Глава 46

Я рванула в чащу, не разбирая дороги. К чертям бесшумный шаг и все эти причуды с пятки на носок. Я неслась вперед, как не бегала никогда в жизни. Даже на спринтерских соревнованиях, когда от меня зависела честь нашего колледжа, и я заняла первое место.

Зелье услужливо разгоняло меня до предела. Мышцы, натренированные в последний месяц, теперь способны были выдать куда больше, чем прежде.

По лицу хлестало ветками, дергало за одежду, плащ норвил запутаться, и мне бы его скинуть, но я понимала, что без него мне тут долго не протянуть. Тем более один раз он меня уже уберег.

Где-то рядом звенела Пион, подсказывая, куда лучше двигаться. И этот звон был единственным моим путеводным сигналом, чтобы не сорваться в глухую панику.

Потому что позади, где-то там за моей спиной, зло и остервенело ревел Сайр. Я даже не представляла, что человекоподобное существо способно издавать такие звуки. И кажется, ему было больно.

Это подогревало меня. Пион просто золото!

Правда едва я успела об этом подумать, как рев… смолк. Это оказалось даже хуже, потому что теперь я не знала, где он. Двигался ли он за мной? Или свалился от кровопотери?

Что-то последнее вряд ли. Более вероятно, что теперь без глаза он слетел с катушек окончательно.

“Не оглядывайся на бегу. Люди любят смотреть назад, и тогда перестают видеть, что впереди”, — голос Кайроса снова прозвучал в мыслях.

Я и не оглядывалась. Страх гнал меня почище чего бы то ни было. Вдох, выдох, не сбиваем дыхание, иначе долго бежать не выйдет.

Под подбородком саднило, ворот плаща и рубаха уже стали влажными. Да сколько там натекло? Если так пойдет, у меня начнет кружиться голова. И уж не говоря о том, что это просто открытое приглашение на дегустацию!

Свежее мясо! Ищите в среди зарослей грибов с голубыми шляпками! Торопитесь, предложение ограничено!

“Тебя в трех километрах учуять можно”.

Спасибо, Сай. Очень вовремя вспомнилось.

Еще и лес начал меняться. Грибы пошли реже и все более мелкие и не таких ядреных цветов. Зато между сосен все чаще провисали белые нити. Сначала одиночные, толщиной с леску, я их замечала по тусклому отблеску. Но чем дальше, тем больше их становилось, гуще, уже едва не полотнами висели. Я петляла между ними, старалась не цеплять, но все равно то и дело смахивала с лица липкую дрянь.

Легкие уже горели огнем, желудок вот-вот подопрет гортань изнутри. Я ухватилась за дерево рядом и все же сбавила ход. Остановилась на секунду и дальше пошла шагом. Передо мной открылся целый проход между паутинами. Широкий, но кроме как по нему было не пройти.

Пион вдруг вынырнула из невидимости у моего плеча и остервенело задергала меня за волосы.

— Знаю, — я понимала ее предостережение. — Знаю, но назад тоже нельзя.

Чувство было, что я сама иду в пасть какой-то дряни. Ну, вероятно, так оно и было.

Я прошла еще немного, яростно прислушиваясь, но позади пока было тихо… А впереди… Между стволов висел кокон размером с человека.

Я, быть может, и уговорила бы себя, что это просто такой сверточек из паутины, но оно… дышало, мать его. Белесая оболочка раздувалась и опадала. А у верхнего края проступало темное пятно широко раскрытого рта. Будто в крике застывшего.

Меня замутило, пришлось зажать рот ладонью. Был ли это человек или фэйри? Впрочем, какая разница? Сколько он висит так? День, неделю или может вообще несколько часов?

И сколько еще провисит, прежде чем хозяин этих сетей проголодается. Прежде чем вернется и впрыснет тот яд, что не усыпляет, а разжижает все твое нутро под кожей.

Первым порывом было помочь, но это наверняка приведет сюда хозяина кокона… И сами фэйри… Они бы не стали выручать меня. Стоит ли мне им уподобляться?

Я тряхнула головой.

Не думай. Не думай об этом. Иди.

Я обогнула кокон по самой дальней дуге, не сводя с него глаз, и потому едва не пропустила момент, когда снова раздался голос…

— Ну куда же ты, маленькая.

Я закрутилась, пытаясь понять, октуда он идет. Словно отовсюду разом. Ленивый. Певучий. Только теперь под этой певучестью клокотало что-то влажное и злое.

Сайрен больше не скрывал своего голода.

— Мы ведь не закончили.

Я развернулась, вжимаясь спиной в ствол, хоть тыл прикрыть. Сабля в руках ходила ходуном, и я ничего не могла с этим поделать. Но хоть могла ее держать. Уже что-то.

— Знаешь, что самое смешное? — Сайрен выступил из сумрака шагах в десяти. Только теперь я заметила его… И совсем с другой стороны, не там, откуда я пришла.

Черт, ну как ему это удается?!

Все внутри меня вопило отчаянием. Зелье усилило не только мое тело, но и инстинкт самосохранения. И сейчас он вопил — беги дальше. Беги, пока не упадешь замертво. Только не стой рядом с ним. Не позволяй ему приближаться.

А может, это было и не только зелье, а и чертова магия этого фэйского ублюдка.

Но я смотрела на него, и цепенела. Ужас. Осознание скорой своей гибели. Желание жить. Все это смешалось в такой жгучий коктейль, что меня едва не скручивало в конвульсиях.

Сайрен растянул губы в улыбку. Меня пробило нервной дрожью.

Левая половина его прекрасного лица превратилась в маску из крови. Веко заплыло, склеилось, из-под него сочилось что-то темное, и по белой некогда рубашке расползлись бурые разводы — бок, ворот, рукав.

Но он улыбался. Улыбался так широко, что становилось ясно, все что было до этого момента — просто цветочки. Вероятно, то и правда была пробная дегустация. Почти нежная и очень аккуратная.

И вот это существо, что теперь стояло передо мной, деликатничать больше не станет. Оскаленные зубы и его единственный глаз, что светился сейчас ярко алым, то как он сгибал и разгибал пальцы, прокручивал в руках свой серп и чуть пригнувшись шел за мной, вот был настоящий Сайрен.

— Самое смешное, — продолжил он…

А как же, чтобы злодей и творил злодейство заткнувшись? Они всегда болтают, прежде чем нанести последний удар. Красуются, как настоящие нарциссы.

— Что я ведь собирался пока оставить тебя почти целой. Растянуть тебя на несколько дней, прежде чем выйти из леса. Ты знала, что этап Игры длится для игрока до тех пор, пока он в лесу? Я смог бы делать это бережно, чтобы ты не истекла кровью сразу. Я ведь десятилетиями этому учился, маленькая…

Он сделал шаг. Легкий, скользящий. Хищник больше не красовался.

— А теперь, — кровь капнула с его подбородка на мох, и мох, клянусь, шевельнулся! Жадно впитал в себя алую каплю и пошел рябью! — Теперь я заберу все сразу. Это расточительно, но твою маленькую крылатую дрянь я съем первой и у тебя на глазах. А вот твои глаза… — он коснулся пальцами своего изуродованного века и засмеялся, тихо и по безумному предвкушающе. — Глаза я оставлю напоследок. Но ты будешь слышать, как они лопаются у меня на языке.

— Ты сам виноват, — мне бы держать язык за зубами, но слова так и рвались наружу. Хотелось вообще его матом отправить куда подальше. — Не надо было меня облизывать.

— О, я буду виноват еще столько раз, — пообещал он почти ласково.

И ударил.

И если бы это был клинок, я бы еще, быть может, отбилась. Но он ударил своей хреновой магией.

Волна накрыла с головой, и на этот раз в ней не было ни обострения сладости, ни жара внизу живота.

На сей раз это был первобытный, первозданный ужас. Страх, который я давила в себе все это время, раздулся изнутри моей грудной клетки и заполнил все целиком.

Я оцепенела, перед глазами встала мутная пелена. Меня затрясло, я не могла заставить себя двинуться ни на миллиметр.

— … страх перед смертью — самая честная приправа, — донеслось сквозь грохот крови в ушах. — Не стесняйся, маленькая. Дай мне выкрутить тебя как следует.

Колени подломились, я осела. Сабля, воткнувшаяся острием в мох, удержала меня от того, чтобы не растечься по земле скулящей лужей. Где-то на самом краю сознания отчаянно звенела Пион, но малышка не могла пробиться сквозь этот черный вой. А я боялась еще и за нее. Ведь Сайрен тоже слышал ее, а я не хотела, чтобы малышку поймали.

Я должна была прийти в себя. Это не мой страх… вернее, мой, но громкость его навязана этим психопатом.

Я поднесла к лицу край ладони и впилась в него зубами. Снова. И снова. И снова. Там уже живого места не было, но вкус собственной крови и боль будто стали якорем. Маленьким таким, но острым и реальным. А мне просто необходимо было хоть что-то, что могло бы удержать меня в реальности.

Пробившись через оцепенение страха, я подняла голову. Сайрен шел ко мне неспешно, явно наслаждаясь моим трясущимся видом. Покачивал лениво серпом. И ноздри его раздувались, принюхиваясь. Он пил мой аромат, пил мой ужас, как самый вкусный нектар.

И потому не видел того, что видела я.

Сперва я решила, что это тоже морок. Что навязанный ужас просто нашел себе новую форму. По стволам, из черного переплетения крон, спускалась тень. Много мохнатых гнущихся так и этак ног. Поблескивающие глазки. И сверкающие влагой жвала.

Паутина не дрожала под ним. Вообще не двигалась. Не липла, но стелилась тропкой.

Арахнид явно пришел на запах. Мой и Сайрена. Конечно, мы так щедро измазали лес кровью, а я еще и подергала за паутины, что иначе и быть не могло. Еще и амбре моих эмоций… Щедро разлитый по чаще букет зрелого, дистиллированного страха, который Сайрен сам же и приготовил. Накрыл, так сказать, на стол.

Мои глаза сами собой раскрывались все шире по мере того, как фэйри поднимал надо мной свой серп. И заодно того, как паук спускался к нам на паутине.

Наверное, если бы я могла заорать, то сорвала бы связки криком. Но горло мое просто сжало спазмом.

И в тот миг, когда Сайрен уже готовился насадить меня на острие своего серпа, тварь, размером, наверное, с лошадь, рухнула на него.

Хватка его магии лопнула сразу, и меня точно швырнуло обратно в собственное тело. Я тяжело с хрипом вдохнула и тут же дернулась назад. Грохнулась на задницу, кое-как умудрившись удержать в руке саблю. Дальше я уже не разбирала, где визг фэйри, а где скрежет жвал. Что-то хрустело, билось и чавкало. Полотнище паутины сорвалось со стволов и накрыло обоих шевелящимся саваном.

“Беги”, — велели хором в моей голове Кайрос, Эрлиан, Пэкс и весь мой жизненный опыт.

Я побежала снова.

За спиной трещало, выло и рвалось. Я не оглядывалась. Паутина теперь была везде, я ныряла под полотнища по самой кромке, у коры, как по минному полю. Одна нить все-таки мазнула по плечу и ухватила плащ едва ли не намертво, пришлось рвануть с такой силой, что ткань затрещала, а меня кубарем вынесло на прогалину…

Вернее… что это вообще было? Я поднялась на четвереньки и уставилась перед собой.

Потому что никакой прогалины впереди не было, только выжженная поляна. Здесь клубился туман. Желтовато-серый, плотный, он полз между стволами медленно и как-то странно целеустремленно, точно живой, мать его. Да что вообще еще есть в этом лесу?!

Там, где он уже прошел, мох стал бурым, скукоженным. А с нижней ветки сосны свисал, покачиваясь, птичий скелет. Чистенький и выбеленный до фарфора.

Ядовитые туманы, что выедают плоть до костей…

Прекрасно!

Сзади — Сайрен и арахнид, и неизвестно еще, кто кого доест и придет за мной на десерт. Справа и слева — сплошные стены паутины. Только тронь и сбегутся еще владельцы. Впереди — вот это.

Пион зазвенела совсем слабо, проявилась в воздухе и упала мне в подставленную ладонь. Выдохлась, кроха. Я сунула ее в маленький кармашек на плаще прямо у себя на груди, заранее его приготовили на такой случай.

Я попятилась. Может, облако просто проползет стороной?

Ага, сейчас. Стоило понадеяться, как облако дернулось в мою сторону. Будто и оно меня унюхало.

Признаться, уже в этот момент, я подумала, что здесь и закончусь. Между пауком, людоедом и ядовитым облаком. Каждому достанется по кусочку.

Я заметалась взглядом по округе, но бежать было некуда.

Я стала отступать, зачем-то выставила перед собой саблю, будто она могла разрезать облако. Пятилась шаг за шагом, позорно всхлипывая и думая, что все же стоит попробовать вернуться назад.

Но тут лес слева снова зашевелился. Еще кого принесло?

Я выставила саблю в ту сторону. Уже на одних только рефлексах, руки-то едва слушались. И когда что-то дернулось, то полоснула… по корням. Они взвились вверх из земли. С влажным треском стали сплетаться между собой, поднимаясь передо мной стеной и отрезая меня от того убийственного тумана.

Стена была плотной, со странно-свежей молодой листвой, совершенно неуместной в этом месте.

— Ну и видок у тебя, котенок.

Я обернулась так резко, что мир не успел за мной и поплыл.

Эрлиан стоял в трех шагах. Безупречный, светлый, ни паутинки на наряде. Лес расступался перед ним сам, я видела, как лианы стелились ему под ноги, как трава тянулась следом.

Он посмотрел на меня, и я точно воочию увидела свое отражение — кровь на шее, драный плащ, трясущиеся руки, дикий взгляд.

— Кто? — он сразу понял, что я уже с кем-то встретилась.

— Сайрен. Его сейчас ест паук, — сообщила я и как-то странно усмехнулась. Нервное. Однозначно неврное.

И только теперь я поняла, что все еще держу перед собой саблю. Острие ее было направлено аккурат в грудь Эрлиана.

— Вот как. Может, уберешь? — фэйри указал на мой клинок.

— Не могу, — выдавила я с очередным всхлипом.

— Истерика, — констатировал Эрлиан, подбоченившись и глядя на меня едва ли не обреченно. — Как это по-человечески.

— П-пошел ты, — выдавила я где-то между всхлипами и нервными смешками. И опустила саблю. Выдохнула.

Зря.

Потому что страх схлынул разом, а все, что он прижимал ко дну, поднялось. Зелье и его… кхм… эффективность, аффективность никуда не делись. Громкость, которую выкручивал Сайрен, не отключилась с его воплями, эхом она осталась вывернутой до упора, только теперь в опустевшее от ужаса место хлынуло другое. Адреналин, не нашедший выхода. Жар, который я давила час за часом. Бешеный, голодный стук сердца, которому стало все равно, от чего колотиться. Лишь бы рваться из груди посильнее.

Я качнулась. Эрлиан шагнул вперед, ладонью отводя мою саблю совсем в сторону. И поймал меня.

Правда… я даже не знаю, что лучше. Может, стоило дать мне упасть?

Потому что ладони его ощутились точно раскаленные. Жаркие. Запах — свежесть леса после дождя, цветы, летнее тепло, и после смрада крови и паутины, это ударило похлеще фэйского флера.

Я вцепилась в него, честно планируя просто подняться и взять себя в руки, но те самые руки решили иначе.

— Котенок, — Эрлиан смотрел в мое лихорадочное лицо. И на мои руки, пальцы, что жадно полезли в его развтратный вырез на рубахе. Почему фэйри носят такие? Что Тедакс, что Эрлиан, да даже Его Темнейшество иногда такие напяливал! Они вообще в курсе, что пуговицы можно пришивать и повыше?

И почему кожа Эрлиана такая мягкая, шелковистая. Хочется трогать ее кончиками пальцев, скользить, касаться, можно даже…

— Тесса, — мое имя, скользнувшее выдохом с его губ чуть отрезвило. Остановило. Потому что я уже едва ли не носом скользила по его коже.

Я подняла голову, пьяный взгляд. Он смотрел на меня сверху вниз, и в глазах его любопытство медленно и неторопливо сменялось чем-то иным.

— У тебя зрачки на пол лица, — усмехнулся он, чуть сильнее сжимая меня в руках.

— Это зелье, — огрызнулась я. Ну… или вернее попыталась огрызнуться, потому что вышло скорее прохрипеть.

— М-м. — Он поднял руку и большим пальцем стер кровь с моей шеи, под самым порезом. Кожу прижгло так, что я задохнулась. Вдохнула резко, а выдохнуть не смогла. И вовсе это не от боли. — А это?

— Это тоже зелье.

— Конечно. — Уголок его рта пополз вверх. Он не отступил, а я уж точно была не в состоянии. Между нами оставалось сантиметров десять звенящего, плавящегося воздуха, и держала эту дистанцию уже точно не я. — А если я сейчас уберу руки, ты устоишь?

Я должна была сказать “да”. И вообще-то собиралась. Но вместо этого выдала совершенно иное:

— Не вздумай, — просипела едва слышно.

И сама подалась вперед.