Глава 45

Начинает тошнить: от всего этого пафоса, от Троя, от духоты между двумя мужчинами. А тут еще подходит очередной неприятный персонаж — Итан Браун. Тот, чей сын когда-то пришел в мой дом и едва не навредил моей дочери, и которого я убила. Тот, кто очень постарался, чтобы я оказалась после этого за решеткой. Еще он сильно настаивал на смертной казни, и только Трою удалось уладить этот вопрос.

— Рейна… — произносит сенатор. — Как прискорбно видеть тебя… в добром здравии.

Я улыбаюсь ему и говорю:

— Стараюсь, мистер Браун.

Наконец-то удается вырвать свою руку из пальцев Троя. Дабы не сталкиваться более лбами и никого не раздражать, Маркус уводит меня подальше от всех.

— Маркус! Постой, — окликает вдруг Инга. Догнав нас, женщина переходит на шепот, который, тем не менее, хорошо слышен и мне. — У меня к тебе есть одна личная просьба.

— Инга, ты же знаешь — для тебя любой каприз.

Она улыбается и млеет. Когда я невольно ощущаю приступ колкой ненависти.

— Как приятно быть для тебя особенной, наглый льстец.

— Не скромничай. Ты знаешь, что достойна этого.

Вдруг я вижу его улыбку, ненастоящую, лишенную эмоций, но прекрасно подделанную под искреннюю. Улыбка для нее. Если бы я хуже знала своего Маркуса и нынешнего Тирана, то подумала бы, что между ними что-то есть. Но даже сама мысль — это больно. Не зря Инга никогда мне не нравилась.

— И все-таки, я не исключение, — делает ему замечание, глядя на меня.

Видно, чувствуя мое состояние, близкое ко взрыву, Маркус как бы небрежно кладет руку на мою талию и сжимает пальцы до боли.

— Не капризничай, тебе не к лицу. Так чего ты хотела?

— Можно ли мне устроить небольшое свидание… с одним из твоих игроков?

От ее слов становится не по себе, и еще сильнее, когда Маркус соглашается.

— Разумеется. С кем именно?

— С Немым, конечно же, — говорит она, снова глядя на меня.

Поворачивает лицо и Маркус. Они оба будто ждут именно моего ответа. Я слегка шокирована, но каким-то чудом нахожу выход.

— Я бы посоветовала Берта. Он в этом плане лучше.

— Неужели? — не верит Инга, обращая взгляд на указанного мною мужчину, который стоит неподалеку. — И чем же?

Заметив, что на него смотрят, Берт подмигивает женщине с распутной улыбкой на губах — прямо-таки, молодец!

— Он более искушенный и страстный, — пытаюсь убедить, замечая в ее глазах намек на заинтересованность.

— А что скажет Маркус?

— Мне нечего добавить.

— Ох, ну хорошо, — соглашается Инга. — Тогда нам стоит поторопиться до начала игры. Не хотелось бы упустить такой шанс, вдруг Берт не переживет этот этап. А Немого оставлю на следующий раз. В нем я как раз не сомневаюсь.

Глядя на Ингу, пытаюсь придушить в себе приступ гнева и желание ее стукнуть. Тем временем Маркус подзывает к себе одного из своих охранников. Что-то объясняет ему на ухо, после чего он и еще двое берут Берта и куда-то уводят. Вскоре за ними не спеша отходит довольная миссис Бунклер.

Только после того, как нас оставляет женщина Сената, снова подходит Трой. Передохнуть некогда.

— В чем дело, Маркус? Ты решил меня кинуть?

Тут решаю вступить я. Отпустив Маркуса, подхожу к «мужу» и кладу руки на его лицо.

— Дорогой, я очень нервничаю, а еще нужно подготовиться к игре. Давай позже, хорошо?

Трой обхватывает пальцами мои запястья, потом целует ладони и заканчивает все крепкими объятьями.

— Я соскучился, — шепчет мужчина.

— Знаю. Я тоже.

Мы стоим напротив друг друга и смотрим в лица. И вскоре в его глазах появляется хоть какой-то проблеск понимания.

— Прости. И за бой не переживай. Я кое-что предусмотрел.

— Я все слышу, — сообщает Маркус.

— Да мне!..

Накрыв ладонью рот Троя, мешаю ему договорить.

— Перестаньте!..

Но вдруг, как рокот грома, за спиной раздается голос Ареса.

— Позвольте решить вашу дилемму. Рейна, — говорит он, подавая мне раскрытую ладонь, — не откажи в удовольствии, лишь один танец.

У меня всего секунда, чтобы угомонить панику внутри и отбросить все страхи, попросту проглотить все это. Ведь предложение из тех, от которых не отказываются, даже если это танец по лезвию, во всех смыслах. Поэтому я смело кладу свою руку в теплую ладонь Ареса и иду за ним. Музыка играет из тех, под которые не танцуют медленные танцы, разве что если только очень хочется. Оказавшись же в руках Ареса, чувствую себя как в капкане — мало того, что они тверды, так я еще хорошо помню, на что способны.

— Как настроение? — спрашивает бог, который не знает, что знаю о нем я.

— Боевое.

— Чувствуешь вкус победы на губах?

— Почти.

— Никогда не сдаешься, — говорит с ухмылкой, после чего подается ближе к моему лицу и добавляет тихо на ухо: — Моя любимая в тебе черта, Рейна. Ты никогда меня не разочаровывала, если не считать одного единственного раза. И вот опять. Опять это происходит.

От его слов я дергаюсь, будто меня ошпарили кипятком, и замираю. Внутри уже вспыхивает не паника, а ужас. Потому что становится ясно — Арес все знает.

Знает…

И это начало конца.

Цепкий взгляд бога изучает мое лицо. Он уничтожает, вызывает желание пасть на колени. Смелость уже не требуется — пустая трата. В этот момент я особо остро чувствую свою беспомощность перед величием Ареса. И в моей ситуации это по-настоящему страшно. Еще недавно я была для него бывшей подопечной, покорно живущей той жизнью, какую он был согласен мне позволить. И вот я снова стала предателем в его глазах. Во второй раз.

— Как ты узнал?

— Рассказала сама Афродита. У нас с ней нет тайн друг от друга, — говорит с ехидной улыбкой. — Есть только временные секреты.

Чувствую себя разочарованной. Богиня Любви снова нас подводит. Единственная, кто способен помочь.

— И что теперь? — спрашиваю сипло.

— Мы сбились с ритма, — невозмутимо напоминает он, отрывая от пола и заставляя снова танцевать.

Но какой там, если я стою с трудом. В итоге получается, что Арес и ведет, и держит, и дышит за нас двоих.

— Ну же, девочка моя, соберись. У тебя впереди много непростых дел.

— Как это понимать? Арес, прошу, не томи. Что будет с нами троими теперь? Что будет с Лоей?

— Откуда мне знать? Я же не провидец, я всего лишь… бог.

— Чего ты хочешь?

— Хочу, чтоб все миры погрузились в хаос. Чтоб знали лишь одного бога и поклонялись мне одному. Это бы меня вполне устроило.

— Не юли, я говорю о нас: о себе, Маркусе и Лое.

— Знаешь, в чем главная проблема моего желания — хаос строится на любви, сострадании, умиротворении. Без этого хаос уже не то, когда его не с чем сравнивать. Не зная наслаждения, никогда не прочувствуешь всю полноту боли. Ты понимаешь, о чем я. Поэтому приходится мириться с существованием того, что мне не по душе. Так к чему я это веду?

— К чему? — ответ на сдавленном выдохе.

— Хочешь вернуть Маркуса? Давай, Рейна, я не буду препятствовать. Мне даже весьма любопытно посмотреть, как ты справишься с этой задачей.

— А потом? Что будет потом, если мне это удастся?

— Свобода — не из моих даров, ты же знаешь, — отвечает с коварным блеском в глазах. — Но шанс ее отвоевать вы заслуживаете. Не забудь поблагодарить Афродиту за мою щедрость. Только она знает, как вывести меня из себя по-настоящему и как вытянуть из меня милость.

Заканчивая фразу, он уже смотрит куда-то в сторону с лютой страстью в глазах. Когда поворачиваю голову, то вижу там Афродиту собственной персоной. Богиня дарит мне совершенную улыбку.

— Удачи, — бросает Арес напоследок, прежде чем отойти к своей богине.

А я остаюсь стоять на месте с чувством полной потерянности. Арес, конечно, бывает добросердечен, но это не в его стиле, совершенно. А значит, наши дела очень плохи. Хочется отпустить в душе чувство безысходности, дать волю слезам, зареветь в голос, броситься к Лое. Хочется кого-то убить. Например, Троя. А еще подойти к Маркусу и ударить, лишь бы стереть безразличную маску с немого лица. Но вместо этого я разворачиваюсь и ухожу из зала.