Глава 51

Вернув Лою в ее кровать, уже в Райкере, еще долго не хочу уходить. Просто сижу рядом с ней, пока она спит. Засыпаю вместе с ней на несколько часом, пока под утро охрана не заставляет выйти.

Кстати, об охране — странное ли дело, но она меняются в своем отношении ко мне. Все чаще вижу в глазах каждого какую-то толику понимания, даже уважения. Меня спокойно и лояльно убеждают отдать им оружие, просят принять душ и переодеться в халат из алого шелка. В таком виде уже знаю, куда пойду дальше. Когда же захожу к Маркусу, в глаза бросается монитор, на котором видны кадры с камер видеонаблюдения. На них близняшки — стоят лицом друг к другу, прикованные к столбам. От ударов кнута на их спинах остается все больше кровавых полос, и палачи продолжают наказание. Глядя на их мучения, искренне жалею девушек. Но своя дочь дороже.

— Если они после этого озлобятся… — пытаюсь предупредить.

— Не твоя забота, — сказав это, он выключает монитор и поворачивается ко мне. — Присядь.

Он и я занимаем места в креслах напротив друг друга.5ebdbc

— Сейчас сюда придет Мак? — спрашиваю я.

— Берт. Мак еще не вполне здоров.

— Почему ты так упорно пытаешься подсунуть меня под этого гада?

— Мне все равно, кто это будет. Главное — ты.

— Зато мне не все равно. Могут ли учитываться и мои пожелания?

— Иногда. Но не сейчас.

Маркус замолкает, молчу и я. Ждем. И тогда понимаю, что сейчас — самое время для очередной попытки.

***

Он застал ее врасплох. Появился без предупреждения, просто возникнув за спиной богини. Его ладонь легла на красивую шею и слегка сжала пальцы. Так бы и задушил, и сделал бы это с удовольствием — в порыве злости, страсти… чего-то еще. Но вместе с этим, он бы с радостью за нее и умер. Разжег бы какую-нибудь войну, где угодно, хоть на Олимпе. Все либо ради нее, либо из-за нее. Она делает его слабым и в тоже время придает силы, рожденные из гнева. Порой так выводит из себя, что он бросается с головой в омут военных сражений. Но именно эти войны приносят ему настоящее удовлетворение.

— Арес?.. — выдохнула Афродита с долей испуга в голосе.

— У меня назрел всего один вопрос, моя сладкая погибель…

— О чем ты?

— Всего один. Так скажи же мне, где память Маркуса?

— Я не знаю.

— Лжешь, — произнес он, сильнее сжимая пальцы.

— Я, правда, не знаю! Я искала ее по всем нитям твоего хранителя, но так и не нашла.

Он все равно ей не верил. Но ее запах с нотками мирта, что щекотал ноздри, все убедительнее будоражил, настойчиво вытесняя гнев и заменяя его похотью. Он никогда не мог злиться на нее так эффективно, как хотел бы того сам. Никогда…

— Отпусти, ты делаешь мне больно, — попросила богиня. — К тому же, меня зовет Рейна.

Чуть ослабив хватку, он нежно коснулся губами ее шеи и грозно произнес:

— Я сам.

***

На сей раз из этого мира меня выдергивают грубо и резко бросают в другой. Теперь это делает Арес. И я приземляюсь лицом на деревянный мокрый пол. Мгновенно окатывают ледяные капли дождя, оглушают крики и громкие звуки, лязг металла об металл. Но вскоре наконец понимаю, где же нахожусь — я на корабле, где-то в море, в разгар кровопролитного боя. Здесь царит полнейший хаос. И я успеваю вовремя отскочить, чтобы быть задетой кривым тесаком бородатого пирата.

Лишь спустя секунду мужчина замечает, кого только что пытался убить. И замирает. Эта медлительность стоит пирату жизни — рапира протыкает его сердце со спины. За упавшим появляется другой. Увидев меня, он приходит в ужас, начинает креститься и убегает. Не удивительно, ведь для них женщина на корабле — обличие зла куда страшнее, чем противник. А уж мой внешний вид — обнаженная в красном халате и с белыми волосами — не сулит ничего хорошего не только им, но и мне.

Собираясь защищаться при надобности, хватаю валяющуюся неподалеку саблю и поднимаюсь на ноги. Но защищаться не от кого, от меня бегут сами. Вот спасибо Аресу. И постепенно битва становится другой, менее интенсивной и более локальной, меняясь волнами, с эпицентром в моем лице. Страх перед «происками дьявола» оказывается сильнее воли к победе. И только один из пиратов осмеливается идти в мою сторону, и это, конечно же, Маркус. Высокий и широкоплечий, он кажется крупнее обычного себя. Море закаляет не только характер. На суровом красивом знакомом лице старые шрамы. Черная рубашка с широкими рукавами изрезана и порвана, а за тканью виднеется загорелая кожа, вымазанная в крови, его или чужая — не понять, дождь все смешивает. Я впервые вижу его волосы длинными.

— Капитан, — слышится ему вслед, что он игнорирует.

Тогда на его пути встает кто-то из команды — худой, немолодой мужчина.

— Мар, надеюсь, ты хочешь выкинуть ее за борт?

— Конечно, — отвечает Маркус непривычно более хриплым голосом, грубо отодвигая помеху со своего пути.

Наконец, он подходит ко мне на расстояние последнего шага. И я совсем не вижу в его глазах желания избавиться от меня. В них любопытство, хоть и вперемешку с гневом. Оглядев меня, протягивает загорелую мозолистую руку:

— Отдай рапиру, детка, не то порежешься. Это мужская игрушка, а не женская. Ну же, — торопит он. — Ты можешь мне доверять.

Глядя на этого мужчину, я понимаю, что он не внушает доверия. Но напоминаю себе, что это Маркус. Он не причинит мне вреда в любом облике. И я отдаю ему рапиру. А он улыбается в ответ легкой улыбкой. А потом тыльная сторона его ладони неожиданно и с силой бьет меня по лицу. И все бы ничего, если бы отлетая, я не ударилась головой об выступ деревянной ступени…