Глава 60

– Добрый вечер! – прижимается губами к тыльной стороне моей руки мужчина, чью некогда темную шевелюру, разбавляют серебряные волоски, хотя на лице у него густая, темная, аккуратно подстриженная щетина.

И мне кажется, что он просто красит бороду.

– Поражен вашей красотой, Стефания, – смотрит на меня пристально, словно хищник, поймавший добычу. Его пальцы слишком долго сжимают мои, и я чувствую, как по спине пробегает холодок.

Эдуард Григорьевич Антипов – тот самый влиятельный человек, о котором говорил Алекс. Мне неуютно от его внимания. Темные, почти черные глаза изучают меня так, будто я не гостья, а лот на аукционе и ему нужно понять, хочет он делать ставку или предпочитает дождаться другого лота.

– Спасибо, – отвечаю сквозь зубы, выдергивая руку и опуская взгляд на свои серебристые лодочки.

Возможно, если бы я не знала, с какой целью отчим знакомит меня с этим мужчиной, я могла бы сказать, что он достаточно привлекателен для своих лет. Высок, подтянут, с приятной внешностью и даже со всеми волосами на голове. Но складывается ощущение, что он старше меня минимум лет на тридцать. И у меня не получается не воспринимать его как похотливого старика, заглядывающегося на малолеток.

– Ну что, наконец-то мы все собрались! – Алекс кладет руку мне на плечо, сжимая так, будто предупреждает вести себя прилично и не совершать глупостей.

Официант разливает шампанское, и я понимаю, что вряд ли смогу вытерпеть эти чертовы смотрины.

Кажется, что Эдуард не отводит от меня глаз. Я чувствую его липкие, изучающие взгляды кожей, и мне хочется передернуться от отвращения и стряхнуть их с себя, как надоедливых насекомых.

Не выдержав, хватаю бокал шампанского с подноса официанта, проходящего мимо, и делаю слишком большой глоток. Алкоголь обжигает горло, но это хоть как-то отвлекает от нарастающей паники.

– Алекс рассказывал, что ты учишься на экономиста, – Антипов наклоняется ко мне, и от его дорогого парфюма слегка кружится голова.

– Да, поступила на экономиста… – киваю, стараясь не смотреть ему в глаза, потому что стоит даже мельком встретиться с его взором, и я чувствую, как подавляют мою волю.

– Умная и красивая девушка. Редкое сочетание, – улыбается он, и в уголках его губ появляются глубокие морщины. – Мне такие нравятся.

Я снова подношу бокал к губам и делаю несколько глотков, стараясь игнорировать восторг в его глазах. Алекс рядом покашливает, привлекая мое внимание, и кивает на бокал, чтобы я остановилась.

– Эдуард Григорьевич, Стефания еще и музыкой увлекается, – вступает отчим, будто продавая меня с потрохами. – Играет на фортепиано.

Шампанское идет не в то горло, потому что на пианино я играла в средней школе и кое-как закончила музыкалку. И с тех пор играла, может быть, от силы пару раз. Потому что обучение специальности отбило у меня желание погружаться в музыку глубже.

– О, это чудесно! У меня дома стоит рояль. Можешь сыграть для меня как-нибудь.

От одной мысли о том, что это “как-нибудь” должно обязательно случиться, согласно планам Алекса и мамы, меня начинает подташнивать.

Нет и еще раз нет! Я просто обязана рассказать ему о том, что люблю другого. Ведь невозможно кого-то силой заставить быть с человеком, который ему противен.

Самому этому Эдуарду зачем рядом спутница, которую от него будет выворачивать наизнанку? Никак, кроме как садизмом и мазохизмом, я такую связь не могу назвать.

– Я… играю только для себя, – бормочу, снова стараясь не смотреть в его глаза.

– Скромничает, – смеется Алекс, но я чувствую исходящее от него напряжение.

Когда мы наконец-то садимся за стол, я не чувствую облегчения. Еда не лезет в горло, и ужин тянется мучительно долго.

Антипов говорит о своем бизнесе, о связях, о том, как важно правильно устраивать свою жизнь и как мало в наше время девушек, способных хранить честь, верность и быть скромными. Алекс поддакивает, а я молчу, пряча дрожь в коленях под столом и думая о том, как мне нужен рядом Тимур. Вместе мы обязательно найдем выход из этой ситуации. Может быть, он поговорит с отцом и отстоит наше право быть вместе?

– Стефания, ты такая тихая, – наконец замечает Антипов. – Или я тебе неинтересен?

– Она просто стесняется, – быстро отвечает за меня отчим.

– Может, тогда прогуляемся? – предлагает Эдуард. – Свежий воздух поможет расслабиться.

– Отличная идея! – Алекс встает, будто уже все решил за меня.

Но я не двигаюсь.

– Я… я неважно себя чувствую, – говорю, наконец поднимая на него взгляд. – Может, в другой раз?

Антипов замирает. В его глаза появляется холод. Алекс замирает и стреляет в меня разгневанным взглядом.

– Эд, я украду Стефанию на пару минут, – поднимается из-за стола отчим.

– Конечно, – наконец произносит Антипов, но в его голосе уже нет прежней любезности.

Стоит нам выйти из зала, как Алекс хватает меня за локоть и шипит:

– Ты что, совсем дура? Ты понимаешь, что таких, как он, нельзя отшивать?

– Я не хочу с ним гулять! – замираю, понимая, что нахожусь в ловушке.

– Или ты хочешь, чтобы он подкинул мне проблем? – его голос становится тише, но от этого только страшнее. – Просто прогуляйся с ним. Пусть он вложится в мой новый проект, и потом сможешь его отшить. Если сделаешь это, то твоя бабушка переедет обратно в город и я приставлю к ней личную сиделку и домработницу.

Вздрагиваю, услышав упоминание о бабуле, и смотрю на Алекса так, будто вижу его впервые.

– А если нет… то я даже не знаю, во что может превратиться ее жизнь в том клоповнике.

Ледяной ужас обволакивает меня, я не могу пошевелиться от страха.

– Что это значит?

– Ты можешь проверить, отказав Эдуарду в его маленькой просьбе, а можешь просто прогуляться, и тогда очень скоро сможешь навещать бабушку в любое время дня и ночи, потому что я позабочусь о ней.

Я не чувствую своего тела, не слышу даже стука сердца. Кажется, что все сковал холод.

– Выбирай правильно, – продолжает он давить на меня.

И тогда я разворачиваюсь и возвращаюсь в зал.

– Все в порядке? – спрашивает Антипов.

– Мне стало лучше, – цежу из себя слова. – С радостью прогуляюсь с вами.