Глава 54

В этот раз все в свои руки, включая меня, опять берет Арес. Перемещение происходит все так же грубо, как и до этого. Удержавшись на ногах, спешно оглядываюсь. Я в пустой комнате, у окна, за которым виднеется неоновый город с высотками и пестрыми вывесками реклам. Это Таймс-сквер, а я снова в Нью-Йорке, едва одетая. И видимо, на грохот из спальни выходит Маркус, с которым мне уже довелось встречаться раньше. И он тоже меня узнает:

— Рейна?!

Его голос надрывается, когда сам мужчина быстро отворачивает голову. Но не ради приличия, а видно, моя нагота кажется для него слишком болезненным зрелищем. И я спешу завязать пояс халата.

— Прости, я плохо подготовилась для визита.

Мы замираем напротив друг друга. Я стою перед ним в одном халате, он — в незастегнутой белой рубашке и брюках, сильно уставший.

— Знал, что ты придешь.

— Откуда?

— Наш последний разговор. Ты сказала, что убираешь все лишние нити. И я одна из них, верно?

— Да.

— Хорошо, — кивает. — Дашь мне немного времени?

— Для чего?

— Оденусь… хотя бы. И мне нужно сделать несколько звонков.

— А потом?

— Потом… мы поужинаем в моем номере. Если ты не против. Это все… о чем я прошу.

— Хорошо, я подожду.

Он снова уходит в спальню. Слышу его голос. Он заказывает в номер ужин. Потом снова кому-то звонит, по делам. Чуть позже голос уже едва различим, кому-то шепчет. Давлюсь резким желанием убраться из этого мира с пустыми руками. Нет, уже все решено. Маркус возвращается в комнату в тот момент, когда раздается стук в дверь. Это официант, он приносит ужин, который быстро расставляет на круглом столике, зажигает свечи, разливает по бокалам вино. Вскоре мы снова остаемся одни. Маркус предлагает мне сесть за стол, что я и делаю. Он занимает место напротив, уже в застегнутой рубашке. Такой красивый, почти родной.

— Я одета не к случаю.

— Это не важно.

Мы молча пьем вино. Правда, из еды в горло ничего не лезет.

— Много еще осталось нитей? — спрашивает он.

— Я не знаю.

— Остальные тоже тебя узнавали так, как я?

— Нет, только ты.

— Я бы очень хотел сделать все сам.

— Знаю.

— Прости, родная…

Это обращение действует мне на нервы.

— Не называй меня так…

— Прости… Но я знаю, что нужно сделать хотя бы мне.

Отставив бокал, мужчина поднимается из-за стола и уходит в соседнюю комнату, на ходу закатывая рукава. Но вскоре возвращается за стол, только уже держит в руке пистолет с коротким дулом «Смит энд Вестон», который кладет перед собой.

Что он делает?

— Есть что-то, о чем ты бы хотела со мной поговорить? Возможно, я смог бы что-то посоветовать, или… не знаю. Проси все, что угодно.

Я думаю недолго. Просто не знаю, что попросить.

— Нет. Я только хочу все скорее закончить. И чтобы ты вернулся ко мне.

Он понимающе улыбается. Тянет руку к моей через стол, но я отдергиваю ее назад. Просто не хочу, чтобы он меня касался. Правда, тут же говорю себе, что этот мужчина, этот Маркус, заслуживает и большего. И моя ладонь уверенно накрывает его руку. Он вздрагивает и сжимает мои пальцы в ответ.

— Тогда я не прощаюсь, — произносит он.

После этих слов мужчина убирает свою руку и, глядя мне в глаза, быстро берет пистолет, подносит к своему виску и нажимает на спусковой крючок. Ожидала ли я подобного? Скорее да, чем нет. Но звук выстрела все равно заставляет дрогнуть, отшатнуться, соскочить со стула. Заплакать. Только этот Маркус без всякой близости становится настолько близок, что я готова оплакивать его по-настоящему. Только этот Маркус делает для меня то, чего не сделал ни один другой. Он осознанно жертвует собой, делает за меня все, сам, оставив ради нас то, что у него было в этом мире. Только он так похож на того, кого я полюбила. И он мертв. Безвольно наклонившись в сторону, тело мешком падает на пол. Просто тело.

— Как быстро, — слышу за спиной голос Ареса. — Даже не интересно.

И тут я срываюсь.

— Да пошел ты! — ору на бога, разворачиваясь к нему и хватая со стола бутылку вина. — Ненавижу! Всех вас!

Эта бутылка летит в его сторону, но Арес ловко ее ловит и поворачивает к себе этикеткой:

— О, Шато-Мутон! Мое любимое.

— Верни меня обратно, — требую у бога.

Он не торопиться выполнять мою просьбу. Прежде всего подходит к столу, забирает с него мой бокал и наполняет его. И только потом:

— Как пожелаешь, дорогая.

Эпизод III

Стоит мне вернуться обратно к мужчинам, как Маркус резко вздрагивает. В глазах быстро отражается паника и непонимание. О, боги, в них — эмоции! И мне уже не до горьких слез. Отойдя от меня, Маркус начинает метаться по комнате. Пытаюсь подойти, но он отталкивает. Вдруг раздирает ногтями кожу на своей груди, будто пытается оттуда что-то вынуть. Смотрю на это с ужасом, не решаясь подойти, чтоб не сделать хуже. Мак даже не пробует — в его глазах настороженность и непонимание. Но тут Маркус падает на колени. Кричит. Я же чудом уворачиваюсь от стула, который взмывает в воздух. Что-то сбивает с ног и Мака. Вся мебель, все предметы теряют свойство притяжения и начинают хаотично метаться по замкнутому пространству. Я ложусь на пол, где кажется безопаснее всего, но плечо все равно задевает ножка стула, а голову — какой-то тяжелый предмет.

Прикрывая голову, ползу к любимому. Мебель уже вышибает окна, вылетает матрас — кровать просто не пролезает и съезжает по стене в угол. Двери бьются об косяки и стены с такой силой, что ломаются. Один из острых обломков влетает в мое бедро, отчего я вскрикиваю в унисон Маркусу.

— Что происходит?! — кричит мне врач с пола коридора.

— Не знаю! Принесите успокоительное! Быстрее!

Ожидание стоит мне новых ран и ушибов. Когда же снова пытаюсь прикоснуться к Маркусу, он отшвыривает меня к стене. Следом его пытается остановить Мак, вместо чего оказывается на мне. Наконец-то опять окликает врач, и он уже не с пустыми руками:

— Рейна! Держи!

Мужчина кидает по полу металлический шприц, уже заряженный лекарством. Остается только нажать на кнопку и ввести. Но поймать его не успеваю — перехватывает Мак. Он отталкивается от стены в сторону Маркуса и ловко втыкает шприц в его шею. И сразу же снова оказывается на мне. Но все равно успевает… успевает.

Любимый успокаивается очень быстро. Все стихает, остатки мебели и предметов падают на пол, собираясь кучками хлама, из разбитых окон задувает холодный ветер. Мужчина, стоящий в эпицентре всего этого, наконец-то поднимается на ноги. Прикрыв глаза, запрокидывает голову, долго и шумно вдыхает и выдыхает. Его легкие работают в усиленном режиме. Он обуздал панику, но все еще крайне взволнован. Но тут он поворачивает ко мне голову, и его глаза уже далеко не пустые, они полны живых эмоций. И я безумно рада их видеть, до того, что начинаю плакать, когда с моих уст срывается смех.

Ничего не говоря, Маркус подходит к нам. Грубо сдергивает с меня Мака и отталкивает в сторону. Выражение его лица не понять, там и гнев, и боль, и сожаление, и масса прочих оттенков. Этих эмоций так много, что он едва справляется, просто не знает, что с этим делать. Но тут его ноги подгибаются, отчего он снова опускается на колени. Так и стоит на них передо мной. А из его глаз текут слезы. Подаюсь к нему, обнимаю, целую, шепчу имя. Очень надеюсь, что к нему вернулась и память.

— Маркус, ты узнаешь меня?

— Конечно, — отвечает почти сразу.

— Как мы познакомились?

Он хмуриться, опускает глаза, словно пытаясь вытащить из памяти именно этот момент. И наконец, отвечает:

— Тебя привезли ко мне в Райкер, не так давно.

Толика надежды сразу сменяется разочарованием. И Маркус это замечает, хмурится еще сильнее, начинает злиться.

— Что такое?

— Нет, ничего, — говорю и пытаюсь улыбаться. — Просто с тобой опять что-то произошло. Ты в порядке?

— Нет, — отвечает честно.

Несколько секунд мы еще смотрим друг на друга. Я так рада видеть эмоции на его лице, и так тяжело не видеть узнавания. Пытаюсь встать, но вместо этого шиплю от боли. Краем глаза замечаю, как ко мне шагает Мак. Уже наклоняется и тянется руку, чтобы помочь, как вдруг Маркус хватает его за предплечье, поворачивает голову с гневом в глазах и угрожающе говорит:

— Не трогай ее. Никогда больше.

После этого Мак не успевает ни возмутиться, ни чем-то ответить, как и я, потому что Маркус поднимается на ноги, попутно толкая игрока в грудную клетку, как физически, так и пользуясь своей способностью.

— Стой! — только и могу я крикнуть, глядя, как любимый выталкивает Мака в разбитое окно.

Уже не обращая внимания на боль, вскакиваю на ноги и спешу к окну. Попутно пытаюсь вспомнить, на каком мы этаже? Но вспоминать нечего — я не имею понятия об этом, как и о том, что именно находится за этим окном. За пару секунд, как раз перед тем, как выглянуть в него, готовлюсь увидеть худшее. И я вижу, с высоты четвертого этажа — Мака, лежащего на спине, который не подает ни единого признака жизни. Хотя нет — вот он перекатывается на плечо с хриплым стоном… по матрасу, который как раз незадолго до того туда вылетел. Видно, понравился он чем-то богине Удачи, раз она позаботилась о нем и в этот раз.

— Волнуешься за него? — вдруг спрашивает Маркус, в голосе которого слышится нотка ревности.

— Немного, — отвечаю, пытаясь хитрить. — Ведь он твой лучший игрок. Жаль будет, если он погибнет не в играх.

Пытаюсь подойти, но боль резко пронизывает бедро, причем болит не только оно — ран немало. Но Маркус подходит сам и берет на руки. Только положить меня некуда. Тогда любимый несет меня в соседнюю палату. Следом забегает медперсонал, сразу же начиная оказывать помощь. Пытаются осмотреть и Маркуса, но он противится, впервые орет, проявляя признаки гнева. Нетерпеливо ждет, пока мне помогают как можно быстрее прийти в норму. Раздает указания на счет Мака — позаботиться о нем и при необходимости поставить на ноги в кратчайший срок. Сам начинает собирать шприцы с успокоительным, для себя. Но у него так трясутся руки, что все-таки приходится пользоваться помощью медсестры. Не узнавая своего главу, вокруг него все носятся со страхом и непониманием происходящего. И только мне становится спокойнее на душе. Ведь мы почти у цели.

— Вон! — внезапно кричит он на персонал. — Все вон!

Как только люди выходят из палаты, Маркус опускается на стул. Он складывает кисти рук в крепкий замок и опускает к ним лицо. Его колотит, он напряжен. Вот-вот снова готов взорваться. Тогда я встаю, беру со стола один из шприцов и подхожу к нему.

— Разреши помочь, — прошу, накрывая ладонью его сплетенные пальцы.

На это Маркус отдергивает от меня свои руки, словно бы я его обжигаю. Поднимается из кресла, вдруг хватает меня за горло и уводит назад, пока я не упираюсь спиной в стену.

— Ты!.. — кричит мне в лицо.

Но не договаривает, уже не может, потому что захлебывается своими эмоциями. Сначала кажется, что сейчас начнет меня душить. Но вместо этого происходит нечто иное. Он нападает, и пусть в поцелуе, это все равно больше походит на нападение. Его губы нетерпеливы, хаотичны руки. Они распахивают на мне больничный халат, приподнимают, сдавливают кожу. С моих губ срываются стоны боли из-за ран. Но та быстро отходит, когда я чувствую внутри себя своего Маркуса. Наконец-то только он. И хоть нет уверенности, что выдержу это, зато есть вера в то, что любимый не позволит сдаться.

Весь мир укатывается в Тартар, остаемся только мы. Маркус полностью поглощен своими ощущениями и мной. Он наслаждается нами. Его тело, кожа, все в нем реагирует на меня так, как я привыкла. Он наконец-то меня чувствует, всю. Каждое прикосновение рук и губ, каждое движение бедер навстречу. Реагирует остро, с интересом, словно пробует новое, хотя именно так и есть. В ответ исследует мое тело, будто собирается лепить скульптуру. И его инструменты совсем просты — мягкие губы, влажный язык и горячие пальцы. Ничего и никого лишнего. Только он и я, и никого между нами. Он даже снова кажется влюбленным, глубоко и бесповоротно. И я тону в этих чувствах вместе с ним, как никогда раньше.