Глава 25

Откинувшись на спинку кресла, Трой курит сигару и наслаждается лаской, которую ему дарит беловолосая куртизанка. Ее умелый рот очень качественно ласкает его возбужденный член. Ему нравится. И здесь немаловажным являлся цвет волос девушки. Взяв в руку горсть, Трой подносит к лицу и обтирается ею. Они пахнут Рейной. А все потому, что он заставил девицу помыть голову тем шампунем, которым всегда пользовалась любимая женщина.

Как же он скучал по ней!

Как тосковал!

Как жаждал заключить в объятья!

Как мечтал погрузиться в ее знойное тело…

Этот последний год прошел в муках ожидания. И Арес нисколько не хотел ему помочь! Здесь все приходилось делать самому — выкручиваться, просить, разговаривать с людьми, кого-то уговаривать, перед кем-то унижаться, совершать какие-то сделки. Но даже после этого не было тех результатов, на которые он рассчитывал. Потому что перед ним на коленях стояла совершенно не Рейна!

Девушка пищит, когда он со злостью сжимает ее локоны, и едва не прикусывает его орган, давясь им. Трой вовремя одумывается и разжимает пальцы.

— Тише, сладкая, продолжай, — говорит он ей с нежностью.

Собрав остальные волосы, Трой зарывается в них носом. И начинает тереться об них, жадно вдыхая пьянящий запах. Арес с самого начала говорил ему, что он не наделен любовью и Рейну не любит. Говорил, что Афродита для него ничего не делала, и что эти его чувства носят характер одержимости. Но он не верил им. Они ничего не понимали, не ведали. Он любит Рейну, и гораздо глубже, чем можно было себе представить. И никакой Маркус не может сравниться с ним в этом чувстве. Трой всегда заботился о любимой женщине. Он и сейчас не оставлял надежды спасти ее, вытащить из логова соперника и доставить домой, где снова сможет подарить ей свою страстную любовь.

Именно с мыслями о Рейне, умываясь ее запахом, Трой разрядился в рот белокурой красавице. Можно было считать, что на пару часов его отпустит. А потом снова начнет выкручивать от тоски.

— Все развлекаешься? — слышит он голос Ареса, который уже сидит на диване в центре комнаты и прикуривает непочатую сигару.

— Вряд ли это можно назвать именно так, — отвечает, отталкивая от себя девушку, которая становится ненужной. — Я просто стараюсь не сойти с ума.

— Пустая трата времени, Трой. Ты уже давно спятил.

— Вместо злорадства лучше бы помог. Кстати, как там Афродита?

Арес ерзает на стуле, отпуская со рта глухой рык.

— Сколько раз повторять — не произноси при мне имя этой женщины! И не будь таким неблагодарным. Разве я мало для тебя делаю?

Впору согласиться, да в отсутствии любимой не поворачивался язык.

— Зачем пожаловал, просто так или по делу?

— По делу. Привел тебе пару отменных воинов. Не хочешь взглянуть?

А это уже было интересно.

Поднявшись из кресла, Трой направляется прямиком в самое сердце своего «Колизея». Здесь под его круглой ареной находится тренировочный центр и то место, где живут участники кровавых сражений. Зайдя внутрь спортивного зала, он сразу видит трех новичков. Это высокие и крепко сложенные воины в набедренных повязках и в меховых шкурах на плечах. Их длинными волосы заплетены у виска в косички. И эти бравые парни с лютой злостью, словно затравленные звери, готовые к бою, озираются по сторонам, бросая взгляды и на остальных участников, которые с интересом рассматривают их.

— Где взял? — спрашивает владелец «Колизея».

— А ты как думаешь? Это настоящие викинги!

— А как же Баланс?

Арес хищно улыбается.

— У меня все под контролем. Нет разницы, в каком мире они умрут — в этом или в своем. Не правда ли?

С этим Трой согласен, потому и кивает. Что же, теперь можно не сомневаться, что очередные баталии в «Колизее» переплюнуть по рейтингу «Игры богов». А это несомненно очень радует.

***

Обратно мы возвращаемся вместе с Маком. Он снова надевает привычную маску холодности, будто между нами ничего и не происходит. Меня это устраивает, но почему-то его немного жаль. Уверена, что ему это все не по нутру, просто и он сам не может ничего изменить. Но наверняка я ничего не знаю. А узнать мне хочется хоть что-то. Хотя бы просто поговорить с человеком. Именно поэтому в общем зале я его окликаю:

— Мак, мы можем поговорить?

Он даже не оборачивается. Но у входа в свою комнату медлит. А потом и вовсе заходит внутрь, не закрывая дверь. Я понимаю, что это приглашение, а также жест согласия, что он готов разговаривать. Потому смело захожу в его комнату. Мак уже сидит на кровати, опираясь локтями о колени. И ждет. Я беру стул и сажусь напротив. Но с чего начать так сразу и не знаю. Устав от ожидания, Мак тянется за блокнотом и пишет:

«Я противен тебе?»

— Нет, — отвечаю тут же, но без объяснений.

«Тогда в чем дело?»

Уже теперь я начинаю лучше понимать ход его мыслей, а потому спокойно отвечаю:

— У меня есть любимый мужчина.

«Где он и где ты».

Определенно ясно, что Мак думает, будто я говорю о Трое. Но пусть даже так, это не имеет значения.

«Каждый твой день может быть последним. Я могу не оказаться рядом в нужный момент. Не глупо?»

В чем-то, конечно, он прав, но слишком многого не знает. Я не собираюсь умирать, и вообще у меня здесь иные цели.

— Мак, послушай. Я правда благодарна тебе за всю помощь…

Но он, будто не слушая меня, начинает писать что-то новое:

«Почему отталкиваешь?»

Я хватаю его за руку, пытаясь заставить перестать писать и послушать меня:

— Мак, давай сосредоточимся на другом. Разве я и так мало позволяю? Могу же оставить себе хоть что-то. И главное, о чем хочу попросить в дальнейшем, так это ничего не усложнять. Когда ты показываешь Маркусу характер, он злится, и тогда от него можно ожидать чего угодно, что может пагубно отразиться на моей дочери. А если ты действительно хочешь помочь и получить свое, то мы должны быть заодно, как команда. Ты согласен?

Он молчит и ничего не пишет. Долго смотрит на меня.

— Мак, ответь, пожалуйста, что ты меня понял.

И тогда он отвечает:

«Не знаю, что в тебе такого, но ты занимаешь мои мысли».

Мне уже не нравится, в какое русло уходит разговор, потому я прошу:

— Так, подожди…

Но он продолжает писать, и у него уже дрожат пальцы:

«Хотел бы видеть твое лицо, когда ты кончаешь».

— Прекрати! — говорю я, пытаясь снова перехватить его руку, только он не дает и продолжает.

«Хотел бы…»

— Мак, хватит!

В этот момент он дергает руками, отталкивая от себя, а заодно и швыряя в меня блокнот с ручкой. И резко встает, нависая надо мной грозовой тучей и прожигая обозленным взглядом сверху вниз. Мне сразу хочется исчезнуть из его комнаты. И это кажется сейчас единственно верным решением. Вскакиваю на ноги вслед за ним.

— Все, спокойно. Я поняла, продуктивного разговора не будет.

Без резких движений подхожу к двери и нажимаю кнопку. Дверь открывается с тихим щелчком. Тогда выскакиваю наружу и закрываю ту за собой. Но тут же вздрагиваю, когда Мак с грохотом бросает в закрытую дверь тот стул, на котором я недавно сидела, что мне прекрасно видно через окошко.

«Псих!» — ругаюсь на него, пока иду в свою комнату. Однако, не могу себе не признаться, но подобная вспыльчивость гораздо лучше холодного безразличия.

***

Наконец удается немного поспать. Выхожу в общий зал только к вечеру, как раз на ужин. Вижу Берта и свою давнюю «подругу» Перл. Оба явно желают моей смерти. Да и фиг с ними! Так же здесь Мак в компании какого-то мужчины, которого до этого тут не было. На вид крепкий, широкоплечий, с короткой стрижкой русых волос. Костяшки кулаков сбиты, на коже много мелких шрамов, включая и лицо. И выглядят двое мужчин так, будто это встреча старых друзей. Но что меня поражает сильнее — это улыбка Мака, которую вижу впервые. У него чертовски обаятельная улыбка! Одергиваю себя на этой мысли. Но, взяв ужин, иду именно к столику Мака:

— Не помешаю?

Мак просто смотрит мне в лицо.

— Ох ты! Сама Рейна удостоила нас чести, — говорит новичок, бесстыдно прилипая глазами к моей груди, будто лицо у меня именно там.

— Было бы честно, если бы я знала и твое имя.

— Кен, — просто отвечает он, наконец поднимая взгляд.

— Вижу, вы знакомы? — говорю обоим.

— Так и есть. Служили вместе, когда-то в прошлой жизни.

— Где служили?

— Сначала в группе «Джи-Дельта», потом Мак ушел в Патруль.

Наконец-то узнаю о своем «любовнике» хоть что-то. «Джи-Дельта» занималась чисткой инфицированных точек, в том числе и острова Нью-Йорк. «Патруль» — это тот отдел, где когда-то работала и я на благо нашего гниющего общества. Совпадение кажется забавным.

— Да, Мак, я до сих пор не знаю, как ты здесь оказался, — обращаюсь я к самому молчаливому собеседнику.

— Могу я сказать? — спрашивает Кен у Мака, и тот кивает. — На почве справедливости поехала крыша. Вместо задержаний устраивал самосуд, казнь, если иначе. Раз и все. Какое-то время верхи еще закрывали на это глаза, но потом решили поступить иначе.

Мой «любовник» продолжает жрать меня знакомым взглядом, наблюдая за реакцией. Невольно становится от него жарко.

— А как на счет тебя Кен?

— Я решил, что убивать за большие деньги гораздо выгоднее и интереснее, — произносит с загадочной улыбкой.

Ответ исчерпывающий.

— Ясно. Я так понимаю, ты теперь в команде?

Союзники мне не помешают, когда с врагами уже перебор.

— Верно. Жду не дождусь. А можно вопрос?

— Попробуй.

— Как насчет рандеву после ужина? — спрашивает, уже раздевая взглядом.

Вот это наглость! Хотя сложно ожидать чего-то другого от заключенного и тем более в нашей ситуации, когда жизнь на волоске и есть с кем согрешить в последний раз. Мак словно оживает, резко хлопая по стол ладонью и привлекая к себе внимание друга. Что это? Ревность? Да бросьте! Даже не смешно. Даже не хочется об этом думать.

— Что, уже занята?

У меня вдруг появляется желание кого-нибудь ударить, потому что ситуация выходит идиотской и неприятной, будто у меня на лбу написано, что я дама общего пользования. Уже и кусок в горло не лезет. Мак же смотрит на друга так, словно и у самого чешутся руки.

— Да ладно, Мак, с другом и не поделишься? — с ухмылкой говорит мужчина. — У меня женщины два года не было, а я могу и до утра не дожить. Можешь считать это моим последним желанием.

О, да он еще героически держит себя в штанах. Но скидку ему делаю, и очень большую, только из-за Мака, поэтому спокойно поясняю:

— Сочувствую, Кен. Но это в любом случае не ко мне. А еще раз такое скажешь, потом не обижайся.

— Как жаль, — с досадой произносит тот. — Но если передумаешь, дай знать.

Мак переводит взгляд на меня, а я просто говорю:

— Приятного аппетита.

И, поднявшись из-за стола, ухожу к себе.