Глава 38

В этот раз он не позволил мне атаковать сразу.

Сперва — стойка. И стойку он показывал не только словами. Кайрос подошел вплотную, и мое сердце предательски ускорилось. От него пахло не лакрицей, как от Тедакса (почему-то именно сейчас мне пришло в голову это сравнение). И не золотыми лугами, как от Эрлиана. От него пахло ночью. Холодной осенней ночью с дымом и хвоей.

Он обошел меня сзади.

Я перестала дышать.

— Ноги шире, — приказал он негромко. И носком сапога легко подтолкнул мою щиколотку.

Я переступила.

— Еще. Колено мягче. Ты не статуя.

Я согнула колено.

— Локоть. Опусти. Ты выставила его, как голодная курица крыло.

— Откуда вы знаете, как голодные куры…

— Молчи.

Я заткнулась.

Его ладонь легла мне на правое плечо, и я едва не вздрогнула. К его касаниям я, наверное, никогда не привыкну.

— Вес — на эту ногу, — он чуть надавил, и я перенесла, как было велено. — Теперь дыхание. Вдох. Выдох.

Он дышал у меня над ухом.

Я дышала, как мне велели.

И мне очень, очень не нравилось, что у меня от этого щекотало где-то под ключицами. Я убеждала себя, что это все страх и мои несчастные поджилки. Или наджилки. Или что-то там могло так трепыхаться в груди?

— Хорошо, — сказал он наконец, и ладонь, наконец, исчезла. — Запомни это положение. Каждый раз, когда ты сбиваешься — возвращайся к нему.

— Запомнила.

— Сомневаюсь. — Он отошел на пару шагов, в круг лунного света. — Атакуй.

Я атаковала.

И впервые за несколько дней мне показалось, что это выглядело вполне себе прилично. И стойку сохранила, и взмах вышел куда как более упруго и уверенно.

Кайрос, впрочем, спокойно отшагнул, отвел мое лезвие парирующим жестом своего посоха, и тут же ответил. Ткнул вдоль моей руки и уперся навершием мне в плечо. Ровно туда, куда бил и прошлые разы. Я едва не зашипела.

Там вообще-то тоже был синяк!

— Ты слишком долго тянешь руку. Между намерением и выпадом — целая жизнь.

— У меня вообще-то и так не самая длинная.

Он чуть наклонил голову. И на этот раз я готова была поклясться — в его фиолетовых глазах мелькнуло что-то живое. Не насмешка. Скорее… любопытство.

— Тогда тебе следует больше заботиться, чтобы она продлилась подольше.

Мы повторили это, наверное, раз тридцать. Сорок. Я сбилась со счета. Каждый раз он указывал мне на мои огрехи. Иногда ядовито, иногда равнодушно. Но указывал.

В какой-то момент, я не сразу заметила, я поймала ритм.

Шаг. Вдох. Выпад. Парировать. Сместиться. Вдох. Выпад.

Сабля… то есть, шпага, запомнить бы, как что тут называется, лежала в руке так, будто всегда там была. Тело не болело. То есть, болело, конечно, но как-то фоном, не мешая. Мышцы натруженно гудели, но это было уже почти привычно.

И когда Кайрос снова отбил мой удар, я, не раздумывая, нырнула под его руку, развернулась и тычком заехала острием ему в плечо сзади.

Сталь не вспыхнула.

Я даже не сразу поняла почему. А потом поняла — потому что я не хотела его ранить. Я хотела егодостать. Это разные вещи. И клинок это знал.

Кайрос замер.

Развернулся медленно. Точно сам не понял еще, что только что случилось. Ткань на его плече стала чуть поблескивать. Похоже, я и правда ранила его.

Что мне за это будет?

На всякий случай я отошла на пару шагов назад и снова приняла стойку. Колено мягкое. Локоть опущенный. Вес на правую ногу.

— Что? — бросила я опасливо, когда он все же обернулся и посмотрел на меня.

Возмущение смешалось с недоумением. Он будто очухался после этих своих монотонных понуканий.

— Достаточно, — произнес он. — На сегодня.

— Уже? — вырвалось у меня. Глянула на луну — она едва сдвинулась.

— Я сказал — иди… — он опасно понизил голос и чуть прищурился.

— Я думала…

— Игрок Вейн, покиньте площадку.

Он процедил это так ядовито, что уж лучше бы посохом опять огрел. Что вообще на него нашло? Так сильно покоробило, что я смогла его достать?

Я отчеканила несколько шагов до стойки. Зло сунула шпагу на место и отправилась на выход.

Интересно все складывается! Едва у меня что-то получилось, он выгнал меня! И как я должна учиться?

На пороге я все же обернулась. Кайрос стоял на том же месте. Смотрел на меня хмуро и внимательно, будто в голову мне хотел залезть.

Я бы, к слову, тоже не отказалась.

— Зачем вы это делаете? — спросила я тихо, не сумев просто уйти. — Зачем тренируете меня?

В башне стояла тишина, только ветер шевелил лепестки белых роз в арке над лавочкой.

Кайрос вздохнул, точно пытался призвать себя к успокоению. Прикрыл на миг глаза, но все же ответил:

— Потому что мне любопытно, Тессария Вейн, что выйдет из человека, которого учу я, а не Тедаксель.

— И все?

— А разве этого мало?

Он наконец повернулся. Лицо его снова стало непроницаемой маской.

— Иди. Завтра в то же время. И, — он чуть наклонил голову, — розовую воду оставь у себя в покоях. Ты пахла лучше до нее.

Я открыла рот. И закрыла.

И ушла от греха подальше. Эта тренировка была самой странной из всех, что у меня бывали.