Глава 26

Тимур

– Ну что ты так смотришь? – заглядываю в широко распахнутые глаза убогой, на то, как раздуваются ее ноздри, и понимаю, что ни хера мне не показалось. Ее штырит от меня так же, как и меня от ее губ, сисек и задницы.

– Тебя должны были выписать только к выходным, – голос дрожит, и вся она выглядит так, будто готова грохнуться в обморок.

– Да как-то херово валяться в больнице, когда ты даже не заглядываешь. Ты же приходила в больницу, Стеф. Передачки свои таскала, которые мне на хуй не нужны, – дотрагиваюсь до ее пряди, что выбилась из общей укладки, и накручиваю на палец, закатывая глаза от запаха миндаля, что даже ночами мне снится и из-за которого я просыпаюсь со стоящим колом членом.

– Вот как! – мгновенно вспыхивает она и отталкивает мою руку от себя.

Отходит от меня к окну и замирает, стоя спиной.

– В следующий раз ничего тебе не принесу. Не знала, что тебе так неприятно мое внимание, – даже в темноте я вижу, как подрагивают ее губы.

И меня вся эта ситуация, вопреки здравому смыслу, начинает раздражать.

Что это за игры в недотрогу? От меня шарахается, в то время как с Виком, пока я восстанавливался после боя, сходила дважды на свидание.

И вырядилась так, что не остается простора для фантазии при взгляде на ее шелковое платье, облегающее фигуру, как перчатка. Под которым угадываются даже очертания ее сосков.

Сучка. Даже лифчик не надела. Мало ей приключений. Хотела, наверное, чтобы Гордей ее в машине отымел.

Так, может, у них уже все было и я зря стираю руки в мозоли, фантазируя о том, как наконец-то распакую эту конфету?

– А на хрена мне они, если ты меня избегаешь? – медленно приближаюсь к ней, не собираясь упускать птичку из своих рук.

– Мы же все обсудили! – она делает шаг в сторону стола, явно нервничая и поворачиваясь ко мне спиной. – Это все было… неправильно. Мы не должны продолжать этим заниматься, – ее голос дрожит.

– Почему? Назови мне хотя бы одну внятную причину? – встаю позади нее и, словно гребаный нарик, зарываюсь лицом в ее волосы.

После больничных запахов ее аромат как чертова доза. Мне хочется затягиваться им до тех пор, пока не стошнит от этой сладости. Но пока только от него и ее близости вся кровь устремилась к паху.

– Тимур, нет, – говорит Стефа испуганно, но не оборачивается, будто боится, что сорвет чеку.

– Ты меня не хочешь? – трусь щекой о светлую макушку.

– Тим… – шумно втягивает она воздух. – Это…

– Значит, это из-за Вика? – не хочу выглядеть ревнивым придурком, но ничего не могу с собой поделать. Мне нужно знать, насколько между ними все серьезно.

Стефа замирает, её плечи напрягаются.

– О чём ты? – она медленно поворачивается ко мне, и я вижу в её глазах смесь страха и стыда.

– Ты думаешь, я не знаю, что ты с ним снова встречалась? – нависаю над ней, не давая возможности выбраться из угла, где она оказалась по собственной глупости. Между столом и подоконником. – Два свидания за неделю. И вот это… – провожу пальцем по кромке платья на груди. – Ты специально так оделась? Чтобы он слюной захлебнулся? Или между вами уже все было?

Черт, меня даже сама мысль о том, что она целовала его так же. как меня, и стонала от его языка так же, как от моего, приводит в бешенство.

Она краснеет, но не отводит взгляда.

– Это не твоё дело, – говорит тихо, но твёрдо.

– О, теперь не моё? – я хватаю её за талию и прижимаю к себе. – А чьё тогда? Его?

Она вздрагивает, широко распахнув глаза, но не отталкивает меня.

– Ты… же сам потребовал от меня найти парня, – шепчет она.

– И ты, значит, решила стать послушной девочкой? – вжимаюсь в ее живот пахом, изнывающим от перевозбуждения.

Стефа молчит, её губы дрожат.

– Да! Потому что я не хочу, чтобы между нами было… это, – наконец выдыхает она, кивая на то место, где мой член упирается через шорты ей в живот.

– Но оно уже есть, – прижимаюсь губами к её шее, чувствуя тонкую венку, которая бешено пульсирует. – И ты хочешь этого так же сильно, как и я.

Стефа закрывает глаза, её дыхание сбивается.

– Мы не можем… – прикусывает она нижнюю губу. – Из этого ничего не выйдет.

– Можем, – перебиваю её, целуя уголок её рта. – Нам будет очень хорошо. Ты не пожалеешь, – скольжу губами по ее скуле, дразня.

– И что ты хочешь? Зажимать меня тайком по углам? – вырывается у неё, но её руки вцепляются в мою рубашку, а не отталкивают.

– А ты собралась хранить целку для мужа? Думаешь, Вик оценит это и женится на тебе? – рычу, злясь на себя за эту ревность, но не могу остановиться.

– Нет! Но он мне нравится, – тонкие пальцы зарываются мне в волосы.

А мне хочется разбить что-нибудь, лишь бы больше этого не слышать.

– А я – нет?

– Ты… – из нее вырывается рваный вздох. – Ты всегда будешь тем, для кого вся жизнь – игра и люди в ней – марионетки. А я… я не могу себе это позволить.

– Жить по правилам скучно, – скольжу ладонями вверх, накрывая ее грудь, и сжимая сосок сквозь платье, и слушая, как она тихо постанывает. – Ты отдала мне только три поцелуя, Стефания.

Она резко обхватывает мое лицо руками и прижимается к щеке губами:

– Четыре, – потом целует в нос. – Пять, – далее в лоб.

Она не оставляет ни единого уголка на моем лице, куда бы не прикоснулись ее губы, кроме моего рта.

– Десять! – заявляет торжественно. – Больше я тебе ничего не должна! – смотрит с вызовом.

Я хочу возразить и сломать ее, но в дверь раздается стук.

– Дочка, ты у себя? – спрашивает Инга.

– Да, мама! – нахально улыбается эта змея, понимая, что она спасена. – Сейчас открою.