Глава 6

Когда до меня наконец-то дошёл весь смысл обсуждаемой с Айлой беседы, я ещё долго не могла прийти в себя, как и принять того факта, что со мной говорили на полном серьёзе. Ведь мне не просто мягко намекали на то, что на моём горизонте появилась какая-то там нежданно-негаданная соперница. Ею оказалась очень даже опасная особа с прокачкой исключительных способностей сотого уровня, которая не побрезгует ничем и никем для достижения поставленной цели.

И если я не хочу прозевать того момента, когда окажусь благодаря её стараниям где-нибудь на обочине или в свежевырытой могилке, то я просто обязана цепляться за Арслана Камаева всеми конечностями, как за свой едва не единственный шанс выжить. Причём, делать это прямо сейчас, а не щёлкать впустую клювом в ожидании божественного чуда. И, что самое нелепое, теперь я обязана взять под контроль многие вещи. Например такие, как… соблазнение Арслана. Буквальное! Я именно должна сосредоточиться на нём одном, на всех возможных и невозможных попытках привязать его к себе по-настоящему и намного крепче, чем уже есть. Иначе…

Честно говоря, думать о том, что может произойти иначе, я уже банально не могла. Вернее, не получалось. Не хватало нервов и сил. Тут и без того, каждый грёбанный день прессовало психику так, что ни о каких других вещах размышлять вообще не выходило. А после очередной встречи с Щербаковой, приложило настолько сильно, что даже попытки Айлы успокоить меня, поддержать и направить на путь истинный, возымели надо мной скорее плачевным, а не действенным эффектом.

Я не просто чувствовала себя ущербной и ни на что не способным борцом. Я прекрасно понимала, насколько ничтожными были мои шансы против подобного, как Вероника, тяжеловеса. Ведь Арслан в своё время сходил с ума именно по ней. Ещё и настолько сильно, что не мог забыть туеву хучу лет даже после её ложной смерти. О каком соперничестве вообще может идти речь, когда я и рядом не стояла в очереди с остальными на подобные чувства от подобного мужчины?

И кто мне скажет теперь, на кой я послушалась почти час назад Айлу, которая как бы невзначай упомянула о приезде Арслана в имение, и о его ближайшем местонахождении внутри дома. И вместо того, чтобы подтягивать свои хвосты по учёбе, снова полезла в найденные с её же помощью и в тайне от Камаева подробные пособия (включающие в себя не только теоретические описания, но и несколько демонстрационных видеороликов) о том, как правильно, а, главное, профессионально делать мужчине минет. И не только минет, если уж говорить начистоту.

Я, конечно, родилась не на краю света и не в женском монастыре, где на подобные вещи накладывается жёсткое табу, но… Простите! Мне всего-то девятнадцать лет! В нашей семье обо всём об этом как-то не принято распространяться или делать из этого нечто первостепенно важное. Да, я не ханжа. Читала много недетской литературы и поиском в интернете умею пользоваться, ни как рукожопный юзер. Если тянуло по настроению и, если рядом не присутствовало лишних глаз и ушей, могла и порнушку посмотреть, и по-быстрому самоудовлетвориться. Но чтобы намеренно изучать во всех мельчайших деталях детородный мужской орган или как правильно его стимулировать для более крепкой эрекции с последующим семяизвержением… Столь специфические пристрастия за мною как-то до сего дня не водились.

Да и какая из меня к чёрту соблазнительница, вашу мать? Подобному искусству обучаются годами, а не за пару дней до появления в доме желанного объекта по практическому совращению. И уж, конечно, не за час перед очередной вылазкой из своих комнат. Только разве меня это чем-то сумело остановить? Учитывая, что никто насильно всё это делать меня не заставлял. Видимо, поэтому я и пыталась всё это время как-то себя успокоить. Мол, что тут такого особенного? Я просто вышла прогуляться по дому. Ну и что, что “случайно” выбрала именно то крыло и те помещения дома, среди которых находился спортивный зал Арслана. Я ведь, на деле, и не должна знать о таких вещах. Например, где, когда и как долго он занимается своими физическими тренировками. Просто проходила мимо и… просто “случайно” заглянула в эти двери…

К тому же они оказались незапертыми и не издавали совершенно никакого звука, когда я очень-очень осторожно их приоткрывала, чтобы заглянуть внутрь весьма немаленькой комнатки через удобную с подходящим углом обзора щель. Правда, в тот момент моё сердце наяривало, как ненормальное, что даже голова слегка закружилась от переизбытка сильного волнения. Я ведь понятия никакого не имела, что скажу в своё оправдание, если мне сейчас устроят допрос с пристрастием. Но, слава богу, тот самый объект, который мог мне устроить не только допрос, но и вполне заслуженную взбучку, был занят выяснением “отношений” с внушительным боксёрским мешком, подвешенным на хромированных цепях вместе с другими своими собратьями к потолочному кронштейну.

Честно говоря, я не любитель профессионального мордобоя ни в каком из имеющихся в спортивном реестре стилей и названий. Но моим не в меру любопытным глазам предстал всё-таки один боец, бездействующему сопернику которого сопереживать как-то совсем не получалось. А то, как двигался первый и какие наносил чёткие серии ударов руками и ногами по обтянутому чёрной кожей огромному мешку — это всё-таки очень большая разница. Особенно, когда в этом огромном и непривычно подвижном (скорее даже, стремительном) гладиаторском теле, не то что были сконцентрированы огромная физическая мощь и всесминающая энергетика, а их буквально можно было осязать собственной кожей и всеми нервными окончаниями собственного оцепеневшего тела. И я их в действительности сейчас и ощущала так же остро и глубоко, как если бы находилась рядом с Арсланом, а он бы топил меня с головой в своей близости, как обычно и любил делать при всех наших встречах.

Вот уж никогда бы не подумала, что меня будет так сильно им крыть именно с такого немаленького расстояния (с шести-семи метров точно), а я при этом забуду практически обо всём на свете. И зачем сюда пришла, и что буду делать дальше, если меня вдруг заметят или, наоборот, не заметят. Только, какая теперь разница? Казалось, мне с лихвой хватало и столь малого — просто наблюдать со стороны за этим Зверем в человеческом обличье, способного убить любого безумца всего одним чётко выверенным ударом внушительного кулачка. Причём, он был разодет сейчас полностью с головы до ног, а не щеголял с голым торсом, как это часто любят показывать во многих художественных фильмах и сериалах соответствующего жанра. Даже капюшон спортивной толстовки натянул на макушку, видимо, чтобы ещё больше усилить парниковый эффект для взмыленного под одеждой тела. А, судя по немаленьким пятнам пота на тёмно-сером полотне всего костюма, Арслан измывался над несчастной грушей далеко уже не пять и не десять минут.

— Я так понимаю… ты пришла сюда надолго?

И уж тем более я никак не ожидала услышать от него вопроса после того, как он сделал перерыв и, НЕ ОБОРАЧИВАСЬ, облокотился одной рукой о мешок, ухватившись за кольцо верхнего крепления. Может оттого и дёрнулась, чуть было не подпрыгнув на месте и не отшатнувшись от дверей в интуитивном порыве сбежать отсюда со всех ног и от греха подальше. Даже не представляю, что меня сумело удержать у дверей или хотя бы не дало мне вскрикнуть с перепугу во весь голос. Может тот факт, что я ещё больше оцепенела, не в состоянии оторвать загипнотизированного взгляда от заметно расслабившегося мужского тела и всех его последующих действий-движений?

— Опять проходила мимо и решила заглянуть на странные звуки — проверить, что это такое? — со стороны могло показаться, что Арслан говорил либо сам с собой, либо с невидимым в зале собеседником. Правда, после второй фразы он наконец-то оттолкнулся от мешка и даже обернулся, смахнув рукой в кожаной шингарте[1] с головы капюшон толстовки. Но всё равно так и не посмотрел в сторону дверей, пока шёл до ближайшей лавки тренажёрного станка, на которой оставил вместе с полотенцем парочку спортивных бутылок для воды и протеинового коктейля.

— И долго ты там намереваешься делать вид, что я говорю не с тобой, а со стенкой? — наконец-то он соизволил не только задать свой вопрос не пойми кому и куда, но и обратил свой прямой и явно подуставший взгляд на двери, чуть склонив голову на бок. А тут уж, как говорится, молчать и “прятаться” дальше — больше не имело никакого смысла.

И, как спрашивается, он это делает? Ещё и далеко не первый раз! У него на затылке глаза или какие-то иные сверхчувствительные органы осязания? Хотя не удивлюсь, что мог запросто определить моё присутствие и по запаху. Меня же Айла натирает едва не каждый божий день всеми этими пахучими благовониями ни дать, ни взять, как самую стопроцентную одалиску.

— А что? Нельзя и мимо пройти? — всей оставшейся смелости хватает ровно на ответный дурацкий вопрос. И то уже после того, как я всё же решилась открыть двери пошире и войти в домашний фитнес-зал, который от и до был оборудован впечатляющим количеством тренажёрных снарядов и станков по большей части под мужские запросы. Чего только стоил целый ряд из разнокалиберных гантелей, съёмных дисков и далеко не облегчённых штанг у одной из стенок комнаты. Не будь здесь Арслана, наверное бы рассматривала окружающий антураж как минимум с полчаса с отвисшей челюстью.

Но в том-то и проблема. Все мои мысли, сознание и даже тело с сущностью с неимоверной силой притягивало лишь к одному единственному здесь объекту интереса. К хозяину всего этого добра. Я и шла теперь на него хоть и неспеша, но и не намереваясь менять своего курса куда-либо ещё. Впрочем, как и бежать отсюда сломя голову. И разве я припёрлась сюда, чтобы тут же с перепугу поменять все свои планы?

— Просто пройти мимо? — а ему, разумеется, мало просто меня поддеть. Обязательно нужно пройтись по мне с головы до ног показательно оценивающим взглядом, вызвав при этом очередной приступ жгучего волнения и… даже лёгкого тянущего возбуждения внизу живота.

И чему тут теперь удивляться-то? После стольких мучительных и подробных изучений мужского тела и всех его эрогенных зон, как по текстовым статьям, так и по видео-”урокам”, я в последнее время ни о чём другом уже и думать не могла. Кроме как об Арслане и о том… как много я себя лишала во время наших с ним интимных встреч и насколько сильно боялась проявить хоть какую-то личную инициативу со своей стороны. А сколько раз за последнее время я засыпала одна в пустой постели, представляя, что буду делать, когда встречусь с ним, как сейчас?..

Не удивительно, что мне так дало по голове от его близости и терпкого запаха мужского пота, как только между нами осталось не более полушага. И дыхание враз перехватило, и в горле запершило, и вообще… Стало резко жарко, а между ног заныло так же сильно и с такой же остервенелой пульсацией, как и ночью от самых пошлых фантазий и воспоминаний о его члене в моём изнывающем влагалище. Кажется, во всех своих попытках найти способ привязать его к себе по-настоящему или, проще говоря, соблазнить и “околдовать”, я ещё больше на него подсела. Вернее, на собственные к нему желания и новое невыносимо острое сексуальное пристрастие.

А ведь меня, как пить дать, никто в этот раз афродизиаком не опаивал.

— Может и не просто… Если, конечно, вы не захотите меня прогнать. — да уж! Соблазнительница из меня та ещё!

— Прогнать? После того, как сам тебя сюда позвал? — Арслан не просто осклабился в несдержанной усмешке во все тридцать два, но и вызвал во мне ещё более сильное сомнение касательно всех моих немощных попыток выглядеть роковой искусительницей. Похоже, у меня ни черта не получалось, а он успел раскусить все мои коварные планы ещё до того, как я до него дошла, если ненамного раньше.

— Но могли и не позвать. Или, наоборот, прогнали бы…

— Если бы это был кто-то другой, скорей всего, так бы и сделал. Терпеть не могу, когда кто-то пялиться мне в спину или в затылок, или, того хуже, стоит над душой.

И кто кого, спрашивается, тут соблазняет? Поскольку именно меня обдало от макушки до пят сумасшедшей волной эрогенного озноба, пробежавшегося по спине и всему кожному покрову сладкими мурашками и, в конечном счёте, ударившего наотмашь по напряжённым мышцам между ног и даже ещё глубже. А ведь Арслан при этом ничего такого и не делал. Разве что скользнул по моим глазам, лицу и всему, что ниже шеи, осязаемо потяжелевшим взглядом, почти одновременно коснувшись кончиками пальцев моей щеки и задрожавших от участившегося дыхания губ.

— И что же ты тут делаешь на самом деле, Воробушек? — можно подумать, он не знает. Вернее, специально делает вид, будто для него это величайшая загадка века. Хотя улыбку в глазах и не пытается скрывать.

А меня, естественно, от всех его намерений вывести меня на чистую воду, ещё сильнее ведёт и шторит, особенно от дичайшего желания выложить всё как есть или сбежать отсюда на хрен, сгорая от стыда.

— А если я скажу, что соскучилась и мне банально надоело ждать, когда вы сами соизволите со мной встретиться и наконец-то придёте ко мне?

— Так ты меня ждала? Все эти дни? Даже когда ездила в город?

— Особенно после того, как съездила в город. Думала, вы вернётесь сюда следом за мной сразу же. Не очень-то приятно оставаться одной после встречи с вашей бывшей пассией.

— Разве ты была одна? А как же Айла?

Да уж, как-то резко мы съехали не в ту тему. Но было бы намного странным, если бы мы так и не затронули последнюю выходку Щербаковой, а я бы не получила ответы на изводившие меня все эти дни вопросы.

Арслан даже как-то тоже неожиданно нахмурился, сразу отступив в сторону к лавке, и подхватил с её кожаной поверхности бутылку с водой и полотенце.

— Тогда почему бы мне с таким же успехом не уехать обратно к тёте Вале? Она хотя бы мне куда более близкий человек, ещё и кровный родственник?

— Потому что здесь ты в наибольшей безопасности, и мы с тобой это уже обсуждали далеко не раз. И разве не у дома твой тётки Вероника тебя как раз и подловила?

Вот вам и практика соблазнения сотого уровня. Подобного эпик-фейла этот свет точно ещё никогда не видывал.

Теперь меня начало ощутимо потряхивать совершенно от иных ощущений. Даже руки невольно скрестила, наблюдая, как Арслан пьёт воду, потом расстёгивает молнию толстовки и сдержанно вытирает лицо, шею и мощную трапецию под стянутым на затылке хвостиком. Неужели он сейчас пойдёт и дальше избивать ту несчастную грушу?

— Думаю, когда ваша Вероника поймёт, что я вам не очень-то и нужна, то тут же забудет и адрес моей тёти, и название института, в котором я учусь, да и кто я такая вообще, раз уж на то пошло!

— Не очень-то нужна? — вот теперь он соизволил посмотреть на меня более пристальным взглядом с нехорошим напряжением в потемневших глазах. — Что это за на хрен за заявочки? Я думал, выражение “соскучилась” должно нести несколько диаметрально противоположный смысл.

— Оно и несло, пока вы не дали ясно понять, насколько вам всё равно, что со мной происходит как за стенами этого дома, так и внутри этих стен. Или мне доставляет большое удовольствие ломать себя насильно для того, чтобы намеренно искать с вами встречи, а потом ещё за это едва не выговор получать?

— А подождать ещё несколько часов в своей комнате никак было нельзя?

— Несколько часов, дней? А дальше что? Исчисления уже пойдут на недели? Может вы и привыкли к такому стилю жизни, а я, простите, нет! Я не вещь, которую по обыкновению задвигают в угол и достают оттуда по мере особой надобности. Я живой человек, у которого тоже есть право выбора и которому требуется не меньшее внимание, чем вашему сыну!

— ЮЛЯ!

Наверное, я всё-таки этого не ожидала. То, как Арслан на меня рявкнет и сделает в мою сторону всего пару шагов, перекрывая собой, словно огромной тенью вставшего на дыбы зверя, весь окружающий свет с внешним миром. А я при этом как следует и испугаться не успею. Может только невольно запнусь, вытаращившись во все глаза в нависшее надо мной лицо падшего ангела.

— Я думал, такие вещи пояснений не требуют! И у нас с тобой вроде как не медовый месяц! У меня сейчас ДО ХРЕНА проблем, которые за пару минут так просто по одному лишь желанию не решишь.

Видимо, я точно рехнулась за эти дни вынужденного выжидания, поскольку от его охрипшего голоса с вибрирующими нотками звериного рычания меня сейчас не просто царапало по нервам и коже будоражащими мурашками, но и отдавалось в солнечном сплетении волнительной пульсацией с прямой телепортацией в низ живота. И далеко не от одного только голоса. От его сводящей с ума близости тоже, как и от исходящего от его тела “адского” жара с головокружительным запахом альфа-самца.

Какое-то безумное сочетание несочетаемого — слепящая вспышка то ли ненависти, то ли жгучей ревности с более убойными желаниями вцепиться в него и что-нибудь наконец-то сделать. Но что?

— И, разумеется, я обязана это не только понимать и принимать, как должное, но и терпеливо МОЛЧА ждать, когда вы САМИ соизволите ко мне явиться, чтобы использовать меня по прямому предназначению. Небось, когда ваша Никочка вам звонила или слала смс-ки с тайными паролями-сообщениями, бросали враз все свои дела и неслись к ней на случку из любой точки города, ни о чём другом больше не думая. Ах да. Нашла с чем сравнивать. Она же непревзойдённый профи в этом деле. Куда уж мне до её недосягаемого мастерства первоклассной шлюхи! Наверное, заводились на неё в один щелчок пальцев, достаточно было только вспомнить или подумать о ней!..

— Тогда ответь мне сейчас на один вполне резонный вопрос.

Даже не знаю, чем меня сильнее ударило по слуху и натянутым нервам, будто шокирующей вспышкой — то ли очередным хриплым рыком мужчины, то ли характерным звуком-треском застёжки-липучки на его кожаных перчатках, когда он рванул пальцами вначале одну манжету на левом запястье, затем вторую — на правом.

— Почему на этом самом месте, стоишь сейчас ты, а не она? Не говоря уже о том факте, что я так до сих пор тебя отсюда не прогнал. Или это не доказательство тому, кого я больше всего из вас обеих хочу в эти грёбаные секунды?

Я и ахнуть не успела после того, как он сорвал со своих рук битки, отбрасывая их на пол в сторону, и схватил меня за ладошку, резко притягивая к себе за незримые доли мгновения. Осознала о происходящем только тогда, когда ощутила себя прижатой к мощной мужской груди под давлением чужих пальцев на затылке и едва не буквально внутри клетки огромного тела, из которой так просто по собственной воле не вырвешься. Лишь изумлённо втянула в лёгкие спасительный глоток воздуха, уставившись в дьявольские глазища прямо перед собой и почувствовав, как Арслан обхватил моей ладонью поверх спортивных штанов свой член — пугающе большой и твёрдый, будто упругий камень на ощупь. И не просто обхватил, а даже заставил провести по всей его длине, вначале до вздувшейся головки, а потом вниз — к тяжёлой, крупной мошонке.

— Да, блядь! Я мог тебя прогнать прямо сейчас, и даже поначалу об этом подумывал. Поскольку подобные вещи очень сильно мешают во время тренировок. Не дают, как следует сосредоточиться. Да и с таким стояком особо не подвигаешься. Особенно, когда перед глазами маячит ТВОЁ “невинное” личико с припухшими от прилива крови блядскими губками. Не говоря уже о торчащих под тканью комбинации и халата возбуждённых сосках. А что сейчас твориться с твоей пиздёнкой, могу пока только фантазировать. Но, что-то мне подсказывает, там сейчас явно очень горячо и мокро. Ты же для этого сюда и пришла, чтобы я тебя выебал — натянул на свой хуй по самые яйца и дал кончить, как минимум пару раз?

— В-вы… Вы ужасный и пошлый грубиян! — что-то не похоже, чтобы я произнесла всё это с неприязнью или отвращением. Да я вообще не поняла, зачем всё это выпалила, пока меня буквально плавило от безумных слов этого беспринципного мужлана, обжигая кожу с эрогенными узлами возбуждающими разрядами-ударами и тут же впиваясь более сильными судорогами в интимные мышцы онемевшей киски.

— И, судя по твоему придыханию и поплывшим глазкам, тебе это очень даже нравится, да, Сэрче? Ты же сюда пришла не о погоде со мной говорить?

— Как будто с самого начала не было понятно, зачем я к вам пришла. Просто… — чёрт! И как мне при этом не рассматривать со столь близкого расстояния его чеканное лицо и Дьявола, и грёбаного дикаря-варвара два-в-одном, невольно залипая на пухлых и тоже сильно потемневших губах? — Захотела в коем-то веке сделать это первой. Или здесь подобные порывы-желания вами не котируются?

— Тогда чего же ты всё это время ждала? На остальное уже не хватило ни сил, ни смелости? Или твоя самостоятельность распространяется только на определённую часть действий?

— Не знаю! Может, боялась, что вы меня прогоните.

— И чего же ты боишься теперь, когда уже мнёшь мне член, явно сдерживаясь от более откровенных желаний.

Долбанный!.. Нет! В конец охреневший паскудник! Наглый! Самоуверенный, напыщенный павлин и индюк!

Как я ещё не вонзила в его чёртов член ногти, чтобы показать, насколько он меня бесит и… и… Как у меня срывает на него крышу от нестерпимого перевозбуждения. И вместо того, чтобы сделать с ним что-нибудь очень болезненное и весьма запоминающееся для нас обоих, я как самая последняя озабоченная сучка вжалась в него ещё плотнее, вцепившись второй рукой во влажный от пота вырез майки, и потянулась за его треклятыми губами. А там…

Кажется, уже и не помню, как это сделала. Как прижалась к его устам своими, теряя остатки здравого рассудка от острого вкуса очень солёного пота и ответного вторжения его языка в мой рот. И как меня накрыло сумасшедшей вспышкой остервенелой похоти буквально всю с головой, едва не доведя до первого оргазма. Я даже не поняла, как забралась слишком осмелевшей рукой в штаны Арслана — то ли сама, то ли не без его помощи — и уже беспрепятственно обхватила одеревеневший ствол его большого члена, враз дурея о столь уже знакомых и не менее возбуждающих ощущений. От такой будто бархатной на ощупь и очень подвижной кожи с рельефным рисунком вздутых вен, до горячей и невероятно гладкой головки с уже выступившей обильной каплей предэякулята, которую я тут же размазала большим пальцем, на вряд ли вспоминая при этом изученные советы из уроков по оральному сексу. Меня больше всего сейчас волновали сами ощущения. То, как меня пронимало ответными спазмами между ног, как там всё немело, ныло и пульсировало на каждое из моих действий, на наш безумный поцелуй и физическую мощь держащего меня мужчины.

И чем дальше продолжалось это сумасшествие, тем сильнее я его хотела. Именно до трясучки, до бесконтрольных порывов срамных желаний и разрастающегося под кожей во всём теле (и в голове особенно) эрогенного жара.

Не знаю и не помню, когда и как мы добрались до той части зала, где находился спортивный мат, просто в какой-то момент я уже опускалась на пол на колени. Вроде бы и сама, по собственной воли, но не без давления рук Арслана на плечи и шею. А потом и вовсе оказалась на четвереньках, вздрагивая, всхлипывая и учащённо дыша под скользящими ладонями Дьявола, который и не думал давать мне полную свободу действий, продолжая контролировать всё, что я ни делала. Даже, блядь, минет, когда держал меня за волосы на затылке, погрузив все пальцы одной руки в мои пряди и стянув их в последствии в кулак щадящей хваткой. До лёгкой сладкой боли, которой тоже управлял, как, впрочем, и мной, пока второй рукой либо ласкал членом мне лицо и губы, либо скользил по моей шее и груди, заставляя сладко постанывать каждый раз, когда добирался до моих сосков и начинал их подразнивать и сжимать, растирать и щипать. А меня при этом буквально трясло, как от беспрестанных ударов эрогенным током, порою настолько острых и жгучих, что, казалось, моя киска точно не выдержит и вот-вот кончит.

Не говоря уже о тех минутах, когда я сама подливала масла в огонь. Когда воспалялась до такой степени, будто это меня уже во всю трахали, насаживая на всю длину члена и на полную глубину, а не я держала осмелевшей ладошкой большой мужской (или демонический) фаллос, мяла податливую мошонку и рисовала по твёрдому стволу и упругой головке жадным языком хаотичными узорами греховных ласк. Или же вбирала в свой рот, сколько могла вобрать, толкаемая, скорее, интуитивной жаждой собственной похоти, а не пытаясь вспомнить, как это “правильно” делать из видео-уроков по секс-руководству. И при этом не веря, насколько сильно меня всё это возбуждало саму. Как плавило нестерпимым исступлением и заводило не на шутку — и от самих ощущений, и от осознания некоей власти над таким непобедимым мужчиной, как Арслан. Хотя про власть над ним я всё-таки погорячилась.

— Вот теперь я вижу, как ты за мной скучала, моя маленькая, сладкая негодница…

Сколько бы я до этого не рисовала в своей голове безумно откровенных картинок, что буду делать и как стану его совращать — всё это банально было смято прямо на месте им самим. Руками, губами, языком, членом, шокирующим словами… Или более жёсткими действиями. Это даже и походило со стороны на какую-то одержимую борьбу между двумя неравными по силе и комплекции “соперниками”. Любая моя попытка сделать с ним всё самой, по собственному наитию, заканчивалась моей полной капитуляцией.

Он подминал меня под себя на раз, когда считал, что пора бы меня прогнуть: оголить полностью, оставить на моём теле свою господскую метку, заставить выгнуться в спине, раздвинуть шире ноги, раскрыться перед ним в самой развратной позе, которую выбрал именно он, и застонать во весь голос, пока его ладони, пальцы и язык расписывают по моим самым чувствительным точкам своими бесстыжими манипуляциями. А всё, что получалось делать при этом мне — лишь беспомощно за него хвататься или вжиматься в него едва не со всей дури. Скользить жадными ладошками по его лоснящемуся от пота телу, будто “раскалённому” изнутри живой похотью, тоже целовать и не только в губы, мечтая лишь об одном — чтобы это никогда не заканчивалась. Чтобы можно было продлить данное безумие с ненормальными ощущениями до бесконечности. Потому что только этому Дьяволу-Зверю в человеческом обличье удавалось доводить меня до подобного состояния — до запредельного опьянения и остервенелого желания раствориться в нём полностью и безвозвратно. НАВСЕГДА!

— Küçüğüm… Моя!.. Только моя… — а как меня прожигало буквально насквозь практически до костей от его рычащего утробного голоса… И дыхания, и самих слов, зудящих под моей кожей, опаливающих мой мозг и бьющих жгучими вспышками внутри влагалища и по всей киске снаружи — воспалённой и растёртой стараниями самого Арслана…

Лежать под ним им же распятой и растленной, смотреть в его склонённый надо мной демонический лик и едва не умолять, чтобы он это сделал. Чтобы вошёл в меня и завершил эту чёртову пытку. Или, наоборот, — только начал меня пытать по-настоящему.

— Скажи… ты ведь за этим сюда пришла, да? Ты этого хочешь?.. Хочешь только меня одного?.. Ни о чём и ни о ком другом и думать больше не можешь… Только обо мне и моём члене?

Господи! Он точно ненормальный, и точно Дьявол! Потому что меня сейчас прессует не сколько его телом и демоническим взглядом, а его грёбаной волей. Как будто он реально пытается сейчас высосать из меня любую мысль или рвение к сопротивлению — подчинить, привязать к себе намертво и сделать продолжением СВОИХ желаний!

— Скажи мне правду и, обещаю…

Я не удержалась и снова застонала. И задрожала почти всем телом, потому что он (сукин сын!), прижался всем членом к моей промежности и слегка задвигал бёдрами, создавая возбуждающее трение головкой по моему воспалённому клитору и очень влажным лепесткам вульвы.

— Я выебу тебя, как ты сейчас об этом мечтаешь и ждёшь этого, как никогда…

И, нет, ему мало меня дразнить своим членом, ему обязательно нужно шептать всё это прямо мне в губы. Или скользить своим чёртовым возбуждающим голосом по моему лицу вместе с волосками бороды, пока одной рукой держит мои запястья у меня над головой, без особых усилий прижимая к мату ладони, а пальцами второй — ласково сжимает мне горло. А меня при этом сводит с ума не от страха за свою жизнь, а от желания, мать его, кончить. Кончить от его члена!

— Да!.. Хочу!.. Пожалуйста!..

— Что пожалуйста, Сэрче? Что ты хочешь?

— Хочу только вас! Я ХОЧУ ВАС И БЫТЬ ВАМИ ВЫЕБАННОЙ! Я за этим сюда и пришла! К ВАМ! К ВАМ ОДНОМУ!..

Раздавшийся за этим звериный рык, наверное, выстрелил по моему рассудку и киске не менее сильным возбуждением, чем вошедший в меня почти сразу же и пока ещё не полностью огромный фаллос. И как во все прошлые разы я просто не могла не выгнуться и не вскрикнуть от острой боли — кратковременной и сладкой, растягивающей меня изнутри горячим давлением чужого греховного вторжения.

А дальше… это можно сравнить разве что с провалом в чистейший экстаз, когда выпадаешь из внешнего мира и больше ничего другого не чувствуешь и не ощущаешь, кроме нарастающего апогея из запредельной эйфории и нереального блаженства. Физического, эмоционального, ментального и… даже не знаю, какого ещё. Поскольку это было не только моим средоточием упоительного исступления с нестерпимым желанием достичь чего-то невозможного, но и чем-то большим. Намного большим.

Когда буквально находишься внутри клетки чьей-то воли, под руками и телом того, кто управляет твоим физическим наслаждением, ты не можешь не испытывать его сминающей и даже поглощающей энергетики. Ведь это он делает из тебя частью себя самого, продолжением своего безумия и всего того, что с тобой вытворяет. Заставляет стонать, выгибаться, дрожать и молить о пощаде, пока с особой жёсткостью и беспощадной варварской агрессией вбивается в тебя. Словно хочет продемонстрировать всем этим своё полное право на владение тобою и тем самым решая по собственной прихоти — карать или миловать.

Я и раньше видела и соприкасалась с его Зверем, чувствовала исходящую от него смертельную угрозу, но сегодня… Что-то изначально пошло “не так”. Будто он заразил меня или прыснул мне в кровь своего наркотического яда, дав прочувствовать ещё сильнее и глубже ту страсть и те желания, которые он так старательно все последние недели душил в себе. Да и сейчас я тоже это всё прекрасно ощущала. То, с каким неимоверным усилием ему приходилось сдерживаться, практически на грани неминуемого срыва, контролируя каждый свой удар, силу и глубину проникновения, а иногда и остроту подаренного мне наслаждения. Как и боль или сладость своих ласк и поцелуев.

Порой я и сама не могла различить, где я, а где он, словно и вправду слилась с ним всеми эрогенными нервами и единым, нарастающим всё больше и сильнее возбуждением. Не то что превращаясь в его руках в податливую игрушку, а, скорее, теряя собственный самоконтроль. Остервенело подмахивая ему снизу, в попытке насесть и вобрать его член так, как хочется мне, и как толкают на него мои личные врождённые инстинкты. Чувствуя при этом, как трясёт его внутреннего Зверя от нечеловеческой сдержанности, как вибрирует в нём и “рычит” свихнувшийся Дьявол, готовый в любое мгновение вырвать из меня и сердце, и душу. Только вместо защитного страха, меня несёт по бешеному течению животной похоти и одержимой страсти, бросает на моего убийцу и палача, как самоубийцу на ножи.

Я хватаюсь за него, как тонущий среди бушующей стихии — нашей стихии, созданной нашими обоюдными стараниями и нашим общим безумием. Задыхаюсь и заглушаю свои протяжные стоны под его губами и развратным языком, цепляюсь дрожащими пальцами за его мощную спину и ягодицы, как можно крепче обхватывая ногами его мускулистые бёдра, чтобы прижаться к нему ещё плотнее. Чтобы вжаться сладостным трением воспалёнными сосками и кожей в его влажные от пота грудь и живот, а перевозбуждённой промежностью в мошонку и выходящий из меня ненадолго упругий член. Я не просто на пределе и всего в нескольких ударах от долгожданного оргазма. Нет, я где-то намного дальше и выше всего этого. Потому что не хочу так скоро кончать. Потому что для меня всё это и есть один огромный, нереальный и нескончаемый экстаз-эйфория. Моё откровение, моё сумасшествие, мой персональный ад и рай.

Если бы это действительно было можно растянуть в бесконечность или заниматься этим хотя бы несколько часов подряд. Правда, не представляю, сколько бы мне хватило на это сил. Но Арслан опять решает всё за меня, тем самым дав понять, что всё это время он и оттягивал мой оргазм, а не я сама не желала так быстро кончать.

— Произнеси моё имя… Я хочу услышать, как ты кончаешь с ним на своих устах… Чтобы я видел, что я не только сейчас в тебе физически, но и в твоей голове тоже — под кожей, в крови и везде…

Он приподнимается надо мной, частично лишая своего тепла и тела, заглядывая при этом сверху через глаза в самую душу и ещё больше этим сковывая мою волю с временно обезличенной сущностью. Но при этом не останавливается. Лишь немного замедляет силу и скорость толчков, продолжая растирать моё влагалище более “щадящими”, но не менее невыносимыми проникновениями. Я практически не слышу, о чём он просит, вернее приказывает звериным рычанием. Скорее, чувствую его вибрацию с вложенным смыслом в каждом последующем ударе члена и, естественно, выгибаюсь, будто от прошибающего насквозь разряда тока. Но только эрогенного, бьющего по самым чувствительным точкам сладчайшими спазмами при весьма ощутимом трении его фаллоса об эластичные стенки моей вагины.

Меня просто плавит, буквально всю — от кончиков онемевших пальцев на ногах до одурманенного мозга. Я сейчас, где угодно, но только не в окружающей нас реальности, а в эпицентре нашей единой эйфории.

— Произнеси его!.. И не смей закрывать глаз, когда будешь кончать…

Кажется, это всё. Предел. Или что-то иное, чёткое определение чему я не знала до сей поры, потому что ничего подобного я никогда и ни с кем не испытывала.

Арслан снова нагибается ко мне и одновременно усиливает удары членом, а я… то ли падаю, то ли парю, интуитивно хватаясь за своего мучителя. Меня уже трясёт, и это действительно невозможно ни с чем сравнить. Это нечто большее, чем эйфория или оргазм. Я словно одержимая начинаю “биться” от "разрезающих” меня изнутри вспышек или мощных судорог, охвативших каждую клеточку моего тела, сущности и агонизирующего сознания. И каждый последующий удар сильнее предыдущего. Ещё немного и меня точно куда-то вынесет. Не знаю куда. К эпицентру только что взорвавшейся сверхновой?

— НУ ЖЕ! — и одновременно в моей голове хрипит звериный рык моего растлителя, режет дополнительной стимуляцией по контуженному рассудку и нервам.

Я распахиваю глаза ещё шире, но, скорее, под давлением его пальцев в моих волосах на затылке. От сладкой боли, частично отрезвляющей, но и дарящей неменьшее наслаждение блаженствующему телу.

Я не знаю, вернее, не понимаю, как это делаю. Как начинаю не просто кричать от нестерпимого оргазма, но и пытаюсь провыть имя Арслана. Может не так чётко, как если бы это делала при здравом уме и в трезвом состоянии, но достаточно понятно, чтобы разобрать, кого именно я сейчас молила о пощаде. Пока билась под неподъёмным весом его огромного тела, под нещадными толчками его члена внутри моего кончающего лона и под прессующей бездной чёрных дьявольских глазищ…

Сколько длилось это безумие? Не представляю. Не помню. Кажется, целую вечность, из которой я не желала теперь всплывать ни под какими уговорами. Да меня никто оттуда и не спешил вытягивать. Тем более, когда держали там едва ли не насильно, в физической и ментальной клетке моего демонического совратителя. Держал ОН. Крепко, жёстко и сладко. Хотя я и не думала вырываться, сама цепляясь за него, как за единственное в эти минуты спасение от жестокой действительности и всего того, что находилось за этими стенами.

— Да… моя… моя девочка… Tatlım… Küçüğüm[2]… - и его хриплый шёпот по моим губам с дразнящим касанием бесстыжего языка, казалось, читали мои мысли, помогая удерживать в его пьянящем угаре именно столько, сколько я и жаждала там оставаться. Снова ныряя и погружаясь на эту головокружительную глубину с его новым подавляющим поцелуем и вторжением в святая святых.

Меня опять выносит, но в этот раз от неожиданной нежности Арслана, резко сменившей его звериную одержимость при более нежданном от него действии. Он переворачивается на спину, сгребая меня всю в свои медвежьи объятия и, не прерывая поцелуя, укладывает на себя так, что я снова с ним переплетаюсь, интуитивно вжимаясь в него ещё плотнее. И снова начинаю дуреть под скольжением его ладоней по моей спине и ягодицам, то невыносимо мягким и ласковым, то сдержанно грубым и болезненно властным.

Ещё немного и меня по-новому пробирает далеко неслабыми разрядами эрогенного напряжения. А моя киска вроде как и не собираясь успокаиваться, заныла и запульсировала с новой силой от очередной серии острых ударов жгучего возбуждения, требуя ещё одной и не меньшей, чем до этого, разрядки. Особенно, когда её стимулировали толчки языка Арслана у меня во рту, словно он проделывал все эти бесстыжие манипуляции между моих ног.

Не знаю как, но до меня вдруг доходит, что он со мной так и не кончил, видимо, намереваясь, как и всегда, продолжить наше секс-безумие до тех пор, пока я буквально не стану молить его остановиться. Или пока точно не доведёт меня до полуобморочного состояния. Хотя, я и сама не прочь дойти до данной грани с его помощью и его стараниями. Вернее даже, хотела этого, как никогда и почему-то именно сегодня. Если бы… 1439f7c

— Боже правый! Я думала ты тут кого-то убиваешь!..

Если бы в этот момент двери в зал не распахнулись и по слуху не ударило “испуганным” женским голосом.

Я даже не сразу сообразила, что это было и что кто-то БЕЗ СТУКА ворвался в нашу маленькую обитель, ударив по шокированному сознанию своим внезапным вторжением. Хуже того, я и не сразу вспомнила, что была сейчас абсолютно голой и лежала на абсолютно голом Арслане. Инстинкты начали срабатывать только после того, как я обернулась лицом на знакомый голос и уставилась вытаращенными от изумления глазами на… Веронику!

— Какого хера!.. — и уже затем рявкнул сам Арслан, резко приподнявшись и выверенным движением рук перекинул меня к себе за спину, тут же заслоняя собой и явно сдерживаясь, чтобы не сорваться в крик и не наброситься на эту обнаглевшую нахалку в чём мать родила.

— Прости, дорогой, но я… честное слово не думала, что вы тут занимаетесь чем-то другим, а не приседами с весом или бокс спаррингом.

_____________________

[1] шингарты (их также называют битки для груши или просто битки) — тренировочные перчатки с «обрезанными пальцами» предназначены для отработки ударов и комбинаций по спортивным снарядам — грушам, мешкам и макиварам, они не используются ни в ринге, ни во время спарринга.

[1] Tatlım [татлым], Küçüğüm [кючюйюм] — турец. моя сладкая; моя девочка