Глава 25
Стефания
– Что думаешь? – спрашивает Вик, останавливаясь напротив картины, на которой вместо изображения какие-то красные и черные кляксы.
Я наклоняю голову в разные стороны, искренне пытаясь разглядеть в этом какой-то художественный замысел, но ничего не меняется. Это по-прежнему всего лишь кляксы.
– Тебе честно? – наконец-то сдаюсь разглядеть в этой мазне что-то большее, чем пятна краски, и поворачиваюсь к своему спутнику.
– Иначе я бы не спрашивал, – усмехается он.
– Ну-у-у, – затягиваю, не зная, как мягче выразиться.
– Говори как есть, – смеется он. – Херня, да?
– Полная, – шумно выдыхаю.
– Слава яйцам, не я один так считаю! – он поднимает руки к потолку, будто благодаря Небеса.
– Я уже думала, что со мной что-то не так, – ощущаю, как наконец-то спадает напряжение.
Когда Виктор пригласил меня на выставку его знакомого, я представляла себе что-то действительно утонченное, способное затронуть струны человеческой души. Но стоило нам оказаться внутри, как все мои иллюзии разбились вдребезги о беспощадную реальность современного искусства.
– Тогда почему ты молчала? Я думал, тебе действительно это нравится, – не перестает посмеиваться Гордеев-старший.
– На самом деле я боялась выставить себя глупой, – прикусываю нижнюю губу, стараясь скрыть смущение.
– А я наблюдал за тем, как ты внимательно рассматриваешь картины, и даже поверил, что ты в этом что-то видишь.
– Ничего, кроме разноцветных клякс.
– Тогда, может, сбежим отсюда? – предлагает Виктор.
– С удовольствием. Последние полчаса только об этом и думаю.
– Принято! Не будем терять ни минуты больше! Пойдем, – внезапно его ладонь оказывается на моей пояснице, и Вик слегка подталкивает меня в сторону выхода.
Но мы не успеваем пройти и пары метров, как я чувствую, что настрой моего приятеля меняется.
– Чёрт! – тихо выругивается он себе под нос.
– Что-то случилось? – оборачиваюсь на него, не понимая, что произошло.
– Художник, – цедит он сквозь зубы, смотря прямо перед собой.
– Что? – не улавливаю суть происходящего.
– Вик, брателло! – расплывается в улыбке высокий худощавый рыжий парень.
Его шея покрыта цветными картинками, которые поднимаются по его нижней челюсти вверх к лицу, и заканчивается узор возле ушей парня.
– Здорово! – Виктор пожимает руку рыжему и хлопает его по плечу. – Поздравляю! Ты все-таки сделал это. Сделал собственную выставку.
– До сих пор не могу поверить, что меня даже покупают, – усмехается рыжий, и его взгляд перемещается на меня, а затем обратно к моему спутнику.
– Тони, это моя подруга Стефания. Стефа, это создатель всех этих шедевров, Тони Штерн.
– Здравствуйте! – здороваюсь я, чувствуя, как к щекам приливает кровь. – Я поражена до глубины души вашими работами.
Боковым зрением замечаю, как Вик отворачивается в сторону, кашляя в кулак.
– Правда? И какая картина вам понравилась больше других? – смотрит так внимательно, будто пытается просканировать.
Но у меня складывается впечатление, будто он просто хочет поймать меня на лжи.
Смотрю в глаза рыжему и пытаюсь вспомнить хоть одно название.
– Мы со Стефой обсуждали картину “Боль”, – приходит мне на подмогу Виктор.
– Правда? – кажется, что художник искренне удивлен.
– О да! Вам так точно удалось передать эту эмоцию, что я даже ощутила ее физически.
Вик кивает, подтверждая мои слова.
– Полный восторг! – зачем-то добавляю я.
Но кажется, что творец нам не верит. Он рассматривает меня с легким прищуром, и мне становится не по себе от его внимания.
– Слушай, мне кажется, я тебя где-то видел? – хмурится он.
– Стефания – сводная сестра Тима Залесского, – зачем-то облегчает ему задачу Виктор.
– Точно! Ты была с ним на премьере! – оживляется он. – Кстати, как он? Долго ему еще валяться в больнице?
Внезапное упоминание Тимура застает меня врасплох. Сердце мгновенно сжимается, а затем несется галопом, а в висках шумит кровь.
После моего последнего визита к нему в палату прошло больше недели. Я каждый день ношу ему передачки, но не решаюсь встретиться с ним лично. Слишком эмоциональным и порочным вышел мой прошлый визит.
Если раньше мое волнение рядом со сводным я связывала лишь с личной неприязнью, то теперь все изменилось. Тот вечер, после премьеры фильма его отца, окончательно перевернул наши отношения с ног на голову, не только позволив мне взглянуть на Тима по-новому, но и пробудив во мне такие чувства, которых я сама боюсь. И кажется, что рядом с ним я совершенно теряю голову. А этого делать нельзя.
– Думаю, что через пару дней он вернется домой, – изо всех сил стараюсь улыбаться как можно естественнее, вот только скулы сводит от такого усердия.
– Видел я запись его боя. Жаль, что он не хочет снова заняться этим профессионально, – говорит задумчиво Тони.
– Ну, ты видел, чем это закончилось, – отвечает ему Виктор.
Это окончатлеьно сбивает меня с толку. Они что, все в курсе случившегося? И что значит, они видели бой?
– Жаль. У него большой потенциал.
Рыжего отвлекает какая-то мимо проходящая пара, и, пользуясь случаем, Виктор прощается с приятелем и кивает мне в сторону выхода.
– Что он имел в виду, когда сказал, что Тимур бросил бои?
– А ты разве не знаешь? – смотрит на меня удивленно Вик.
– Не знаю о чем?
– Когда Тиму еще не было восемнадцати, он участвовал в подпольных боях.
– Что значит “не было восемнадцати”?
– То и значит. Выступал по фальшивым документам. И когда это вскрылось, то полетело множество голов. Но с тех пор он больше не выходил на ринг.
– То есть… ему не впервой участвовать в таком?
– Да. Его хорошо знают в тех кругах, – говорит он то, чему я не придаю значения, потому что Вик смещает мой фокус внимания на выбор ресторана. Но эта информация еще долго будет не давать мне покоя. Правда я так и не пойму, что именно меня в этом смущает.
Но уже вернувшись домой, я напрочь забываю об этом, потому что нахожу в своей комнате неожиданного гостя.
– Привет, сестричка, – хрипло говорит Тим, закрывая дверь в моей комнате на замок. – Скучала? Я – очень. Жду тебя весь вечер, а ты где-то ходишь, – он стоит слишком близко ко мне, заставляя сердце сбиваться с ритма.
– Тебя выписали? – голос садится.
– Да. И теперь я хочу получить свой остаток долга…