Глава 56

Он провожает Ингу в соседнюю комнату. Первым делом звонит в санчасть, чтобы узнать состояние Мака. Как оказывается, он сломал игроку нос, помял лицо и оставил трещину в кости левой руки. И теперь сожалеет об этом. Ни первого, ни второго с ним никогда еще не происходило… на его памяти. Но решать задачи нужно независимо от чего-либо. И он начинает говорить:

— К сожалению, Мак сейчас не сможет к тебе выйти.

Женщина отмахивается от его слов небрежным жестом руки.

— Ничего не хочу слышать. Где он?

— Он в санчасти.

— Оу. И что с ним? Он умирает?

— Нет, но вряд ли может быть полезен в твоих целях. Проси что угодно, только не его.

— Но у нас ведь был уговор, — требовательно произносит женщина.

— Он остается в силе, если тебе это нужно. Только не сегодня. Просто помоги мне вывести Рейну из игры уже сейчас.

— Ну, хорошо, — вдруг соглашается она, подходя к нему, вплотную: — А как насчет тебя? — Спрашивает, проводя пальцем по ране рассеченной губы. — Ты можешь быть полезен в моих целях?

Он даже не думает над ответом:

— Нет.

Услышав это, она хватает его за подбородок.

— Ты ведь знаешь, как я не люблю, когда мне отказывают или лишают обещанного!

— Знаю. И поэтому готов предложить все самое лучшее. Поверь, я не вхожу в это определение.

Оттолкнув его лицо, Инга все-таки отходит.

— Ладно, что тогда ты можешь мне предложить взамен?

— Берт уже не интересен?

— Нет.

— У меня есть пара новичков. Крепких. Перспективных.

— Не интересно, — снова отказывается она. — Итак, тебе больше нечего мне предложить, Маркус. Выбирай — ты, Мак или Рейна в играх?

Вот опять внутри поднимается злость: тягучая, кипящая, опасная. Позволяющая осмелиться дать члену Сената следующий ответ:

— Думаю, Инга, тебе пора уходить.

— Да как ты смеешь! — шипит женщина, прежде чем подойти и одарить звонкой пощечиной, болезненной, оставляющей после себя неприятное покалывание на щеке. — Да я сгною тебя, твоих игроков и вообще все «Игры богов» за сутки!

— И устанешь от скуки. Я хорошо знаю, как тебе нравятся эти игры.

Выражение лица Ингы немного меняется, она даже вдруг улыбается ему.

— Ты прав, я слишком люблю твои чертовы игры. И с нетерпением буду ждать выхода Рейны на сцену. Всего хорошего, дорогой. Но помни — мы еще не закончили.

После уходы мадам Бунклер Маркуса охватывает очередной приступ паники. План по освобождению Рейны оказывается проваленным, причем из-за него самого. Как он смог допустить подобное — теперь уже не понять. Он перестал мыслить трезво, а многие вещи будто ускользают из вида, когда на первый план выходят вездесущие эмоции. Но опускать руки и сдаваться он даже не собирается. Просто будет искать другой выход.

***

Мы перебираемся в новую комнату. Но в этот раз я беру с собой Лою. Маркус не возражает, наоборот — собственная дочь вызывает у него интерес, пусть даже он до сих пор еще не знает о степени их родства. Стоит Лое успокоиться и освоиться, как она становится центром нашего внимания. И хоть Маркус ведет себя с ней еще неуверенно, зато искренен каждый его жест, каждая улыбка для маленькой девочки.

— Смотли, — говорит она ему, показывая свои игрушки. — Это папа зебла, это мама зебла, а это их зеблененок.

— Как-как ты сказала? — переспрашивает Маркус с улыбкой.

— Зеблененок! Ты что, не знаешь, что у папы с мамой должны быть детки? Это семья зебл, значит у них есть маленький зеблененок.

— Ах, вот оно что. И как я сразу не понял.

Каждая подобная сцена для меня как отрада. Чего-то дороже нет ни в каком из миров, когда наша семья наконец-то имеет возможность проводить время вместе. Омрачает все лишь один момент — отсутствие у Маркуса воспоминаний о прошлом, о нас. Но это все равно не мешает нам наслаждаться настоящим. Но стоит мне уложить Лою спать, как улыбка перестает озарять наши лица.

— Что теперь будет? — спрашиваю любимого.

— Еще не знаю. Но обязательно решу это, не волнуйся.

Подобные слова снова заставляют меня улыбаться.

— Что? Ты сомневаешься во мне?

— Нет, нисколько. Просто я счастлива видеть тебя таким… живым, не безразличным, добрым.

— Это все твоя вина или заслуга — не важно.

Сказав это, Маркус оставляет на моих губах жаркий след поцелуя. Он быстро отстраняется, но в следующий момент будто не понимает, к чему подобные скромности. И вот я уже упиваюсь полноценным поцелуем любимых губ, когда мужской напор и жадность рук на моем теле говорят о том, что это только начало. И мы уже спешим в уютный мирок наших чувственных отношений.

Когда же засыпают оба, и я остаюсь одна, все мои мысли обращаются к Афродите. И та наконец-то отвечает, но не то, что хочется слышать: «Еще не время, жди и делай то, что должна». И ждать приходится. День, два — пока не наступает очередной этап игр.

***

Несмотря на все старания Маркуса оградить меня от игр, участвовать приходится все равно. В этот вечер Райкер превращается в настоящий улей. Сюда слетаются все члены Сената, а также их свита и пресса. По просьбе Маркуса я выхожу в зал приветствовать гостей вместе с ним, пока еще в вечернем наряде — в длинном платье оливкового цвета.

— Рейна, дорогая! — восклицает Инга, подходя ко мне и заключая в объятья. — Как я рада видеть тебя живой.

После такого приветствия возникает желание помыться и сдать анализы. Но я терплю. Ведь Маркус рядом, обнимает меня за талию и готов поддержать, а в данном случае — как можно скорее тактично увести к себе из женских рук.

— Жаль, не могу сказать того же, — язвит Итан Браун, который никогда мне не простит убийство его сына-негодяя.

— Итак, что нас сегодня ждет? — интересуется пухляк Адольф Зогман.

— Это сюрприз, — отвечает им Маркус. — Немного терпения.

— Кстати, о сюрпризах, — говорит Инга. — Кто-нибудь нам все-таки расскажет, насколько правдивы слухи о беременности Рейны?

Я уже хочу ответить, как Маркус внезапно сильно сжимает руку на моей талии, заставляя закрыть рот.

— Это правда, — вдруг отвечает он, поддерживая вранье. — И чтобы кто не думал, этот ребенок от меня.

Эта новость всем приходится по вкусу. Глаза присутствующих в нашем кругу загораются радостью, но эта радость предвкушения крови.

— В связи с этим, — продолжает любимый. — Я прошу у Сената позволить мне снять Рейну с участия в играх.

— Я против, — сразу отвечает Итан. — Твоим играм, Маркус, нужны жертвы. Даже такие. И ты сам это хорошо знаешь, об этом говорят и рейтинги. Люди с радостью отдают свои деньги за то, чтобы только увидеть твои жестокие, красочные и интригующие игры. Не будет интриг, не будет вложений, не будет игр.

— Согласна, — отвечает и Инга. — Лично я теперь жажду увидеть Рейну в бою еще сильнее.

Глядя на Маркуса, понимаю, что он начинает злиться. Провалилась очередная попытка оградить меня от участия.

— Тогда я иду вместе с ней, — вдруг говорит он.

— Но это не по правилам, — вступает в разговор мистер Зогман.

— Пусть и так, — соглашается Инга, — но в этом что-то есть. Господа, разве вы не хотели бы увидеть в играх самого Маркуса? О, это потрясающая идея! Аж во рту пересохло. Эй ты, иди сюда! — окликнула она официанта.

— Пусть участвует, если хочет, — соглашается и Итан. — Если что, мы всегда можем передать игры Трою. Кстати, вот и он сам.

Стоит услышать эти слова, как внутри меня все холодеет. Как раз перед тем, как я вижу самого мужчину. Но разве его приглашали? Он подходит к нашему кругу и приветствует всех. Заглядывает в мои глаза жестким взглядом. И я уже жалею, что в нужный момент не нажала на спусковой крючок еще раз, или два. Жаль, что медицина в этом мире способна слишком быстро залечивать раны.

— Что обсуждаете? — спрашивает он нейтральным тоном.

— Участие Маркуса в играх, — отвечает ему Инга. — Это так самоотверженно с его стороны — защищать мать своего будущего ребенка.

— Что?! — вырывается у Троя.

Подойдя внешне спокойным, мужчина за секунды теряет огромную часть самоконтроля. В его глазах загорается лютая злость, она сочится из него потоком. Мне стоит усилий, чтобы выдержать тяжелый взгляд.

— А он не знал, — озвучивает Итан. — Что же ты, Рейна, так поступаешь со своим законным мужем? Вы ведь еще не развелись. Как никто другой, он первый заслуживает знать подобную новость. Сколько всего он для тебя сделал, и ради чего? Теперь видишь, Трой, что она этого не заслуживает? Куда только Маркус смотрит.

Но Трой на своей волне. Он буровит меня взглядом и спрашивает:

— Это правда?

— Как видишь, — поддерживаю я ложь Маркуса.

— И ты действительно думаешь, что я это все так оставлю?

Хочу ответить, но Трой вдруг начинает смеяться. Хлопает в ладони и подходит ближе к нам.

— Мои поздравления. Только вот… я все равно не отдам тебе Рейну. Уясни это.

У меня начинают чесаться руки. Уже ищу глазами кого-то из охраны, чтобы позаимствовать у него пистолет.

— Это не обсуждается, — резко отвечает ему любимый.

— Еще как обсуждается. Только не сейчас, позднее. А пока — найди и для меня местечко в этом этапе игр. Я тоже, страсть как, хочу поучаствовать.

Наш круг взрывается восторженными возгласами. Я же почти готова упасть в обморок. Я, Маркус и Трой в играх — этого нельзя допустить. Зная Троя, видя сейчас его поведение и нездоровый блеск в глазах, не сомневаюсь, что он попытается убить Маркуса. И как раз в играх будет удобнее всего это сделать.

— Да пусть будет так! — произносить довольная Инга, салютуя бокалом с шампанским.

И Маркусу уже нечего сказать. Ему не оставляют шанса не согласиться.