Глава 48

Теперь, когда бежать стало некуда и не от кого, я осталась наедине с собственным телом. А оно… Охо-хо, оно сводило счеты. Жар от зелья, который весь день то подкручивали, то обрывали, больше не накатывал волнами. Он растекся по моим венам планомерно и ровненько. Встал до краев, грозя в любом движении перелиться через край.

— Как ты нашел меня? — я попыталась отвлечься на разговор. Эрлиан глянул на меня поверх пламени. С зеленоватыми языками огня, что танцевали в его глазах отражением, вид у него был еще более… фэйский.

— По запаху.

Отлично, и он туда же.

Похоже, реакция моя читалась по лицу, потому как он усмехнулся.

— Ты шла в правильном направлении, поэтому найти тебя труда не составило.

— Это все Пион, — я подставила ладонь малышке, которая успела уже задремать в кармане моего плаща. Она вылезла и сонно потянулась. Вот уж у кого нервы в порядке. — А еще она вогнала Сайрену иголку в глаз.

— Неплохо, — с уважением хохотнул Эрлиан. — Я и не думал, что цветочные пикси могут быть полезны.

Пикси дилинькнула ему что-то не слишком почтительное и слетела с моей ладони.

— Пион!

— Оставь, вернется же, пикси в таких местах хорошо живут.

Я вздохнула, понимая, что Эрлиан прав. Проводила кроху взглядом и снова стала смотреть на пламя.

Сидеть смирно, правда, было непросто.

Кожа зудела и едва не горела, стала донельзя чувствительной. Ворот рубахи терся, точно удавка на шее висельника, душил при каждом вдохе. Я потянулась ослабить его, но и так уже было расстегнуто. Тогда я скинула плащ, но и это помогало слабо.

Я ощущала каждый шов рубахи, каждую пряжку на одежде, ремень на поясе.

Я сидела неподвижно, обхватив колени, смотрела на огонь и пыталась дышать на счет. Вдох на четыре. Выдох на шесть. Кайрос гордился бы. Правда, вряд ли он предполагал, что его дыхательные техники будут использоваться вот для этого.

И что они ничерта не унимают пульсацию внизу живота.

В прошлый раз мне помог холодный душ, а теперь что делать?

Может… к утру оно пройдет? Должно же?

Эрлиан наблюдал за мной поверх пламени молча. И от этого его молчания было только хуже, потому что я кожей чувствовала этот взгляд, как еще один слой одежды из горячей наждачки, который тоже терся об меня.

— Держи, — он протянул мне флягу, обогнув костер. — Вода.

Я встрепенулась, взяла флягу. И пальцы наши, по классике жанра, соприкоснулись. На секунду и едва-едва, но меня прошибло от макушки до пят, что я едва тут же все и не расплескала.

Сделала несколько глотков, но едва ли это могло хоть чем-то помочь. Оно и не помогло. Вода вообще была не о том.

Эрлиан забрал ее, сам глотнул. И я следила за каждым его движением. Как он запрокидывает голову, как дернулся кадык на его шее при этом глотке. И как одна чертова капля скользнула по его щеке.

— Я больше не могу, — простонала я, утыкаясь лбом в колени. — Эта дрянь сведет меня с ума.

Жалобное блеяние павшей человечки. Я сильнее сжала бедра, будто это могло унять хоть что-то.

— Тесса…

— Не могу, понимаешь? — я подняла на него глаза, и плевать было, что в них читалось. — Без зелья я бы не смогла даже просто убежать от него, не то чтобы отбиться. Но оно… — я невольно скривилась, зажмурилась и позволила себе позорно похныкать. — Это не проходит. Мне кажется, даже сильнее, чем в тот раз. Я уже не знаю, где я, а где это чертово зелье.

Эрлиан хмыкнул. Я открыла глаза и с яростью уставилась на него.

— Если ты сейчас скажешь что-нибудь умное и снисходительное, я возьму саблю.

Эрлиан чуть наклонился ко мне. Огонь золотил его кожу, и смотрел он уже без улыбки.

— Так не пойдет, — произнес он негромко и покачал головой. — Не вот так, котенок. На камнях, посреди леса, который хочет тебя сожрать. Когда в твоей крови зелье, а в голове еще звенят чужие чары. — Он поджал губы, и взгляд его опустился на мои. Будто он вспоминал их вкус, но все еще держал себя в узде. — Ты будешь жалеть. А я не хочу быть тем, о чем ты жалеешь.

— А ты спроси меня, — огрызнулась я и поднялась с места. — Почему все решают за меня, как мне лучше?

Не знаю, о ком я сейчас говорила, но злость прямо вскипела.

Эрлиан усмехнулся снова. Я ждала, что он горделиво выпрямится, задерет голову в своем жесте вызова и превосходства, но он наоборот хищно подался вперед.

— Спрашиваю. Не пожалеешь?

И вот тут можно было соврать. Сказать твердое “нет”, гордое и взрослое. Но врать фэйри — дурная привычка, а врать себе — еще хуже.

— Я… не знаю, — честность сегодня мой конек? — Понятия не имею. Может, утром я захочу провалиться сквозь эти скалы. Но это будет утром. А сейчас будь что будет.

Эрлиан замер. Но его вертикальные зрачки стали расширяться, будто он увидел свет неземной, не меньше. И вдруг выпрямился, отступил на шаг и произнес громко и отчетливо, куда-то в пустоту поверх моей головы.

— Я беру перерыв. Три часа.

И вот в этот момент я едва не саданула себя ладонью по лбу.

Идиотка! За нами же наблюдает весь Фэйриленд! И теперь все они в курсе, что я решила отдаться фэйскому весеннему принцу прямо в разгар Игр! Прямо на одном из этапов посреди Паутинного Леса!

И Кайрос наверняка тоже все это смотрит. Благо, Тедакс не видит моего позора… А Золотые? Ноэль?

Я задохнулась от паники.

— Ты забыла, — усмехнулся фэец. — За тобой еще наблюдают, — он обвел взглядом пространство.

И невысказанное вслух “еще есть шанс передумать”.