Глава 43

Арес дал своей богине еще немного форы. В этот раз не хотелось устраивать где-то очередной апокалипсис. Поэтому нужно было подготовиться. Для этого он отправился в путешествие по Японии, во времена разных эпох, когда шли самые кровопролитные войны императорских династий. Там он вволю растратил свой пыл, сражаясь с лучшими из воинов: самураями, монахами Шаулиня и прочими. И только после этого прибыл на встречу к Афродите.

Богиня его уже ждала. Сидела за столиком в яблоневом саду, среди цветущих деревьев сакуры. Срываясь на ветру, лепестки опадали с ветвей, словно розовый снегопад. В этот раз Афродита была в красном. Его любимый цвет. Алыми были и ее губы — манящими, как само искушение. Они вызывали лишь одно желание — смять их в поцелуе. Только Арес знал, что именно этого она и ждет. Поэтому он воззвал к своей сдержанности и сел за стол напротив нее. Богиню это смутило, но она быстро подстроилась под ситуацию.

— Цветение сакуры — дивная пора. Не правда ли, дорогой?

Протянув руку, она взяла со стола из вазы яркую клубничку.

— Несомненно.

— Как повоевал? — спросила она и сомкнула губы на мягком плоде.

Во роту у Ареса быстро скопилась слюна.

— Отлично. А чем занималась ты?

— Как обычно, делами смертных. И конечно же, скучала по тебе, моя любовь.

Опять это слово. Ведь знала, как он его ненавидит. Пытается его распалить? Так чем не повод:

— А давай-ка поговорим об этом поподробнее.

В глазах богини вспыхнули огоньки. Она снова собиралась примерить образ страстной фурии. Это стало ясно, когда Афродита смахнула со стола вазу с фруктами и взобралась на него сама.

— Ты уверен, что хочешь сейчас разговаривать? — спросила, плывя к нему по столу походкой дикой мартовской кошки.

Ее пальчик лег на его губы. Она приближалась, собираясь одарить сладостью своего поцелуя. Это нужно было остановить, иначе он снова забудет о важном. Подняв руку, Арес просунул пятерню в шелк ароматных волос Афродиты и туго сжал на затылке, не позволяя стереть между ними последний миллиметр. Богиня судорожно вдохнула. А он снова сглотнул.

— Сначала мы поговорим.

— Неужели это так важно?

— Пока не знаю. Скажи, что от меня скрываешь, и тогда я решу, насколько это важно.

— Дорогой, что я могу от тебя скрывать?

Ах, какая коварная, умная… самая желанная им в мире женщина.

— Говори, — прошептал он, после чего провел языком по ее губам.

И она задрожала, уже готовая под него лечь.

— Милый, я же так тебя лю…

Мешая договорить, Арес дернул рукой, сжимающей ее локоны. Затем поднялся, притянул богиню к себе и усадил на стол. Грубо развел колени по сторонам. Ткань платья в его руках рвалась, как бумага. А Афродита плавилась, как ароматный воск. Еще немного подогреть, и он вытянет из нее правду. Пока же он расстегивал брюки, а она рвала на нем пуговицы рубашки. Уже примерилась опалить губами кожу, когда он ловко перехватил лицо, сжимая пальцы на скулах. Богиня заныла, обхватывая ногами его бедра и привлекая к себе. Головка плоти уперлась во влажное лоно. Но бог не спешил идти дальше, хотя сам уже вспотел от усилия удерживать над собой контроль.

— Говори, — повторил он, издеваясь скупостью своего пыла.

— Это жестоко, — проговорила она, царапаясь ноготками. — Арес, я так хочу…

Бог слегка толкнулся вперед, но тут же покинул нежное лоно.

— Тогда не заставляй меня быть жестоким. Просто скажи, что происходит за моей спиной. — Он снова качнул бедрами и мягко отстранился с шипящим стоном. — И поторопись.

Ее губы тронула хитрая улыбка.

— Пожалуй, я подожду, когда твоя жестокость истает вместе с выдержкой.

— В данном случае она не истает, а только усилится. А ты хорошо знаешь, чем это может обернуться.

В ее глазах вспыхнул страх вперемешку с негодованием.

— Ты не посмеешь!

— Я слушаю, — повторил он сквозь зубы, повторяя маневр.

Афродита облизнула губы и упрямо их сомкнула. Арес стал ждать. Но эта пытка была таковой не только для него. Поэтому, обильно смочив языком большой палец, он нашел им горошину меж ее красивых ног, и начал водить по кругу, закручивая вожделение своей женщины в тугую спираль. Уже на втором витке богиня разомкнула губы и задышала чаще.

— Милый… — слетело из ее уст тоном мольбы.

— Я знаю. Так не томи нас обоих. — Еще виток, удар бедрами и хладнокровное отступление. — Или желаешь попрощаться?

— Нет! Молю, не проси меня об этом.

Его злость враз подскочила до пика. Оттолкнув Афродиту, он отошел и в полной решительности собрался ее покинуть. Все располагало к срыву, одному из тех, которые она никогда не могла вынести, потому что он мог оставить ее и злиться так безмерно долго, проводя время на поле боя и утешая себя смертными куртизанками. Ведь в молчании потерялся смысл уже тогда, когда появились подозрения. Он все равно все узнает, от нее или как-то еще. И лучшее, что он мог сделать для них обоих, это заставить говорить саму Афродиту.

— Нет, Арес! — взмолилась богиня, спрыгивая со стола и падая ему в ноги. — Я все расскажу. Все!

— Так говори.

— Это касается твоих Хранителей. Я просто хотела вернуть им то, что когда-то уже подарила.

Он так и знал, что дело касается именно этой парочки. Внезапно возникло желание ударить богиню. Но он вовремя подавил в себе данный порыв.

— И давно?

— Нет. Только не уходи, милый, прошу тебя, — шептала она, целуя его руки. — Я сделаю все, что ты скажешь.

Сидя у его ног, богиня потерлась щекой о тыльную сторону его руки. Сейчас такая кроткая и лживо покорная, но непременно искренняя в своем страхе. И этот страх будоражил. Она так боялась разлуки, что была готова отречься от своей затеи, к которой наверняка тщательно и продуманно готовилась. Что ж, он мог позволить себе простить ей это. А еще мог позволить попытаться довести задуманное до конца. Он действительно желает на это посмотреть. Но потом — а потом он вернет все к тому, как было по его прихоти.

— Мы обязательно что-нибудь с этим придумаем, — сказал он, снова захватывая в руку горсть ее волос и упираясь плотью в мягкие губы, тем самым заставляя их раскрыться.

***

Экран монитора, передавая с камеры видеонаблюдения, уже который день транслирует лишь одну картинку. Маркус не считает время, когда смотрит на Рейну с ее дочерью. Есть в этой картине что-то особо увлекательное. Что именно, он не задается вопросом. Просто смотрит на женщину с ребенком. Порой непрерывно, сидя в кресле с близняшками у ног, а порой, оставляя как фон, когда готовился к следующему этапу игр.

— Что тебе нужно, Маркус? — грубо отвечает ему Трой по видеосвязи. — Если ты позвонил не с целью сообщить, что возвращаешь мне Рейну, я с удовольствием тебя обматерю и пошлю.

— Нет, не за этим. У меня возникла интересная идея, которая тебе может понравиться.

— Да неужели? Давай, рассмеши меня.

— Хочу провести следующий этап игр в твоем Колизее.

Услышав эти слова, Трой вмиг задумывается. Они даже не кажутся ему смешными. Он только спешит спросить:

— Рейна будет?

— Конечно. А еще и члены Сената.

— Ах ты ж… — начинает Трой, высказывая в адрес Маркуса крепкие оскорбления, но не сколько со злости, сколько от эмоций в целом.

— И твой ответ?

— Сначала давай-ка обсудим детали.

Но только наладился разговор, как вдруг Лана подскакивает с места, хватает со стола пресс-папье и запускает в монитор. Тот трескается, обрастая паутиной ломаных линий.

— Мне надоело на это смотреть! Целый день одно и то же! — кричит крайне взволнованная девушка, пока ее сестрица пребывает в шоковом состоянии. Маркусу же приходится обрывать канал связи с Троем. — Везде эта Рейна. На играх — Рейна, на экранах всюду Рейна, даже в постели и то — Рейна!

— Вон, — произносит он на это. — Обе.

Запал Ланы быстро спадает, и она сразу же бросается к нему вслед за сестрой, моля о прощении.

— Хозяин, прости, я больше так не буду…

— Хозяин…

Но дверь уже открыта, приглашая внутрь охрану.

— Куда их? — спрашивает один из них.

— Выпороть. Обеих.

Близняшек, пребывающих уже в истерике, утаскивают силком. Монитор снимают, чтобы заменить на новый. В это время Маркус невольно задумывается над словами Ланы. «Всюду Рейна»… А ведь девушка права. Но это значит лишь то, что Рейна стала его фавориткой. А близняшки слишком ревнивы, чтобы это вынести. Именно поэтому им и нужно преподать урок. А он пока вернется к Трою.