потом принимает их за меня! Продавливает своей заботой. Он… Он не хотел, чтобы я была с ним из-за угрозы или ещё почему-то. Я знаю! Но почему он не появился? Или потом появится, с очередной тонной аргументов и сделает вид, что всё нормально! Будто можно меня, как игрушку, то забрасывать в чулан, то доставать! А я вообще оказалась не такой игрушкой, как он ожидал.

— А какую он ожидал?

— Он думал, что я шлюха и изменщица. Видимо, оказалась слишком невинной для него или еще чего-то. В плане, если ты хочешь быть с человеком — ты просто так не выпадаешь из его жизни. А потом, Кир, если он вернётся, Царь будет вести себя, словно так и надо. Ради моего блага и прочее.

— Тогда зачем он дал это время? Как тебе кажется, если не для твоего блага.

— И ты туда же? Будешь рассказывать, что он молодец?

— Я не даю оценку чьим-то поступкам. Только спрашиваю о том, что ты думаешь по этому поводу.

— Он сказал, что хочет мне счастья. Я думаю, что это так. Но…

Но.

Каждый раз гребанное «но» в отношениях с Царем. Постоенное «но», от которого мне скоро станет плохо. Потому что понимаю его и не понимаю одновременно. Знаю, что приняла бы его, появись он. Но не представляю, как бы дальше с ним была.

— После мороза у тебя очаровательный румянец, никакой косметики не нужно, — мама встречу с комплимента начинает. И даже не отмечает, что я опоздала. — Рада видеть тебя, Мирослава.

— Мам, — она меня сокращенным именем отказывается называть, а от полного меня дёргает каждый раз. — Снегопад жуткий начался, не доберешься.

— Ты вовремя решила научиться водить. Давно надо было, а ты всё откладывала.

Права были моим подарком на совершеннолетия. Только я не садилась за руль, неправильным такое считая. А учиться водить всё времени не было. Саша когда-то пытался научить, но быстро забил. А после всё не до этого было.

Теперь вот начала. И с инструктором, и сама. Денег на счету хватало, чтобы все хотелки оплачивать. За пять лет с Тимой я достаточно заработала, чтобы не переживать. Не тратила тогда, не прикасалась. Сейчас ощущение, что пытаюсь скорее избавиться от денег.

Тима так и не появлялся. Со всех радаров пропал, никто не видел. Я понимаю, что он уже мёртв. Объявился бы в другом случае. Моя судьба — ждать, что с братом, что с Царём. И я жду. Пока тело Тима не найдут, верить буду, что ему удалось скрыться. Просто он не знает, что уже можно возвращаться. Что я всё уладила, как могла.

— Мы праздновать в семейном кругу будем. Никто не против, если ты присоединишься.

— Мам. Я сказала, что у меня свои планы.

— Ты дома не появлялась с тех пор, как этот бандюган тебя увел. И где он сейчас?

— Ещё одно слово о Царе и я ухожу.

Мама поджимает губы, обрываясь на полуслове. По глазам видно, что у неё много слов для Макса припасено. Но молчит, тему не продолжая. Видимо действительно не хочет со мной общение прекращать.

Или план извращенный, который я пока разгадать не могу.

— Тогда поезжай к Эде. У неё будут молодежные посиделки. Даже Лука приедет, что редко бывает. Кстати, хороший парень, перспективный. Иногда, чтобы стать женой генерала, нужно и за сержанта выйти.

Джин с тоником пью, чтобы не нагрубить. Не напомнить, что маменька как раз таки за генерала и выходила. Выслеживала и все способы задействовала, чтобы крупную рыбку поймать. А Лука, хороший и перспективный парень, бандюган похлеще Царя.

— Хотя бы на юбилей приедешь?

— У тебя юбилей в следующем году.

Делаю вид, что не понимаю о чём речь. Отчим с размахом будет праздновать, с гостей кучей. Каждый год шоу устраивал, а в честь пятидесятилетия ещё хуже будет. Раньше первой неслась. Знакомства для Тима заводила, клиентов находила.

А сейчас — не хочу.

Прислушиваться к себе стала, на горло желанием не наступая. На днях с Эриком встречалась, в деле помогала. И с Арабиной намного больше двух ночей проработала. Потому что хотелось. И схемы продумать, и лазейки найти. А когда поняла, что устала, не стала на новые задания подписываться.

Оказывается чудесным ни от кого не зависеть. Не красить губы красной помадой и локоны крутить, на встречу собираясь. Потому что надо, потому что очередная поставка, от которой отделаться нельзя.

— Я люблю тебя, Мирослава. И хочу как лучше, даже если ты этого не понимаешь.

Не понимаю.

— Я тоже тебя люблю, мам.

Больше всего мне хочется развернуть машину и поехать за Юнной. Та застряла где-то за городом, с моим знакомым юристом. Её парень бросил среди дороги и укатил праздновать. В таком сравнении, расставание с Царём ещё мягко прошло.

Но буря усиливается и я рискую просто где-то застрять в сугробе. И не факт, что меня, подобно подруге, спасть кто-то будет. Поэтому ждать буду момента, когда утихнет.

У меня теперь небольшая съемная студия практически в центре. К университету близко, только поэтому выбрала. Вокруг слишком шумно и много народа. В загородном комплексе лучше было. Или дело не в месте?

— С наступающим!

Каждый встречный поздравляет. Парень со второго этажа вызывается помочь с пакетами, но я отмахиваюсь. Мне хочется одиночества и немного тишины. И как можно меньше мыслей.

Я никогда хорошей не была и в Деда Мороза не верила. Поэтому Боги мне посылают наказание. Уголек своеобразный. Мужчину, с черными волосами и пронизывающими светлыми глазами. Который меня у квартиры караулит.

Конечно, конечно же!

Когда я перестаю его ждать, Царь появляется.