Глава 46

Из приемного зала охрана провожает меня в комнату игроков. Здесь всем предстоит переодеваться, да и в целом готовиться к выходу на арену. Но комната не пуста — на скамейке одиноко сидит Мак.

Не находя себе места, начинаю расхаживать по периметру. Я злюсь, нервничаю, и мне страшно, очень страшно за Лою. И ведь понимаю, что не в моих силах идти против Ареса. Одна я точно не справлюсь. Не справлюсь…

Внезапно краем глаза замечаю, как на подоконнике начинает что-то поблескивать. Это скрученный в трубочку листок папируса, который появляется тут словно из неоткуда. Он небольшого размера, с золотым теснением и бережно перевязан белой ленточкой. Не раздумывая, не удивляясь, я беру его в руки и разворачиваю. Это очередное письмо:

«Дорогая моя Рейна. Прости, что так и не смогла все скрыть от Ареса. Это не входило в первоначальный план, но и не исключалось. С ним всегда нужно быть начеку и иметь запасные пути решения. Мне пришлось так поступить. Я лишь сделала все возможное, чтобы заглушить его злость, чтобы он позволил нам спокойно продолжать. И пусть тебя не смущает, что под его контролем. Еще не все потеряно, поверь мне, дорогая. Я не оставлю вас так просто. А пока продолжай. Ты знаешь, что делать.

С любовью, Афродита»

Дочитав послание, я комкаю лист в руке край листа, который превращается в пепел и утекает сквозь пальцы. Значит, вот как. У Богини Любви даже в предательстве все предусмотрено. Моя злость на нее несомненно спадает на несколько градусов, ведь все еще есть надежда. Хочется броситься в другие миры сию же секунду. Во мне словно открывается второе дыхание, рьяная решительность, что я все смогу, должна, и я это сделаю. И больше всего здесь гонит именно страх. Но здравый смысл убеждает повременить. Арес просил не спешить, и его стоит послушать. Дразнить Бога Войны так откровенно очень глупое занятие. Да и разрывы нитей на Маркуса действуют определенным образом. Не хочется ставить его в неловкое положение прилюдно и привлекать к нему особое внимание. Даже сейчас я должна предусмотреть все. Главное, что в моих руках теперь чуть большее, чем было до этого. Пусть в тоже время и вообще ничего.

Неожиданное прикосновение заставляет вздрогнуть. Это Мак уже стоит за моей спиной, проводя кончиками пальцев вдоль по позвоночнику. Он привлекает к себе внимание языком жестов, когда лишен более простого способа. Я резко оборачиваюсь, оказываясь с ним лицом к лицу, очень близко. Пусть Мак стал мне другом в бою, но за его пределами — любовником. Первое внушает уверенность, что я могу на него положиться, рассчитывать в любой опасной ситуации и стремиться быть ближе, второе заставляет нервничать, дергаться в его присутствии и стараться быть подальше. И все это как-то неправильно.

Красивое мужественное лицо смотрит на меня со всей серьезностью. Ему бы что-то сказать, чтобы заполнить странное молчание. И он говорит — тем способом, которым способен.

«Не уверен, что смогу быть рядом на данном этапе игры. — Читаю на листке бумаги. — Нас могут разделить».

— Тебя это беспокоит?

«Очень. Обещай, что будешь аккуратна и внимательна».

— Обещаю, Мак, как же иначе. И ты береги себя, хорошо? Ты мне все еще нужен.

Он слегка улыбается, горько.

«Но не так, как мне бы хотелось».

Что я на это могу ответить? Лишь:

— Прости.

«Хочу сказать, чтобы ты знала. Во мне воюют два желания — послушать тебя и оставить в покое, или же настоять на своем, пусть даже силой. И пока первое благородно побеждает, второе ждет своего часа. Потому что я дал себе слово — если мы выживем в этой Игре Богов, ты станешь моей…»

— Мак… — пытаюсь его перебить, чтобы не тратил грифель карандаша понапрасну.

Но он вдруг накрывает мой рот ладонью, больно стискивая скулы. Самый грубый способ заставить женщину замолчать. И только его глаза с дикой злинкой внутри, убеждают выслушать до конца. Не потому, что я его боюсь, а потому, что это может быть важно и действительно стоит быть услышанным.

«Я привык бороться за свою жизнь, хоть она мне и не дорога. Ты знаешь, как я умею это делать. Теперь представь, на что я готов и способен, чтобы побороться за то, что действительно мне стало дорого и единственно необходимо в этом поганом мире».

От прочитанного по спине пробегают мурашки. Подобные слова выглядят, как своеобразное признание в любви. В стиле Мака. Они пугают и волнуют одновременно, помимо воли. Только у одного человека я видела такую решительность прежде — у Маркуса. Когда ни толики сомнений, полная уверенность в том, что и как нужно делать. Такие люди очень часто становятся лидерами и добиваются своего.

«Все мои победы — для тебя, Рейна. Моя жизнь — для тебя. И если тебе это действительно не нужно, прими мой искренний совет: хочешь избавиться от этого, по окончанию игр — убей меня. Смерть от твоей руки будет лучшей из ласк, на которые ты способна».

На этом разговор резко заканчивается, и Мак оставляет меня подумать о сказанном.

***

К счастью, перед выходом на арену предлагают более подходящую для нее одежду. Все перевоплощаются в римских воинов, достойных благородной смерти. Это легкие доспехи, короткие кожаные юбки с запахом, на ногах сапоги. Грубую кожу уместно дополняет защита из металла. Оружие выдавать не спешат.

Мак оказывается почти прав, команду действительно разделяют. По парам. Правда мне в пару достается именно Мак. Это хорошо и вполне устаивает. Не нравится только то, что Зоя попадает в пару с Бертом. Эта сволочь вряд ли о ней позаботится в бою, пусть я и сама в первую очередь должна думать о себе. Как оказывается, Берт и сам не рад такой расстановке, а потому на мою просьбу поменяться, соглашается без долгих раздумий. Недовольным остается один Мак. Он хватает меня под руку и отводит в сторону от других игроков, так и спрашивая глазами: «Какого черта ты делаешь?»

— Не надо на меня так смотреть. На этой игре я уже видела смерть одного ребенка, за второй наблюдать не хочу.

«Ты не в силах спасти всех. Пойдешь со мной, как и было сказано».

— Нет!

«Ты забыла свое обещание?»

— Оно остается в силе. Я справлюсь. И если не хочешь серьезно поссориться, не мешай мне делать то, что я хорошо умею.

После нескольких секунд раздумий, Мак все-таки меня отпускает. Молча. Недовольно.

Наконец-то начинается шоу. На арене стартует приветственная часть с актерами в главных ролях, которые разыгрывают шуточные сценки из событий предыдущих боев. Это подогревает толпу, подготавливая к основному действию. Несколько слов от ведущего, потом от Троя и Маркуса, которые сидят в почетном ложе. Я наблюдаю за всем с мониторов, висящих в комнате. Здесь все напряжены, особенно Файна и Кен, которым выходить на бой первыми.

Этот этап игры заключается в некотором соревновании между игроками Троя и Маркуса. Словно мужчины решили померяться силами и узнать, у кого же бойцы круче. Намечается четыре боя по четыре человека. Соревнование обещает быть жарким.

Постепенно песчаное полотно арены пустеет. Несколько минут тишины и раздается басистый гонг. От нас выпускают первую пару. Напротив них выходят люди Троя — два бойца также смешанного пола. В руке у каждого по мечу. На арене положено только холодное оружие.

Снова гонг, и бой начинается.