Глава 48

— Здесь тоже должен остаться только один? — робко спрашивает ведущий, которому нужно что-то говорить, но в чем нет уверенности.

Трой по-прежнему нервничает, не спеша отвечать. Маркус по сравнению с ним выглядит неподвижной статуей, беспристрастно наблюдая за происходящим. Арес смотрят с улыбкой, предпочитая лишь наслаждаться как боями, так и богиней, что сидит рядом с ним. Ответить же Трой уже не успевает. Не выслушав решения, повинуясь каким-то своим доводам, Зоя на меня нападает. Мне удается вовремя подставить руку под ее зубы, не позволяя добраться до сонной артерии. Странная дикая девочка действует как любой хищник и стремится перегрызть самое уязвимое место. И вот здесь я впадаю в растерянность. Ведь убивать ее не хочу, а она уже начинает царапаться. Острые ногти проходят по щеке до подбородка, задевают нос, возвращаются ко лбу. Да она так на моем лице не оставит живого места.

Но в какой-то момент мне удается сбросить Зою с себя. В голове роятся мысли, как бы ее схватить так, чтобы обездвижить, успокоить или вырубить. Отлетая на песок, девчонка скалится и явно готовится наброситься снова. Я выбрасываю уже мешающий мне меч и готовлюсь ее принимать. Прыжок… и Зоя отлетает в сторону от выстрела в голову. Худенькое детское тело падает на песок и остается неподвижно. Я поворачиваю голову туда, откуда стреляли, к ложе. Трой возвращает пистолет своему охраннику. И с таким его вмешательством никто не спешит спорить. Здесь он хозяин и волен как устанавливать правила, так и нарушать их, главное, чтобы на радость голодной толпе. У меня внутри растекается чувство горечи и досады. Все оказывается зря, все мои старания помочь девочке. И хоть, возможно, у меня изначально не было шансов это для нее сделать, я все равно рассчитывала защитить. Но самое неприятно в том, что эта неудача сбивает мою уверенность в выполнении всего задуманного.

Когда возвращаюсь с арены, Мак встречает у порога. Проходя мимо, говорю лишь одно:

— Выполни и ты свое обещание. Твоя очередь.

Выход Берта и Мака частично пропускаю, занимаясь своими ранами. Благо в медицинской комнате тоже есть мониторы. Против последней пары выходят два крупных, рыжеватых мужчины, точно викинги, со свирепым лицом и длинными волосами, заплетенными на висках в косички. Этим парням на арене самое место. У меня возникает надежда, что я наконец-то увижу смерть Берта. А вот Маку придется постараться.

Слышу гонг. Звон и лязг металла об металл. Для удобства бойцы, как и все прочие, разбиваются по парам. Сразу видно, как Берт проигрывает сопернику. В этот раз на арену к ним выпускают змей, всевозможных разновидностей. Этот бой мне начинает казаться не очень честным. Здесь победителей может и не остаться. Начинаю переживать за Мака с удвоенной силой. Но пока он хорошо держится, отбивая атаки более крупного соперника и нанося свои удары. Берт уже крутится возле опасной близости от клубка змей. Вижу, как две из них выползают в его сторону. Видит это и сам мужчина. Отбиваясь, даже вовремя замечает, как одна из них отскакивает от песка к нему, раскрывая пасть. Но у Берта до того огромное желание жить, что он умудряется махнуть мечом и отрубить ей голову, вслед за чем увернуться от нападения второй змеи. И Фортуна словно благоволит подобному стремлению к жизни. Не достигнув первоначальной цели, летя по инерции, змея впивается в лицо викинга. Он начинает свирепо орать, отрывая ее от себя. По лицу, с месива раны, льется кровь. И вроде бы он еще жаждет продолжать бой, а уже через минуту становится не в состоянии это делать. Из его рта пена появляется раньше, чем он падает на песок.

В этот же момент показывают, как Мак наносит последний смертельный удар своему противнику. Чувство облегчения уже почти разливается внутри. Но в следующий момент мужчина сдирает со своей ноги змею. Я вскакиваю с кушетки, отталкивая медсестру, которая пыталась закрепить повязку на моей руке. В этом бою остаются Мак с Бертом, которые и без этого плохо ладят. Я знаю, что Мак сильнее, но в подобной расстановке сил, и если змея достаточно ядовита, а на Берте ни укуса и нет серьезных ран, у первого очень мало шансов на победу.

Ведущий на всякий случай напоминает правила одного победителя. Маркус молчит, Трой ликует. Но вот вроде Мак спокойно идет к центру круга. Только спустя несколько шагов его ведет в сторону, и он падает на колено. Берт подходит ближе со злорадной ухмылкой и нависает над ослабленным противником. На его лице уже виднеются черты радости от победы. Ну нет, я не дам ему убить Мака.

Выскакиваю из медицинской комнаты. Не даю себя остановить ни по дороге, ни перед выходом на арену. Выскакиваю туда с очередным мечом в руках.

— Бе-е-ерт! — кричу подлецу, который уже заносит меч над головой Мака.

На меня он реагирует, но отходить не спешит. Я приближаюсь быстрым шагом, почти бегом. Глядя мне в глаза, мужчина пытается сделать выбор. В итоге он меня дожидается, направляя в мою сторону острие своего меча.

— Ну конечно, разве ты могла оставить любовничка на растерзание.

Не спуская с него глаз, я приседаю и прикладываю два пальца к жилке Мака на шее. Пульс едва прощупывается.

— Помоги мне отнести его обратно, — не прошу, настаиваю.

На что он с удивлением усмехается.

— С чего бы мне это делать?

— Должен остаться только один, помнишь? Или уходим с арены все вместе или я одна.

Улыбка сползает с его наглого лица. В ложе опять суета, поэтому у нас еще есть выбор и время. Немного. В подобном затишье змеи стараются подползти все ближе, сужая свободный круг. Берт хоть и подлец, но не дурак и крайне везучий парень. Поэтому, облизнув пересохшие губы, он быстро подходит к нам, опускается на одно колено и говорит:

— Помоги мне.

Приподняв тяжелое тело Мака, я помогаю Берту взвалить его себе на плечи. Так на полусогнутых ногах он устремляется к выходу с арены, за мной. В это время ведущий за нашими спинами комментирует происходящее так, будто все идет по плану. Остается надеяться, что мы действительно выкрутились.

Но радоваться по-настоящему пока рано. Когда Берт опускает Мака на кушетку, я уже не чувствую его пульса. Хотя может это от того, что дрожат пальцы. При этом медсестры не спешат вводить ему какое-то из противоядий.

— Какая змея его укусила? — спрашивает одна из них.

— Я не помню! Но можно как-то быстрее с этим решать?!

— Я тоже не знаю. Не разбираюсь в них, да и не видел, — произносит Берт.

— Попробуй это, — говорит вторая медсестра.

— Что значит попробуем? Вы уверены?

— У вас есть свои предложения? — нагло спрашивает девушка. — Упокойтесь и не мешайте нам делать свое дело.

На что мне ответить нечего. Я доверяю жизнь Мака воле случая. От меня все равно здесь уже ничего не зависит. Бойца подключают к аппарату, и теперь его пульс раздается по комнате редким сигналом. Медсестра вводит ему противоядие… и пульс пропадает вовсе…

— Сделайте что-нибудь!

— Мы делаем.

Схватив девушку за воротник белого халата, я шиплю ей в лицо:

— Верни его мне. Сейчас же.

Наконец-то в ее глазах появляется хоть какой-то страх, заставляющий что-то делать как можно быстрее.

— Лера, давай дефибриллятор, — говорит она коллеге.

Слетевшись над Маком, они упорно пытаются запустить его сердце. Удается с третьей попытки. Проходит еще несколько долгих минут, и пульс понемногу выравнивается. Правда в себя боец пока еще не приходит. Но даже так я хотя бы могу позволить себе успокоиться. Миновал очередной этап игр. Можно подводить итоги.

***

Его ослепляет внезапная вспышка. Поначалу кажется — что-то со зрением. Но вдруг в голове всплывают какие-то образы, не всегда ясные, чужие. Или же… отголоски забытого?

— Маркус! — кто-то окликает его в них.

Вот он за кем-то бежит — положительный исход погони очень важен. Момент схватки, едва уловимый, всего пара движений. Вот он комплектует оружие. Ловит налету заряженную обойму, брошенную женской рукой. Поднимает глаза и видит Рейну с соблазнительной улыбкой на устах. А в следующий миг она уже в его руках, и он алчно припадает к ее губам. Нет. Она уже под ним, обнимает неистово-страстно и нежно шепчет имя:

— Маркус…

В груди что-то вздрагивает, что-то неясное, вышибая из легких воздух резким толчком.

— Маркус! — окликает его Трой из реальности, в которую он возвращается так же стремительно, как и покинул пару минут до этого.

— Что?

— Я настаиваю на реванше, слышишь? Если твоим воинам сегодня повезло, это еще ничего не значит.

— Никто не любит проигрывать, — отстраненно отвечает Маркус.

— Это уж точно, — говорит ему мужчина с ухмылкой, прежде чем покинуть вип-ложу.

Подобное выражение лица Троя — о нем стоит задуматься. Но все теряет важность за теми образами, которые он только что видел. Впервые. Так внезапно. Откуда? Будто показалось, померещилось, сыграло шутку…