Глава 53

Несмотря на волнение, я все-таки оставляю Маркуса одного. Сейчас ему нужна не моя помощь, а сотрудников из медперсонала. Поэтому, выйдя из его комнаты, не обращая внимания на возмущения Берта, пытаюсь уговорить охрану отвести меня в санчасть. Они не слушают ровно до того момента, пока из комнаты Маркуса не доносится грохот.

— Что с ним? — спрашивает хмурый охранник.

— Мне так тем более интересно, — вставляет свое слово и Берт.

— Я не медик, поэтому и прошу отвести меня к тому, кто сможет помочь.

Наконец, охрана соглашается. Но уйти не дает все тот же Берт. Он хватает меня за предплечье и дергает на себя:

— Это все твои уловки, так? Это ты все подстроила?

Мужчина негодует, для чего и правда есть повод — уже не в первый раз его зовут на вечеринку, в которой он так или иначе не принимает участие. Но мне даже не приходится отпихивать его от себя, в этом помогает охрана.

В санчасти я коротко описываю всю ситуацию старшему врачу. Выслушав меня, он собирает в чемоданчик какие-то препараты, после чего вместе с еще двумя медиками и охраной идут к Маркусу.

— Пойдем, — говорит мне молодой паренек, который остается со мной наедине.

Но в этот момент я вспоминаю о Маке, который как раз сейчас находится здесь в одной из палат.

— Ты смотрел игры в Колизее? — спрашиваю у него.

— Конечно.

— Тогда позволь мне проведать Мака. Я ведь это заслужила, согласен?

Парнишка не из тех, кто любит нарушать приказы или правила — это видно. Но вместе с тем заметно и то, что у него есть желание выполнить мою просьбу. Поэтому, после нескольких секунд смятений, он отвечает:

— Только недолго.

Так, под чутким конвоем, я иду в палату к Маку. Мужчина встречает меня сонным, обнаженным по пояс. Встает с постели и отходит к раковине, чтобы умыться. Останавливает свой взгляд на меня через зеркало на стене. Долгий, внимательный.

— Как себя чувствуешь?

Сразу тянется за блокнотом и карандашом. И пишет не то, что я спрашивала:

«У тебя был шанс от меня избавиться».

— Я не спешу.

«Второй может не выпасть».

— Посмотрим.

Что еще он хочет от меня услышать? Что меня охватила паника от одной мысли, что он умрет? Что я испытываю к нему нежные чувства? Не дождется.

Тем временем, Мак подходит ко мне. Долго смотрит, словно пытается прочесть мысли. А затем протягивает руку к моему лицу и нежно проводит по щеке. И эта нежность пугает, потому что слишком приятна, да и неожиданна, от него. Но потом он привлекает меня к себе. Кажется, что сейчас позволит себе лишнее, но не позволяет, мы лишь замираем лицом к лицу. Он словно спрашивает разрешения, массируя пальцами кожу на моем затылке. И я понимаю, что мне это нравится — именно такой вот Мак. Понимаю и то, что хочу его: страсти, эмоций, да просто — его: живого, готового, нуждающегося во мне. И это ужасно. Настолько, что испытываю острое желание оттолкнуть. Но даже не предпринимаю попытки — слишком рада тому, что он жив. И я накрываю его губы поцелуем. А он отвечает, и в каждом движении мужчины читается благодарность, нежность, и что-то еще. Он даже не злится, когда я прерываю нас, стоит только ощутить первый завиток страсти. Но все это прекращается вовсе, быстро и резко, когда в комнату заходит Маркус.

Мы с Маком замираем едва ли не в обнимку. Отстраняюсь от мужчины и отхожу в сторону, так как уже не до него. Любимый вроде бы успокоился. Он не обут и также одет в черный халат из шелка, пояс едва завязан на талии. Впервые вижу его таким неопрятным.

— Мак, — зовет Маркус. — Мы, кажется, кое о чем с тобой договаривались. Или ты забыл?

— О чем вы договаривались? — любопытно становится мне.

— Что я буду свидетелем каждой подобной сцены. Никак не иначе.

— Но ничего не было.

Любимый подходит ко мне. Поначалу изучает, но потом наклоняется и целует, без эмоций, но со вкусом, который ощущает сейчас в полной мере. Правда, когда я пытаюсь до него дотронутся — все также против. Ему интереснее делать это самому.

— Благодарю, что направила ко мне врачей. Они оказались полезны со своими препаратами.

— Рада, что тебе стало лучше.

Неспешным движением его руки сбрасывают с меня халат. Вот так просто. Дотрагиваются до лица и замирают на несколько секунд, очерчивают скулы, подбородок. Затем большой палец ложится на губы, скользит от уголка к уголку — несколько раз, пока не нажимает и не оказывается внутри рта. Здесь наши глаза встречаются. Маркус смотрит, как я вбираю его палец глубже в свой рот, и точно чувствует каждую ласку моего языка. Но нравится ли ему это — не понять без эмоций. Сейчас скорее всего им движет только любопытство.

Но вот рука Маркуса скользит по изгибу шеи вниз, медленной-медленно, останавливается на груди — мнет, исследует, зарождают первые витки вожделения. Только дело не в нем, когда я едва верю в происходящее, ведь так соскучилась по его рукам, что боюсь даже пошевелиться, лишь бы не спугнуть. И он продолжает. Спускается вниз по коже бедра, аккуратно прорывается внутрь, пробует. Мне приходиться за него схватиться. Но это вызывает привычный эффект.

— Убери руки, — говорит Маркус. — И подними ко мне глаза.

Вторую просьбу я исполняю в тот же миг, но вот первую:

— Если отпущу — упаду.

— Держись за Мака.

Как ни странно, я успеваю о нем забыть. Мужчина стоит в стороне. И ничего не делает, просто смотрит на нас.

— Оставь его, — прошу любимого.

— Вряд ли у меня получится так же хорошо, как у него.

— А ты попробуй.

— Ты слишком несправедлива к нему.

— Просто не знаешь, от чего отказываешься.

— Так покажи мне.

После такого предложения резво тянусь к губам любимого, но он останавливает, сжимая мое плечо и тем удерживая на расстоянии. 1439f7c

— Нет… с ним, — кивает на Мака. — Представь, что он — это я. И покажи, от чего же отказываюсь.

После таких слов наши с Маком взгляды встречаются. Черты мужского лица сейчас выглядят куда жестче, чем были всего какое-то время назад. Ему явно что-то не по душе. Как и мне. Мы и без того опасно близки и взаимны друг к другу. Еще шаг навстречу и может не оказаться пути назад. Почему так? Я не знаю и знать не хочу ничего, корме того, что должна скорее все это прекратить, и в первую очередь до следующего этапа игр, лишь бы избежать его вовсе. Готов ли к этому Маркус?.. Готов, я уверена.

«Афродита! Арес!»

***

Он читает в ее глазах злость, направленную именно в его сторону. Читается и в жестах, когда она поднимает с пола халат и накидывает на плечи.

— Нет! — повторяет она. — Только ты.

Он чувствует едва уловимую дрожь в ее голосе. Это делает слова Рей более важными. Но почему она так себя ведет? Поначалу дикая, готовая застрелить без сожаления, сейчас требующая именно его внимания. Ушла от мужа, уверена в своей безопасности рядом с ним, доверяет ребенка. Глупая, смелая или отчаянная? А возможно, просто хитрая? И как долго он еще будет разгадывать эти загадки? Но в любом случае он никуда не торопится. А думать ему нужно не только об этом. Скоро новый этап игр, в котором непременно будет участвовать Рейна. А весь ажиотаж вокруг нее можно использовать с пользой для дела. Например, пригласить Сенат смотреть эти игры у него в Райкере, из первых рядов, как он уже и сделал. А заодно и обсудить поток новых вложений в «Игры богов». Им требуются ресурсы.

Ну а пока… Маркус хотел бы продолжить.

Подойдя к Рейне, он проводит ладонью по ее волосам, по изгибам слегка растрепанной косы. Серебро волос Рей с первого дня действует на него завораживающе. Они такие длинные, что он мог бы ими укрыться. Но если раньше был способен только любоваться, теперь и пробовать на ощупь. Как и ее кожу, упругость груди, те же губы, бархат лона. И это все в ней кажется ему… увлекательным. Подобная мысль рождает в нем следующую — что во всех странных изменениях в нем несомненно есть и плюсы.