Глава 40

– Стефания, – звучит недовольный мамин голос в динамике. – Я не поняла, ты почему до сих пор не дома? И так вчера заперлась в комнате, отказываясь общаться, так и сегодня уже ночь, а тебя все еще нет!

– Мам, я у Сони, – отвечаю устало.

Если честно, то я не припомню, чтобы мама так разговаривала со мной, и тем более в последнее время она старалась быть со мной максимально мягкой и понимающей.

– Ты мне зубы не заговаривай. Я знаю, что ты катаешься где-то с парнем. Говори немедленно адрес, и я пришлю за тобой машину!

– Мам, это лишнее, правда.

– Говори.

Когда я называю адрес подруги, у нее, кажется, появляется даже какое-то отвращение в голосе. Все же наша прежняя жизнь для нее до сих пор остается чем-то вроде позора. А для меня позор – вот так пресмыкаться перед мужчинами и людьми, которым откровенно на тебя наплевать.

– И почему она тебе не разрешает у меня остаться, – дуется Соня, провожая меня.

– Знаешь же, у нее это больная тема, – обуваюсь, зная, что за мной уже должны были приехать. Мать звонит каждые пять минут, будто боится, что я сбегу куда-то подальше, лишь бы ее не видеть.

Она близка к реальности. Потому что я готова на все, лишь бы туда не возвращаться. Но на утро у меня назначено собеседование, и мне нужно выглядеть прилично. И вспоминая взгляды Виктора, понимаю, что то, как я выгляжу сейчас, меньше всего подходит для общения с работодателем.

– Ты это, Стеш, не грузись, пожалуйста, сильно из-за того козла.

– Постараюсь.

Соня прижимается спиной к дверному косяку и смотрит на то, как я забираю сумочку.

– Точно не хочешь рассказать, кто это?

Я посвятила ее в часть истории про разбитое сердце и встречу объекта своей боли с другой. Но решилась обойтись без имен. Потому что испытываю жгучий стыд за то, что переспала со сводным братом. И даже если мы по крови друг другу никто, все равно перед Сонькой я не хочу быть той самой свиньей, что плюет в колодец, из которого пьет.

– Прости, Сонь. Пока не готова, – смотрю прямо ей в глаза, зная, что она меня поймет. Потому что, не считая бабушки, ближе человека у меня нет.

– Жаль, что не останешься. Родители были бы рады. Может, уговоришь мать и поедешь с нами на выходных на дачу? – вижу в ее глазах надежду. Потому что она, так же как и я, очень скучает. – А перед этим мы бы отвезли тебя к бабушке.

– Правда? – в груди мгновенно становится тесно.

Я хочу поехать и навестить бабулю, но мама контролирует каждый мой шаг. И поехать на другой конец города у меня не получится.

– Я постараюсь ее уговорить.

А потом меня пронзает огорчением. Потому что именно в эти выходные у нее с Алексом годовщина.

– Блин! – хочется зарыдать от обиды. – На этих не получится, – к глазам подкатывают слезы. – У мамы с Алексом прием, – всхлипываю.

Потому что я устала подстраиваться под них и их хотелки. Мне нужна моя жизнь, без привязки к другим людям, тем более тем, что не считаются с моими желаниями.

– Стеш, ну ты чего? – подходит ближе подруга и обнимает меня. – Ну, значит, на следующих съездим. Ты не забывай, что нам, в отличие от твоего отчима, надо сорняки полоть в огороде и закрутки делать.

– Я тоже хочу сорняки полоть и мариновать огурцы, – всхлипываю, улыбаясь.

У нас с бабушкой была небольшая дача. Но в последние годы ей стало тяжело там работать, да и ездить на общественном транспорте для нее уже целое испытание. Особенно с рассадой или с урожаем в сумках. Вот и пришлось продать ее единственную отраду.

– Значит, будешь. Хочешь, папа поговорит сам с вашим Алексом и уговорит его. Они вроде нормально общались в больнице.

– Наверное, это неплохая идея.

– Вот и договорились. И давай это… не раскисай, – Соня целует меня в щеку.

Спускаюсь к подъезду, рассчитывая увидеть водителя Алекса, но стоит мне оказаться на улице, как я замираю и стою как вкопанная. Потому что мама прислала за мной совсем не водителя. И машина, стоящая передо мной, вызывает у меня противоречивые воспоминания.

– Так и будешь стоять? – спрашивает в приоткрытое пассажирское окно сводный.

Позади него притормаживает авто и сигналит Тимуру, чтобы не загораживал проезд.

– Чего встала? – орет мужик из той самой машины. – Садись и уезжай!

И мне не остается ничего другого, как подойти к автомобилю Тимура и сесть рядом с ним.