Глава 26

Этот вечер кажется бесконечно долгим. Сегодня ночью очередной этап игр. Я нервничаю. Нервничаю так, как не было в первый раз. В ожидании уже не сидится и не лежится, а мышцы ноют в ожидании нагрузки. Просто хочется, чтобы этот этап скорее остался позади.

Отвлекает стук в дверь. Подхожу к окошку. Это Мак. Я даже рада, что это он, а не этот Кен, кому бы не удивилась. Впускаю мужчину внутрь. В его руках пусто.

— Может, вернешься за блокнотом? Потому что у меня этого нет.

Он поворачивается. И просто стоит, глядя на меня, видимо не собираясь идти в комнату. Но если пришел не поговорить, тогда зачем? Вторая догадка тоже не оправдывается. Взяв стул, Мак занимает на нем место, наклоняется вперед и упирается локтями в колени.

— Хорошо, — говорю, садясь на кровать, напротив него.

Так мы и сидим, в тишине рассматривая друг друга. Если бы он был предсказуем и понятен, я бы решила, что он хочет что-то сказать. Но это Мак. И момент все равно неловкий, странный. И ничего не спросить, потому что ответа все равно не будет.

— Не понимаю, зачем ты пришел, — скорее мысли вслух.

Я сижу на кровати, поджав под себя одну ногу, когда вторая свисает с края. Неожиданно мужчина тянет к ней руку. Но я, как от опасности, медленно ее отвожу. Рука замирает и резко сжимается в кулак, а потом и вовсе возвращается на прежнее место.

— Иди к себе, Мак. Не нужно все усложнять.

В его глазах моментально появляется лед. Он поворачивает голову в сторону, да тут резко встает и уходит, хлопая дверью. И что это было? Такое чувство, что он хотел извиниться либо… либо что-то еще.

— Какая ты бесчувственная, Рейна, — слышу издевательский голос Маркуса, который доносится из динамиков.

Вот тебя сейчас и не хватает!

— Кто бы говорил! — кричу в никуда, но уверенная, что меня услышат.

— Тем не менее, исправлять это придется мне.

О, Боги, дайте мне силы не грохнуть любимого вместо его клона…

И снова его голос:

— И кстати, как там тебя… Кен?.. вернись в свою комнату.

Кто?..

Где-то рядом вскоре щелкает дверь. И снова становится тихо.

***

До выхода на игру остается минут десять. Я уже одета по форме: шорты, майка, сапоги, чулки и плащ. Перчатки держу в руке. Хожу из угла в угол, шагами отсчитывая минуты. И именно в этот момент в голове снова возникает голос богини: «Готова?»

Я цепенею. Сказать что «нет» не могу, хоть это и правда. Просто понимаю, что надо идти. Дыхание становится глубже, пульс чаще. Я уже готова ответить одно, но вовремя вспоминаю:

— Подожди. Я не могу отправиться в другую параллель в том, в чем сейчас одета. Я не знаю, куда попаду, и мне в этом выходить на игры через пять минут. Мне нужна отправная точка.

Несколько ценных секунд длится молчание. После чего богиня дает новые координаты промежуточного места.

В этот раз я приземляюсь на пол какой-то квартиры, уже почти не лежа — на четвереньках. И сразу слышу мужской голос:

— С приземлением.

Когда же поворачиваю голову, то вижу в массивном кресле красивого мужчину с шевелюрой из завитков светлых волос. Рядом с ним лежат позолоченные лук и стрелы.

— Купидон?

— Угадала, лапушка, — отвечает он, салютуя металлическим кубком, украшенным драгоценными камнями.

Поднимаюсь на ноги, растирая ушибленное колено.

— Чем обязана?

— Мать попросила тебе помочь. Вечно ей неймется. И хоть, полагаю, отец мне за это спасибо не скажет. Но, учитывая и мою причастность к тебе и твоему возлюбленному, я чувствую, что таков мой долг.

Вот оно как.

— Ладно, и в чем же заключается твоя помощь?

Он улыбается и произносит:

— Раздевайся.

— Прости?

Неужели у меня все-таки написано на лбу «все на борт»? Но на мое возмущение Купидон лишь тяжело вздыхает. Он встает с кресла, подходит к стенному шкафу, распахивает дверцы и начинает рыться внутри со словами:

— Нет, не то… слишком броско… слишком печально… не твой размер… банально… а это? — На свет появляется длинное коралловое платье на тонких бретельках. — А это то, что надо.

— Ты разбираешься в моде? — любопытствую я.

— Я разбираюсь во многом, лапушка. Не тяни время, твой суженый тебя уже заждался.

Вслед за платьем на диван летит нижнее белье. А сверху приземляется тонкий нож и эластичная подвязка телесного цвета.

— Аккуратно спрячешь игрушку под подол платья. Удобно, практично, сексуально.

Ох, ну надо же.

— Ты уверен, что во всем этом я буду выглядеть уместно там, куда оправляюсь?

— Более чем… Хотя… — Достав из шкафа что-то еще, Купидон кидает это мне в руки. — Тебе пойдет такой цвет.

Это оказывается парик из черных волос. Уже спокойнее. Переодеваюсь за красивой ширмой в китайском стиле. Платье садится по фигуре, парик лишь подчеркивает темную синеву моих глаз, клинка даже не видно, но будет удобно вытаскивать из разрезов шифоновых юбок.

— Как я угадал! Выглядишь обворожительно опасно, — оценивает Купидон плоды своих трудов.

— Спасибо, — отвечаю, когда кладу руку на предложенное им предплечье

А в следующее мгновение мы куда-то перемещаемся. Вместе. И приземляемся на заднее сиденье какой-то машины.

— Останови вот здесь, — говорит бог водителю, прикасаясь к его плечу.

Мужчина кидает взгляд в зеркало заднего вида, кивает и послушно останавливается. Можно только позавидовать, с какой легкостью этому богу все удается. Мы выходим на вечернюю улицу. Как оказалась — ехали в желтом Нью-йоркском такси. Мы в Нью-Йорке, в «городе желтого дьявола» — как еще его называют люди. И теперь я вспоминаю этот город, в котором была сотни раз в различных параллелях. И это Тайм-сквер, где сразу же окутывает шум городской суеты и волны мерцающего света. «Его ночные огни пробуждают все твои внутренние пороки, даже если ты ангел», — слышала я где-то. А огней здесь море, которое простирается от земли до неба и уходит по сторонам улиц — рекламные вывески, подсветка, бегущие строки и прочее. И все это — на фоне светящихся небоскребов, словно россыпи звезд на ночном небе. Тем не менее, Купидон ведет меня по площади вдоль толпы жителей города и туристов, снующих или просто стоящих с открытыми ртами.

— Нам сюда, — говорит мужчина, уводя в сторону.

— Угу, — соглашаюсь с ним, глядя на обнаженного ковбоя в шляпе и с гитарой, который горланит на всю улицу свое кантри, прикрываясь лишь инструментом.

Благо, мы быстро уходит на Бродвей, где останавливаемся возле высокого здания, похожего на угловатый космический корабль, который я, кстати, видела где-то воочию. Это здание отеля «Мариот Маркиз». Здесь у входа Купидон подает портье белый конверт.

— Прошу за мной, — отвечает тот.

Внутри всюду пестрит роскошь, но мне не до нее. Я слишком сильно волнуюсь перед новой встречей с очередным Маркусом. Портье провожает нас к залу торжеств и распахивает двери.

— Дальше сама, — говорит бог в этот момент, целуя в щеку. — Удачи.