Глава 31

Стефания

Мне нужны его поцелуи.

Стоя напротив этого озера, слушая щебет птиц, я не хочу думать о том, что нас ждет там, в городе. В доме, где меня воспринимают как куклу и возможную инвестицию.

И то, что Тимур так чутко среагировал на мое состояние, вытащил из той духоты, которой стала моя жизнь с мамой, превращает его пусть и не в героя, но в единственного человека, которому на меня не наплевать.

Нам нельзя быть настолько близкими друг другу. Нельзя. Но мы ведь не родные, в этом Тим прав. А после того боя, после поцелуев с ним, что горели на моих губах даже тогда, когда он находился в больнице, я и посмотреть в сторону другого парня не могу, не то что представить его на месте Тимура.

Да, он неидеален. И скорее всего, сводный совсем не положительный герой. Тем не менее что-то ведь подталкивает его совершать хорошие поступки для меня.

Но тянет меня к нему не поэтому… Как бы я ни отрицала это, я сама жажду его прикосновений и поцелуев. Потому что так меня никто не целовал.

– С ума меня сводишь, – хрипит Тимур, вонзаясь в меня таким безумным взглядом, что у меня в голове не остается ни единой здравой мысли.

Наши губы соприкасаются, и весь остальной мир меркнет. Тимур всасывает их по очереди, лаская языком. Сильные, уверенные руки вжимают меня в твердое тело так, что я чувствую каждую его словно налитую свинцом мышцу и, кажется, ощущаю бешеное сердцебиение.

Я разжимаю челюсти, приглашая его к более активным действиям, и касаюсь своим языком его. Как только вкус Тима заполняет рот, из меня вырывается стон. Шелковый и скользкий язык сначала осторожно пробует меня, а затем, когда я сплетаюсь с ним своим, мы одновременно перестаем себя контролировать.

Это не поцелуй, это схватка двух голодных хищников.

Тело вспыхивает как факел, позволяя вылизывать мой рот и проталкивать язык до самой глотки.

Обвиваю сильную шею руками, желая оказаться к сводному еще ближе. Чувствовать его каждой клеточкой. Потому что кожа зудит, требуя прямого контакта.

Руки Тимура блуждают по моей спине, спускаясь к ягодицам. Но меня это не возмущает. Наоборот. Его прикосновения пробуждают во мне какую-то древнюю силу, неконтролируемую и первобытную.

Я знаю, что это неправильно. Знаю, что чуть позже мне придется смотреть в глаза матери, отчиму, всему миру, ожидающему от меня послушания и приличия.

Но сейчас…

Сейчас я не могу думать. Не хочу.

Только его дыхание, смешанное с моим. Только его пальцы, впивающиеся в мои бёдра, и эрекция, упирающаяся мне в живот через его шорты.

– Хочу тебя, Стефа. Хочу и не отпущу… – бормочет он между поцелуями, стягивая в кулак мои волосы и запрокидывая голову назад, открывая доступ к шее.

Язык вычерчивает узоры на моей коже, воспламеняя тело. Низ живота наливается свинцом, и кажется, что трусики давно промокли.

И даже разум молчит, не напоминая о том, что я должна сказать нет. Должна оттолкнуть его, убежать, спрятаться. Но вместо этого я цепляюсь за его плечи, чувствуя, как дрожу.

– Да… – вырывается из меня.

Это всего лишь слово. Одно-единственное слово. Но оно меняет все.

Поцелуи становятся еще более голодными, прикосновения – жадными. Тимур поедает мой рот, тараня его языком, а я, словно похотливая кошка, обсасываю его, исследуя торс руками, в то время как его ловкие пальцы уже давно спустили бретели майки с моих плеч, обнажив грудь и накрыв ее большими ладонями.

Тим отстраняется, впиваясь в оголившуюся часть тела осоловелым взглядом. Мне стыдно, и в то же время этот взгляд, темный, горящий, заставляет чувствовать себя какой-то особенной и не закрываться.

– Охуительная, – выдыхает Тим, и его губы опускаются на мою шею.

Я запрокидываю голову, позволяя ему терзать мою кожу, царапая зубами.

Плечи осыпает мурашками, и я зарываюсь пальцами в его волосы.

Я никогда не думала, что прикосновения могут быть такими – не просто приятными, а невыносимыми. Как будто каждое из них оставляет ожог.

– Ты такая… – он не заканчивает, но его руки говорят за него. Они сжимают соски, играя с ними. И мое тело прошибает электрическими разрядами, прямо к тому месту между ног, где все особенно пульсирует и требует прикосновений.

Я должна бояться. Должна сопротивляться. Но вместо этого я хочу. Хочу, чтобы он трогал меня и ласкал так, как никто и никогда не касался меня. Мне нужно это как воздух. Хочу, чтобы этот момент никогда не заканчивался.

– Тим… – мое дыхание сбивается, когда его руки сползают к поясу моих шорт, а поцелуи уходят все дальше на юг. Мне кажется, что у меня под кожей течет жидкий огонь, в то время как жерло вулкана находится внизу живота.

– Ты передумала? – он приподнимается, смотрит мне в глаза, и в его взгляде нет насмешки. Только вопрос.

Я медленно качаю головой.

– Нет.

Его губы снова находят мои, и на этот раз поцелуй глубже, отчаяннее. Я тону в нём, в его вкусе, в его тепле. Мои пальцы запутываются в его волосах, и мне кажется, что он растворяется во мне и нуждается в этом так же сильно, как и я в нем.

Следуя его примеру, забираюсь руками под футболку, поглаживая его литые грудные мышцы, опускаясь к животу и касаясь кубиков пресса. Живот под моими пальцами подрагивает.

Мне хочется еще трогать. Возможно, я играю с огнем, но остановиться выше моих сил.

Тимур отстраняется и смотрит на меня так, что все внутри, кажется, сгорает дотла от пламени в его радужках.

– Тебе не нравится? – хрипло спрашиваю.

Вместо ответа он стягивает футболку, оставшись передо мной обнаженным по пояс.

– Шутишь? – притягивает меня снова к себе.– Моя девочка, – шепчет он, запуская руку мне в шортики и накрывая влажный хлопок трусиков, и его голос звучит хрипло, почти болезненно. – Блядь, Стефа! – нажимает на горошину клитора, набрасываясь на мои губы.

В первое мгновение я замираю, но как только он начинает массировать возбужденный комок нервов, мне кажется, у меня даже колени подгибаются и я забываю, как дышать.

Целую его в ответ, или кусаю, не могу разобрать, желая большего.

Тим берет мою руку и накрывает ею свой пах.

– Сожми, – просит, посасывая, облизывая и покусывая мои губы.

Я делаю, как он говорит. И провожу ладонью по всей длине члена через трикотаж его шорт. Тимур издает какой-то хриплый стон.

– Смелее, – кусает мой подбородок, увереннее кружа пальцем по клитору.

И я двигаю рукой, уже совершенно теряя связь с реальностью, потому что напряжение, нарастающее внизу моего живота, и пульсация там, ниже того места, где он массирует, становятся невыносимыми.

Я упираюсь лбом в его, и мы так и стоим, лаская друг друга через одежду, тяжело дыша, и постанывая, и целуя друг друга.

Это все, на чем сосредоточено мое внимание. Тим притягивает меня к себе, так что я трусь острыми сосками по его обнаженному торсу, и напряжение достигает своего апогея, а потом по телу проходит дрожь и кажется, будто кто-то отключает свет.

Когда связь с реальностью возвращается ко мне, я сижу на бедрах Тимура на траве, а он посасывает мое ушко.

– Ты просто охуительно красиво кончаешь.

Я только теперь понимаю, что именно произошло, и к лицу приливает кровь. Потому что… этого не должно было случиться. Хочу встать, но тело не слушается.

– Чш-ш-ш, – шепчет он мне в губы. – Ты чего встрепенулась?

– Тим… – понимаю, что уже поздно. Но мы ведь не перешагнули грань. – Надо прекратить это.

– Обязательно прекратим, – сводный пересаживает меня на расстеленную на траве худи. – Как только я закончу с поцелуями, – снова находит мои губы и медленно их посасывает, пока руки стягивают с меня шорты.

– Что ты делаешь? – пытаюсь сжать ноги.

– Собираюсь целовать тебя, – смотрит из-под тяжелых век на меня, а затем опускает взгляд к моим бедрам и дергает шорты вместе с трусиками вниз. – Туда, куда еще не целовал, – тянет меня на себя так, что я падаю на локти. – А я пиздец как хочу поцеловать твои вторые губки.

– Что? – в висках пульсирует от осознания происходящего.

– Расслабься, Стефания. И получай удовольствие, – закидывает мои ноги себе на плечи и, вытянувшись прямо на траве, припадает ртом к моим складкам.