Глава 28

— Нет! — выкрикнула Афродита в лицо Ареса.

Перестав двигаться внутри нее, он озадаченно посмотрел в лицо богини.

— Что значит «нет»?

Ох, ну как же так! Как Рейна могла не справиться?! Да еще этот собственный неуместный порыв. Чтобы сгладить ситуацию, Афродита одарила Ареса страстным поцелуем, на какой только была способна богиня Любви.

— Прости, милый. Мне показалось, что ты собрался заканчивать.

— Значит, тебе мало?

— С тобой мне всегда мало, мой бог.

Арес зарычал ей в рот. Пальцы жестко вжались в лилейные бедра. И он снова вонзил в нее свое мужское орудие…

***

На нервах я чуть не путаю место прибытия, едва не приземляясь в тюрьму «Райкер» будучи одета в вечернее платье. Там меня бы не поняли. Но я вовремя меняю маршрут перемещения и оказываюсь в уже знакомой комнате. И вроде бы стоя, но так и сажусь на пол, когда ноги отказываются держать. Голова гудит, пульс бежит вскачь, руки трясутся, и по-прежнему текут гадкие слезы.

— Только не говори мне, что не справилась, — тут же звучит голос Купидона.

Он снова сидит в кресле в обнимку с кубком.

— Тогда я помолчу.

— Лапушка, вернись и сделай то, что должна. Еще есть время.

— Он помнит меня, понимаешь? Почему этот Маркус меня помнит?!

— Всего лишь эхо его памяти, не обращай внимания. Так что, давай, вернись и сделай это.

Как легко говорить такие слова. Да только я уже не чувствую сил и решимости. Этот Маркус такой… настоящий.

— Не могу. Не сейчас. Дайте мне передышку.

— Ты теряешь время. И я не собираюсь возиться с тобой, если будешь трусить. Любовь не выносит трусов.

— Понимаю.

— Хорошо. Иди, лапушка.

***

В тюрьму «Райкер» я приземляюсь уже переодетая. И сразу же передо мной открывается дверь. Две секунды на то, чтобы перевести дух. И снова в бой.

— На выход.

Меня выводят и доставляют наверх, в оживленную комнату. Здесь все та же обстановка — суета и разговоры. Все тот же заносчивый телеведущий пристает к игрокам, тыча им лица свой микрофон. Сейчас такая участь постигает Кена. Но тот по виду вроде бы и рад подобному вниманию. Вижу на экранах мониторов кадры с прошлой игры, на них даже есть Майки и Кори, еще живые. Очень много кадров показывается проекцией двух камер, которые, как и рации, крепятся к ушам — все равно что глазами игрока. Все ярко, красочно. Отворачиваюсь, когда вижу крупным планом тот момент, как некроиды жрут парнишку, разрывая по кускам. Мне его до сих пор жаль.

У шара с лотереей оружия стоит девушка — видно, новый член команды. Высокая, стройная и довольно симпатичная, темные волосы собраны в высокий хвост, глаза к вискам сужаются. Эдакая кошка в человеческом обличии. Своему выбору она рада — это два тонких и наверняка острых меча. Оружие ей вручает Заг, как недавно мне.

— Поздравляю, лотерея удалась, — говорю девушке.

Она резко поворачивает ко мне голову. Взгляд внимательный, настороженный, слегка завистливый — чисто женский. Почему-то уже чувствую нутром — мы не подружимся.

— Спасибо, Рейна.

Не первый раз кто-то с ходу произносит мое имя. Я не удивляюсь, потому что знаю — во многих тюрьмах транслируют «Игры богов» Маркуса и «Колизей» Троя. Мне же мало удавалось что-то смотреть в последнее время по той причине, что часто проводила его в карцерах.

— Свое имя скажешь? — спрашиваю у девушки.

— Файна.

— Давно прибыла?

— Часа два назад. Еле выпросила, чтобы отпустили.

— Это как же? У тебя была свобода воли?

Она загадочно улыбается.

— У Файны много чего было, почти все, что она хотела, кроме свободы. А это я собираюсь получить здесь. Хотя нет, не только. Еще мне нравится Мак, — приговаривает, разглядывая объект своего восхищения. — Я так рада, что он остался в играх, а не ушел, как мог бы после предыдущего этапа. Кстати, не знаешь, почему?

Признаться, ее слова меня сбивают с толку. Поэтому вру я не сразу:

— Нет, не знаю.

— А Маркус сюда приходит? — слышу следующий вопрос. — А то у меня и на него некоторые планы.

А вот такое меня уже серьезно злит. Но сказать ей об этом мешает Берт, который подходит к нам. Обмениваемся с ним многозначительными взглядами. Его лицо выглядит свежим, будто вчера и не было никакого перелома носа — вот до чего дошла современная медицина этого мира.

— Познакомишь со своей подружкой? — спрашивает он у меня.

— Сам справишься, — выплевываю, прежде чем отойти от этой неприятной компашки.

Я отхожу к стене, подальше от суеты. Зато отсюда хорошо видно всех. И Мака, который смотрит на меня с привычной холодностью в серых глазах и с той же ненавистью Перл, рядом с которой стоит Дик, что-то рассказывая на ухо, и шутящего на камеру Кена в окружении девиц. А так же видно восьмого, нового члена команды. Это мужчина. Он появляется в зале последним. Такой крупный и мускулистый, что кажется, будто занял все свободное пространство. Лицо суровое, словно готов порвать любого, стоит лишь указать цель. В этом только убеждают наручники, которые никто не спешит с него снимать. Он подходит к шару лотереи, и вскоре ему выдают огнемет. Пока наблюдаю за ним, возле меня появляется Перл:

— Как дела, сучка?

— Чего тебе?

— Ходят слухи, Маркус к тебе благосклонен. Но не хочу, чтобы тебя это обнадеживало. Почаще поглядывай за спину. Вдруг там вместо некроида или кого-то еще окажусь я.

— Тогда прими и мой совет — будешь бить, бей насмерть, иначе тебя уже ничего не спасет.

Нашу «милую» беседу прерывает Мак, который появляется рядом. Он смотрит на Перл с неким предупреждением в глазах, и та быстро отходит.

— Ты тоже хочешь сказать мне что-нибудь «хорошее»? — спрашиваю у мужчины.

Он только окидываем меня взглядом, подходит ближе, берет мою руку в свою, раскрывает ладонь и кладет в нее небольшой тюбик. Это медицинский клей. И где он его взял? Жаль, не удается спросить. Закрыв мою ладонь и спрятав тем самым свой презент, он поворачивается и просто отходит.

Наконец, выгоняют на посадку к вертолету. Все занимают в нем свои места. Уже по пути узнаю, что новичка зовут Отто. Берт все так же нервирует, играя со своей «бабочкой», что выдает его нервозность, и по взгляду на меня кажется, что совсем не из-за игры. Даже и не поймешь, что задевает его больше — моя недоступность или то, как я его вчера уделала. Кену, как вижу сейчас, из оружия достался солидный короткоствольный автомат с довольно вместительными обоймами. Везунчик.

Летим недолго и вскоре спускаемся на твердую землю острова «Нью-Йорка», как раз на красный череп — символ игр, нарисованный на асфальте. Первым делом все прикрывают нос тряпичной маской, хотя воздух тут не такой смрадный, как может быть в центре.

Вечереет.

— Здесь везде так воняет? — спрашивает Файна.

— А ты думала, в сказку попала? — шутит Берт.

— Я еще ничего не думала, но уже поняла, что ты засранец.

— Надо же, — произносит он, подходя к ней, — еще одна с характером.

О, у меня вдруг появляется проблеск надежды, что если эти двое сегодня выживут, это может избавить меня от нескольких проблем. Хорошо бы.

— Уйди с дороги, — отвечает ему Файна, пихая в плечо.

По трехмерной карте видно, что мы в Даунтауне Манхеттена, как раз на окраине. Но чуть дальше в низине еще не воды рек, а суша и смертоносные для всего живого ограждения периметра. В этой параллели Нью-Йорк особый, не похожий на остальные места. Здесь мертвый город, несмотря на все его нынешнее население. Он умер однажды и продолжает гнить до сих пор. И здесь его звание «город желтого дьявола» приобретает иной смысл.

Схема нового этапа, кажется, не отличается от предыдущего. Нам по-прежнему необходимо по карте следовать из точки в точку. Вроде бы все просто, особенно когда тихо вокруг. Но эта тишина слишком зловещая, подозрительная, напряженная. Это такая тишина, которая таит в себе опасность, вот-вот готовую о себе заявить. Без разговоров снова ведет Мак, негласно признанный всеми как лидер — старые игроки привыкли, новые еще не разобрались.

Первую точку находим быстро. Она оказывается замурованной в факеле Статуи Свободы, верхняя половина которой просто валяется на асфальте. Она уже давно осталась без своей нижней половины и где-то потеряла голову. Но нам пригодилась и такой — мы обновляем карту.

— Это где церковь «Тринити», — озвучивает Кай точку «B». — Лучше всего идти по Бродвею.

Мак крутит пальцем в воздухе и указывает рукой на Бродвей.

— Так и сделаем, — говорит Дик, негласно второй лидер после Мака.

Так всей командой идем на Бродвей. Проходим мимо Уолл-стрит. Здесь посреди дороги стоит воинственный бронзовый бык, который словно охраняет свою территорию. В отличие от Статуи Свободы он ничего не потерял, даже свое главное достояние — не по размерам крупные мужские органы.