Глава 13

Юля

Наверное, я скоро опять начну себя ненавидеть и клясть на чём свет стоит. Но всё это было неправильно! Я не должна была поддаваться этому чудовищу, которому, судя по всему, только от меня и нужно, что моё тело и внешность его ненормальной психопатки Щербаковой.

Но как же можно было ему устоять и где найти на это сил? Когда от одной его близости, от его голоса и прикосновений я моментально забывала, как правильно себя вести с такими доминантами или о чём думать. Он буквально, лишь одним своим появлением деактивировал меня и выводил из строя, а я… Попросту начинала сходить с ума, то ли от страха, то ли от его подминающей энергетики, в которой тут же начинаешь тонуть вопреки собственным принципам и желаниям. А может и от него самого тоже. Особенно, когда оказываешься в его медвежьих объятиях и сразу, как по щелчку пальцев, мгновенно дуреешь от всего, что он со мной вытворяет. И при этом течёшь под его поцелуями с грубоватыми ласками, как самая последняя сучка. Что уже говорить об оргазмах, ещё и множественных, которые, как казалось, лишь ненамного затихали, чтобы через минуту-другую снова сотрясти моё тело и выжечь мне рассудок очередным мощным накатом.

Подобный опыт в сексуальных навыках одновременно и восхищал, и пугал, но никак не отталкивал. Скорее, наоборот. Но с тем же и заставлял понимать, что это отнюдь не природный дар. Таким вещам учатся на протяжении всей жизни, причём со множеством разных партнёрш. А то, как Арслан мне раньше рассказывал, сколько он встречался с Вероникой и что они оба с друг другом при этом делали… Пусть и без излишних подробностей, но мне хватило моей собственной фантазии, чтобы дорисовать недостающие детали.

Одно непонятно. Я попала к нему только потому, что сильно похожа на неё. Возможно, была за это же и изнасилована. Он и сам, как заведённый, повторяет, что поселил меня в своём доме рядом с собой, чтобы в любой момент приходить ко мне и трахать, когда ему сильно засвербит. А свербело ему довольно-таки часто, а иногда и с особым буйством, как сегодня, например. Но тогда… почему именно я? Если ему плевать на то, что я двойник Щербаковой, что же он тогда не выбрал на моё место девушку с другой внешностью? Либо я никогда не пойму его долбанных заскоков, либо всё куда менее прозаично, чем он пытается мне донести.

А то, как он несправедливо наехал на меня этим днём в машине после университета. А теперь это! Он же пришёл ко мне не прощения просить, а именно разрядиться. Выпустить пар и зашкаливающий в крови тестостерон. И где, спрашивается, он был всё это время до этого? Нагуливал себе “аппетит”? Или наблюдал со стороны, как меня весь день колбасит, и как его Ника накручивает вокруг меня круги, надеясь подобраться так же близко, как к их брошенному сыну, так и к нему? Он вообще в курсе того, что она ко мне сегодня приходила и на что пыталась меня подбить?

— Кючюйюм… Чок татлысын[1]… - и как же это невыносимо несдержанно вздрагивать от его хриплого шёпота или даже рычания. Особенно когда его губы вжимаются в мою шею у трапеции, и по коже от его голоса, щекочущей бороды и поцелуев разливается сладчайшая нега, из-за которой невольно поджимаешь даже пальчики на ногах.

Ну почему, чёрт возьми? Почему меня так сильно на него ведёт? Что готова теперь простить ему едва ли не всё на свете, включая убийство! И ведь не проигнорируешь. Спящей не прикинешься, хотя после всего, что он тут со мной творил, на какие-то более сумасшедшие подвиги пойти явно не рискнёшь. Поскольку не хватит ни сил, ни смелости.

— Как же ты меня заводишь… каждый раз дурею, будто в первый… если не сильнее…

А его руки, его тело, кожа и запах! И чем плотнее он меня вжимает в себя, тем нестерпимей хочется самой в него впечаться, потереться о него, раствориться в нём маленькой песчинкой…

— Это что… типа такая манера попросить у меня прощения? — не знаю, как у меня это вырвалось. Я же вроде в эти минуты об этом не думала, как и ни о чём другом. Меня вело совершенно от других ощущений, но… Видимо, какая-то очень мелкая заноза спящей до этого боли кольнула в самое сердце, когда я меньше всего этого ждала.

— Прощения?.. Ты о чём? — Арслан не сразу поднял сонную голову, посмотрев на меня в упор всё ещё пьяными от нашего недавнего безумства глазами. И его красивое лицо (неужели я только сейчас смогла определить, насколько он был всё-таки красив?), и такое естественное выражение почти уязвимого и мало что понимающего дикаря резанули по сердцу ещё одним болезненным спазмом.

— О том, как вы со мной себя повели сегодня днём. Наказали ни за что, ещё и наговорили кучу гадостей. А потом выжидали неизвестно чего столько времени, бросив здесь совершенно одну во взвинченном состоянии… По-вашему, это нормально? Довести вначале до слёз, пропасть куда-то на полдня, после чего заявиться, как ни в чём ни бывало, и как следует меня отжарить. Вот я и спрашиваю. Что это вообще за на фиг было? Для вас подобные вещи — в порядке вещей? Или вы меня для того здесь и держите, чтобы не только ебать буквально, но и трахать периодически мне мозги?

— Знаешь… мне доводилось в своё время наблюдать за разным типом реакций от многих женщин после бурного секса. Но с подобным твоему сталкиваюсь впервые.

Мужчина слегка прищурил глаза и, как бы отказываясь верить моему необъяснимому вбросу, качнул головой, чуть заулыбавшись жёсткой ухмылкой. Неужели подумал, что я просто решила с ним поиграть, припомнив ему все свои чисто девчачьи обидки? А уж упомянуть всуе о своих бывших подстилках и их реакции на забойные с ним потрахушки — это так вообще ни в какие ворота не пропихнёшь.

— Реакции? Вы считаете, что это моя ответная реакция на полученные от вас оргазмы? Серьёзно? Или похоже, что я сейчас типа шучу? А может нам и не нужно больше ни о чём говорить или что-то обсуждать. Я же здесь не для разговоров или каких-то иных отношений. Меня сюда поселили, чтобы время от времени трахать!

— Юля, если ты сейчас намеренно завела эту песенку, чтобы рассориться со мной…

— Завела песенку? Больно надо трепать себе нервы за желание пройтись против вашей шёрстки. С подобными вещами обращайтесь прямиком к своей распрекрасной Щербаковой. А мне уже надоело наблюдать и переживать за то, как вы со мной обращаетесь. И каким бы расчудесным не был с вами секс, на фоне всего остального он просто и банально превращается в одни лишь поверхностные воспоминания ни о чём. Я не хочу такого! Я не хочу каждый грёбаный день ждать, когда вы появитесь и быть может, что ещё не факт, надумаете со мной встретиться, чтобы снова трахнуть! Может для турецких женщин это в порядке вещей, но у нас на одном сексе отношения не строятся!

Видимо, накопившаяся за остаток дня обида на Арслана оказалась слишком огромной, раз я уже не чувствовала грани, за которую не стоит переступать. Я уже переступила через неё. Скорее даже, перемахнула в один прыжок, и теперь меня несло на бешеной скорости со сорванными тормозами неизвестно в каком направлении. Эмоции кипят, адреналин лупит по глазам, вискам и сердцу, а этот чёртов бездушный монстр слушает и смотрит на меня с таким ироничным “интересом”, будто наблюдает какую-нибудь идиотскую сценку в комедийном сериале.

— Я вообще-то, Сэрче, деловой человек. И я тебе раньше говорил, что иные отношения мне неизвестны! Такова моя жизнь и привычки! Когда я возвращаюсь домой после рабочей нервотрёпки или выяснений отношений с адвокатами Щербаковой, максимум на что я способен — это на физическую разрядку. Либо в тренажёрном зале, либо в клубе с определённым видом специфических услуг. По-другому я никогда и не жил! Чего ты добиваешься от меня всем этим? Чтобы снова вывести из себя?

— Чтобы вы уже наконец-то определились со мной! Зачем я вам нужна? Потому что меня такие отношения не устраивают! Я не вещь и не кукла, которую используют время от времени себе на забаву! Я живой человек! У меня собственная жизнь и свои чувства! Я приехала сюда с другого края страны не для того, чтобы удовлетворять физические потребности богатеньких мажорв или папиков. Не для того я поступала в университет и готовилась больше года ко вступительным экзаменам на бюджетный! И, раз уж на то пошло, мне нужны настоящие отношения, а не где меня постоянно будут за что-то шпынять, унижать и угрожать моим близким! И, знаете, когда я встречалась с Денисом, мне было с ним хорошо, при том, что мы не трахались на каждом углу, как те заведённые кролики. Он всегда находил для меня время и нам было о чём с ним поговорить, что обсудить, да и просто побыть рядом, в обнимку, с поцелуями или без. И мне это безумно нравилось! За это я в него и влюбилась… но уж не за то, что он меня изнасиловал, а потом периодически трахал, потому что ему просто нужна была разрядка!

Я, наверное, ещё очень долго буду себя спрашивать, почему позволила себе съехать в эту опасную тему. Но, похоже, сделала это всё-таки специально. Мне безумно, просто до какого-то остервенелого желания захотелось сделать Арслану больно. Так же сильно-сильно больно, как он сделал мне и сегодня, и в другие дни, и в особенности за его первый раз! И раз этим днём я углядела одно из его слабых мест, видимо, поэтому и стала туда бить, почти со всей дури, практически не контролируя себя.

Пожалела об этом уже потом. Вернее, почти сразу же, как только лицо мужчины явственно потемнело, налившись кровью, а глаза будто заволокло адской чернотой. Даже нервным тиком задело оба его нижних века, а ноздри напряглись, как при глубоких и частых вздохах.

— Я, так понимаю, ты теперь будешь доставать меня подобными воспоминаниями о ваших с Уваловым отношениях каждый раз, когда тебе просто захочется взбрыкнуть (или как сейчас, во время ПМС и гормонального сбоя)? Точнее, ставить их мне в укор, а то в вину. Я же, такой сякой, разрушил их своим нежданным вторжением и извращёнными хотелками! И неважно, что он, не моргнув глазом, отдал тебя под меня, даже не предупредив о том, что ты девственница. Ещё и собственноручно подсыпал тебе в коктейль наркотик…

— Я прекрасно помню, что он сделал, но то, что сделали потом ВЫ!.. Вашего преступления он точно никогда не переплюнет! А вот чего ждать от вас, когда вы вдруг опять однажды сорвётесь… Нет уж, увольте! Лучше я вернусь обратно, в свою привычную среду обитания и к своим планам на МОЮ личную жизнь, чем буду выжидать вашего здесь появления каждый сраный день и при этом гадать, что там ещё по ходу задумала Щербакова. Это ВАША жизнь и только ваши с ней разборки! Я ЗДЕСЬ ЛИШНЯЯ!

— Ждать, когда я опять сорвусь?.. Значит… — голос Арслана окончательно охрип, а глаза сузились в две узкие щёлочки очень недоброго прищура.

У меня даже сердце остановилось, как тогда, в машине, когда он нависал надо мной. Потому что я уже знала, что это такое. Это очень и очень нехороший знак.

— Это все твои представления обо мне, да, Сэрче? Я для тебя всё тот же монстр, который когда-то тебя изнасиловал, запугал до смерти ужасными угрозами твоего бывшего, а теперь жду не дождусь того момента, когда смогу всё это снова повторить, но в более трэшовом исполнении? Только… зачем так долго тянуть время? Может сделать это прямо сейчас?

Не успела я и глазом моргнуть и как следует прочувствовать всё, что он со мной сделал за считанные секунды, как мир вместе с моим сердцем, крутанулся вверх дном. Я даже не поняла как. Только ощутила стальную хватку огромных ладоней Арслана на своих запястьях, заметив за несколько мгновений, каким жутким и нечеловеческим стал его взгляд в воистину озверевших демонических глазищах. А потом он просто, даже не напрягаясь перевернул меня. Прижал плашмя животом и бёдрами к матрацу, одной ручищей вцепившись мне в волосы на затылке, а второй впечатав руку к постели. И навалился сверху, почти всем центнером своего перекачанного тела.

Из меня чуть дух не вышибло от всего этого сумасшествия. В глазах уж точно потемнело и даже слезы проступили, то ли от страха, то ли от только что пережитого аттракциона с головокружительным смертельным пике. Но то, что я не могла при этом ни шевельнуться, ни что-нибудь пикнуть в ответ — этим меня придавило не меньше, чем весом беспощадного насильника.

Видимо, он заранее просчитал всё, что хотел со мной сделать. Как унизительней меня распять, и чтобы моё лицо при этом свисало с края кровати, прямо над полом. Чтобы я видела всё это время лишь один тёмный пол, чувствовала его удушающий вес и слышала прямо над затылком и в голове его хриплое опаляющее насквозь дыхание.

— А, знаешь, ты права… — но сильней всего шарахнуло по мозгам голосом Арслана. Его звериным рычанием мне на ухо и немного губами, которыми он задевал меня, намеренно понижая сиплый тон бездушного убийцы. — Я действительно монстр, чудовище, которым в пору пугать маленьких деток перед сном. Со мной лучше не связываться. Потому что я и вправду могу сорваться из-за своей истинной сущности. Потому что я привык, когда всё на пределе — скорость, эмоции, кипящий в крови адреналин. Даже от ванильного секса, откровенно говоря, меня уже начинает мутить едва не до рвоты. Ибо с каждым, как ты выразилась, сраным днём, меня всё больше и больше тянет на привычную мне жесть. Ты и представить себе не можешь, каких сил мне стоит сдерживаться с тобой. Хотя, может мне наконец-то себя отпустить и отвести душу? Плюнуть на все условности и поставленные перед собой принципы? Повторить наш первый раз?.. Но куда улётнее. Выебать тебя прямо сейчас в анал, так сказать, распечатать по второму кругу. Только скажи, Сэрче. Открой свой сладки ротик и повтори всё то, что ты мне тут предъявляла. Можешь даже с криками, они меня только ещё больше подхлестнут. Ну так что? Сделаем это? Ты ведь именно этого от меня сейчас ждёшь, да?!

Я не заметила, как и когда он отпустил мою руку. Поняла это уже после того, как почувствовала… что-то твёрдое, горячее и скользкое на своей промежности. Как раз после того, как Арслан чуть привстал надо мной и, видимо, взялся за свой член, которым теперь и водил по моей киске, размазывая по ней собственную сперму, вплоть до сжатого сфинктера анального входа.

— Н-нет!.. П-пожалуйста… не-не надо! — я даже не поняла, как испуганно всхлипнула, и как меня начало колотить не сколько от ощущений, а от того, что он взаправду мог это сделать. Воплотить все свои чудовищные угрозы в действительность. Особенно, когда уткнулся головкой члена в анал, ощутимо надавив и, кажется, даже немного растянув его очень узкий вход, поскольку болью меня в этот момент резануло далеко не лёгкой.

— Точно, блядь, не надо?

— НЕ НАДО! ПРОШУ! НЕ НАДО!

— Тогда какого, ебать тебя в рот, ты меня тут доставала? Проверяла толщину моей шкуры? Или решила взять парочку уроков по мозгоёбству у Щербаковой? Этому она тебя сегодня здесь учила? Решила набиться в подружки и опытные наставницы?

Дальше он перешёл на турецкий и, казалось, зарычал ещё грубее. Наверное, ругался теперь на своей тарабарщине, после чего, вдруг резко меня отпустив, всего за пару секунд, соскочил с кровати. А я… у меня будто враз отнялось всё тело. Пережитый ужас высосал из меня все силы. Осталась одна лишь пульсирующая по всей коже и в мышцах пугающая слабость и нервная дрожь. Почти лихорадящая трясучка. Будто меня опять накачали тем наркотиком, из-за которого я не могла в ту кошмарную ночь ни головы поднять, ни сделать хоть что-нибудь вообще. Разве что дёрнуться под громкий хлопок дверей.

Смогла приподнять сильно ослабевшие руки и отползти от края кровати где-то через минуту, если не больше. И то только для того, чтобы перевернуться на спину и, обняв себя за предплечья, откинуться затылком на подушки. Рыданиями накрыло сразу же, даже несмотря на полную пустоту в голове и зияющую в груди чёрную дыру безысходности. Похоже я вообще не понимала, почему рыдаю. Ведь со мной ничего не сделали. Тогда… откуда это всё? А, главное, за что мне это? Не говоря уже о том моменте, когда я услышала в дверном замке характерные щелчки проворачивающегося в нём ключа. Господи?.. Меня опять заперли? И никто иной, как Арслан, потому что было больше некому. Он вернулся, чтобы меня запереть и при этом не захотел войти, чтобы предупредить о своём очередном бзике?

Да что с ним, мать его, не так? Что и каким образом я должна донести до него, чтобы он наконец-то понял? Я не хочу здесь больше оставаться! НЕ ХОЧУ!

_________________________

[1] Küçüğüm… Çok tatlısın — турец. Моя маленькая девочка… Ты такая сладкая…

***

С неизменным появлением Айлы в час ни кем неотменённого завтрака, мою комнату наконец-то открыли и, вроде как, больше не собирались после этого запирать. К тому времени я успела заснуть где-то под утро, но проспала совсем недолго. Открыла глаза около семи утра и больше их не закрывала. Смотрела в окна и… ждала. Не знаю почему и на кой, но ждала. Видимо, подсознательно надеялась, что Арслан всё же проспится и протрезвеет окончательно. После чего до него дойдёт, что он натворил, а, значит, просто обязан прийти отпереть двери и выпросить у меня прощения. Иначе… Иначе я больше никогда с ним не заговорю и не подпущу его к себе. Пусть хоть наизнанку вывернется и перевернёт здесь всё вверх дном! Я не позволю ему к себе прикасаться! Никогда больше!

Кажется, даже мой организм взбунтовался на его ночную выходку и пережитый из-за него же стресс, добив меня физическим недомоганием в виде первого дня критического цикла. Так что состояние было то ещё. Хотелось буквально отключиться на несколько дней или просто сдохнуть. Правда, я всё же заставила себя выбраться из постели и пойти в ванную. Горячий душ хоть ненамного, но облегчил моё состояние, частично смыв следы ночного безумия с ложным ощущением “грязи” на коже. Правда, некоторые прикосновения Арслана всё равно продолжали ныть на моём теле (и даже внутри) то ли фантомными отпечатками его грубых рук, то ли внутренними гематомами. Причём на душе их тоже хватало. Не говоря про вагину и анус. Там также при любом движении отдавало далеко неприятным нытьём. Или это я намеренно воспринимала их, как за неприятные. Раньше же мне подобные ощущения даже нравились. Это сегодня я обостряла внимание на каждой вспышке боли, сознательно или психосоматически усиливая её в своём воображении, чтобы ещё больше воспылать к их виновнику лютой ненавистью.

Хотя мне и без физического недомогания было достаточно хреново. То и дело хотелось разрыдаться, устроить в комнате погром. Потребовать, чтобы меня выпустили не только из окружающих стен, но и из самого треклятого дома.

— Я не хочу и не буду есть! Можешь всё унести… кроме чая.

Я могла, конечно, сразу же с ходу сорваться на Айлу и потребовать от неё, чтобы меня отвезли домой к моей тёте. Только я уже знала, что без прямого разрешения от её обожаемого Львёнка, она ничего такого делать не станет. Не она хозяйка этого имения, пусть и заправляет здесь всеми хозяйственными и домашними вопросами. Она тут всего лишь служанка, как и все остальные, хоть и самая главная.

— Душа моя, ну что же ты такая… прямо вся не своя? Что у вас опять не так с Арсланом? Никак не найдёте общего языка. Неужели та змея что-то вам вчера наговорила? Чует моё сердце, не к добру всё это. Совершенно не к добру. Ещё и этот Шайтан… сорвался под утро, ни слова никому ни о чём не сказав. Как тот раненный зверь, который никогда не признается насколько ему больно. Дозвониться до сих пор не могу. Наверное, специально телефон отключил.

Ну, конечно, что ещё можно ждать от обиженного и “раненого” (неизвестно только куда) львёнка? Я действительно всё это время наивно надеялась и ждала, что он вот-вот припрётся и станет просить у меня прощение? Да по любому отправился в город спускать пар в какой-нибудь бордель. С него станется. Если ещё вспомнить как он пытался впихнуть мне в анус свой огромный член… Наверное, рванул искать более подходящую для этого дырку, не иначе и как пить дать.

— Спрашивайте у него у самого! Если, конечно, у него хватит смелости во всём признаться! А мне уже всё надоело. Я хочу домой! Причём, домой к родителям и к брату! Надеюсь, в этом он не рискнёт мне отказать? Не хочу здесь больше оставаться. Не только в этом доме, но в самом городе!

— Ай, Аллах, Аллах! Да что же тут творится-то такое? Точно происки той змеюки подколодной. Правда, вчера эта гадюка так и не вернулась из города. Но что-то мне подсказывает, неспроста всё это. Ох, как неспроста.

Честно говоря, мне уже плевать, происки это чьи-то или нет. Всё что делал Арслан — он делал только по своей на то воле и решению. Никто его насильно не заставлял, над душой не стоял и злым гением на ухо не нашёптывал. Так что всё валить на Щербакову, всё равно что списывать свои грехи на дьявольский промысел или попутавшего тебя беса.

Это из-за него, а не из-за неё я теперь не нахожу себе места, хотя и пытаюсь себя убедить, что мне на него плевать. Но, как выяснится через час-другой, всё-таки не наплевать. Потому что так просто выгнать его из своей головы (и даже из тела) не такое уж и лёгкое занятие. Отвлечься чем-то другим банально не можешь, читать не можешь, заниматься — тем более, поскольку мысли постоянно возвращаются к этому грёбаному Дьяволу. И не только к нему. Вернее, к мыслям о том, когда он здесь наконец-то появится, и я выскажу ему в лицо всё, что о нём думаю. Если только он не придёт просить у меня прощение.

О, сколько я за это время прокрутила в своём воображений вариаций, что и как буду ему говорить. Какие подбирала слова и выражения. Наверное, на целый сценарий полнометражного фильма, а то и сериала хватило бы. И, что самое мерзостное… Чем больше я об этом думала и чем ближе часовая стрелка подбиралась к послеобеденной половине дня, тем невыносимее становилось для меня ожидание. Я не просто осознала, что всё это время ждала возвращения Арслана. Я действительно ждала только его, не в состоянии думать больше ни о чём другом. И легче, естественно, совершенно не становилось, если только ненадолго и на небольшие промежутки.

Я даже выходила несколько раз в центральную гостиную у парадного входа, выглядывая через окна в центральный двор и изнывая от дичайшего желания выйти на улицу. Но так и не решилась на последнее. Поскольку знала, что долго там не продержусь. Да и толку? Какой смысл наматывать круги там, где появлением главного виновника моих расшатанных чувств и изматывающих переживаний явно не грозит. По крайней мере, не в ближайшее время. И лучше бы я о нём не думала вообще! Потому что это неправильно! Я не хочу о нём думать! Он этого не заслужил! Как и всех тех эмоций, которыми меня постоянно накрывало, едва не каждую минуту, не говоря уже о дичайших порывах сделать со своей стороны что-нибудь вон выходящее.

Правда, ещё на одно безумство, которое я тут уже устраивала, когда пряталась в комнате Арслана, я бы явно не рискнула сейчас пойти, но… Как же меня подмывало вытворить ну хоть что-то, просто не передать словами!

— Что делаешь? Весь день киснешь? — но меньше всего меня обрадовало наименее ожидаемым появлением Щербаковой в моей комнате (ещё и без стука), где-то за час перед ужином.

— Ты сюда уже заходишь, как к себе домой? Наглость второе счастье, да?

К этому времени я уже вдоволь находилась по особняку и намаялась до состояния — упасть и не шевелиться. При ходьбе, правда, не так сильно ныл живот, но бродить туда-сюда и крутиться поблизости у комнат Арслана уже откровенно надоело. В конечном счёте, я вернулась к себе с чувством окончательного поражения, забралась с ноутом на кровать, накрыла живот декоративной подушкой с эркерного дивана и включила в онлайне какой-то сериал. Какое-то новые, молодёжное мыло, без просмотра первой серии которого едва ли поймёшь стоит ли оно того, чтобы тратить на него время или не стоит.

Разве что сконцентрировать весь свой интерес на развитии сюжета и диалогах героев у меня никак не получалось. Мысли постоянно тянулись в другую сторону, а вместе с ними и слух, и моё рассредоточенное внимание (а вдруг я всё-таки услышу характерную поступь знакомых шагов со стороны коридора, приближающихся к дверям моей комнаты?). Так что вникнуть в происходящее на экране компьютера у меня никак не получалось. А потом… возникло это грёбаное недоразумение. Причём её шагов за дверьми я почему-то не расслышала. Неужели специально подкрадывалась к моей комнате, как та хладнокровная змеюка, выжидая более удобного момента для “броска”? Не удивлюсь, если ещё простояла под дверью минут десять, пытаясь подслушать, что же я тут такое делаю.

— Ой, да ладно тебе! Вечно выдумываете проблему века на ровном месте. Как будто я бомбу тебе под кровать собираюсь подложить или кислотой в лицо плеснуть. Если бы я и собиралась подобное вычудить, тебя бы здесь уже давно не было бы. Причём мне и рук своих не пришлось бы для этого марать.

— Странно… И почему же ты этого не сделала?

Просить Нику, чтобы она вернулась туда, откуда сюда пришла, я не стала, поскольку прекрасно знала, насколько это бесполезно. Если она что-то и вбила себе в голову или что-то задумала, её отсюда сможет вынести либо буквально вытащить за волосы только Арслан.

— Потому что своя шея мне дороже. Я уже раз поплатилась за подобную выходку десятью годами добровольной ссылки, едва не лишившись перед этим собственной жизни. Теперь вот приходится пользоваться окольными путями и мирными переговорами. Как говорится, жить по чесноку и неполживо.

— Что-то совсем на тебя не похоже. Хотя… чему тут удивляться. Ты даже правду будешь использовать, чтобы поэффектней соврать.

— Ну зачем ты меня обижаешь, а, Юль? Я ведь реально не ради любопытства сюда лезу. Мне действительно хочется стать тебе если и не старшей сестрой, то хотя бы, на худой конец, пусть и паршивой, но подругой.

А ещё меня в ней раздражало её абсолютно бестактное поведение, как если бы она была здесь полноправной хозяйкой. Если в предыдущий раз она хотя бы просто присела на край кровати, то в этот — плюхнулась на неё едва не с разбегу на вторую половину, как на собственную. Развалилась, расслабилась и закинула правую ногу лодыжкой на приподнятое колено левой, тут же уткнувшись взглядом в притащенный с собою айфон. Не знай я по рассказам Арслана, что это за фифа, наверное бы, ошалела по полной.

— И судя по твоему приподнятому настроению, ты как раз за этим сюда сейчас и пришла? Насладиться моим убитым состоянием и попить моей энергетической кровушки?

— Ну, извини, что не могу разделить с тобой твоего горя, поскольку, сама понимаешь, в делах сердечных — каждый за себя. Да и тебе, положа руку на сердце, с Арсланом не по пути. Ты его совершенно не знаешь, не знаешь правильных к нему подходов, не знаешь, как нужно обращаться с его неподдающимся дрессировке зверем. Вот в итоге и получаешь, что получила. Наломала кучу дров и пытаешься заесть горе через просмотр примитивных сериальчиков. Уж лучше бы мороженое вёдрами наворачивала да клубникой сверху закусывала. Кстати, там привезли сегодня свеженькую. Заглядывала минут двадцать назад в холодильник на кухне, как раз собиралась что-нибудь стащить для лёгкого перекуса. Если хочешь…

— Нет, спасибо! У меня для этого есть и свои ноги-руки.

— Как знаешь. А я вот сточила пару груш и целую кисть кишмиша. Я же тебе не говорила, да, как меня на жрачку пробирает после улётного секса? Аж до трясучки!

Не знаю почему, но упоминание Щербаковой о сексе задело мой полупустой желудок каким-то нехорошим, холодящим внутренности спазмом, а вовсе не позывными о голоде, который нужно чем-нибудь поскорее заесть.

— Мне как-то до одного места, что и чем ты привыкла заедать. Не говоря уже про все твои секс-пристрастия. Со всей этой хренью лучше не ко мне, а к тем ушам, кто оценит все твои потуги по достоинству. И мне, действительно, хочется побыть сейчас одной. Так что, ты ведь не обидишься, если я попрошу тебя покинуть эту комнату и не появляться в ней до тех пор, пока я сама тебя сюда не приглашу?

— Я-то не обижусь, не переживай. Можешь даже матом трёхэтажным обложить, и глазом при этом не моргну. Но… прости, меня сейчас буквально распирает от пережитой эйфории. Понимаю. Я выбрала для этого не самый удачный момент…

И почему я этому не удивляюсь. Она же как раз и выбрала самый удачный для себя момент, откуда-то уже зная, что между мной и Арсланом произошло этой ночью.

— Но тебе ли не знать, старую, как мир пословицу? На войне и в любви все средства хороши. Да и тебя быть может это уже наконец-то окончательно вернёт на землю. В любом случае, ты всё равно об этом рано или поздно узнаешь. Так почему бы не от меня? Так сказать, из первых рук. Мне даже рассказывать ничего не надо. Не смогла удержаться и тайно записала, потому что… Это же, по сути, редчайшее историческое событие, которое просто обязано быть увековечено в документальных файлах для будущих потомков! И мне же надо было тебя как-то отблагодарить за подобное счастье. Если бы не твоя ссора с Арсланом…

Чем больше она тарахтела, как заведённая или как по писанному, тем непреодолимей меня тянуло завизжать и чем-нибудь её огреть. Хоть тем же ноутом, а потом ногами спихнуть с кровати. Но меня будто буквально парализовало слишком нехорошим предчувствием. Да и не думала я, что ей и вправду было чем-то таким исключительным меня ошарашить и оглушить. Слишком быстро всё произошло. Она просто взяла и впихнула мне под нос экраном своего айфона, включив едва не на всю громкость звук запущенного ею видео.

— Ну разве он не хорош, чистейшая услада для глаз? Боже, какая же у него попка, постоянно балдею с этих кадров. Готова смотреть теперь снова и снова, хоть до бесконечности…

А вот я совершенно не была готова к тому, что увидела. И, наверное, буду ещё очень долго об этом жалеть, если ни всю оставшуюся жизнь. О том, что не выгнала её из комнаты сразу же. О том, что повелась на её искусные манипуляции, как самая последняя лохундра и о том… к чему всё это впоследствии привело…