Глава 62

– Стефа, дочка! Я вся в предвкушении, хочу услышать о том, как прошло твое свидание, – встречает меня мама, как только я перешагиваю порог дома. На ее лице улыбка, и она распахивает руки, чтобы меня обнять, но я отшатываюсь от нее, даже не желая смотреть на эту женщину.

Мне вообще никого не хочется видеть и слышать в этом доме, кроме Тимура. И мне надо поговорить с ним немедленно, потому что я боюсь даже представить, что он сейчас думает обо мне. Я должна объясниться с ним сию минуту.

– Стефания! Куда ты собралась, когда я с тобой разговариваю? – взвизгивает мать, а мне тошно от нее и даже от звука ее голоса.

– Мне плохо, я хочу прилечь… – говорю глухим голосом, не останавливаясь и не оборачиваясь.

Я огибаю мать по дуге и поднимаюсь по лестнице, чувствуя, как дрожь в коленях становится сильнее с каждым шагом. Мне нужно найти Тимура. Объяснить ему, кто это такой и каковы условия Алекса. Нужно, чтобы он поверил мне, а не тому, что могло промелькнуть в его голове, когда он увидел меня с этим… Эдуардом.

Дверь в комнату сводного закрыта. Я замираю перед ней, подняв руку, прислушиваясь к звукам внизу и надеясь, что мать не преследует меня.

В груди вспыхивает страх, что Тимур больше не захочет меня видеть. Или что Алекс успел ему рассказать о своем грандиозном плане и теперь сводный будет избегать общения со мной.

Сердце трепещет под ребрами, заставляя задыхаться.

Но я подношу кулак к двери и не успеваю до нее дотронуться, как дверь распахивается сама и в проеме появляется Тимур.

Передо мной не лицо любимого парня, а каменная маска, только в глазах мелькает что-то невысказанное, тяжелое, но мгновенно меняется на лед.

– Тимур… – начинаю я, но голос предательски дрожит. – Я войду? – смотрю на него снизу вверх и не понимаю, почему он не пропускает меня внутрь.

– Зачем? – голос холодный, равнодушный, чужой, от него мороз по коже.

– Поговорить… услышат же, – оборачиваюсь к лестнице, опасаясь, что мама стоит внизу и слушает нас.

Только тогда Тимур делает шаг в сторону и пропускает меня в комнату.

– Спасибо… – бормочу.

– Говори, – произносит тихо. – Не хочу растягивать это.

Слух режет его последняя фраза. Что он имеет в виду, когда говорит, что не хочет растягивать? Разговор или наши отношения?

Я сглатываю ком, что сидит у меня в горле с начала чертовых смотрин.

– Тимур, твой отец сказал, что я должна поехать с ним на ужин. Клянусь, я не знала, что у него на уме, – смотрю в его холодные глаза и чувствую, как с каждым мигом пропасть между нами увеличивается. – Клянусь, Тимур. Это не моя идея. Алекс… он просто привез меня туда, не сказав заранее зачем. А потом… потом он угрожал. Говорил, что если я не соглашусь, то он испортит жизнь бабуле. Но он же вообще не должен был знать о ней, а знает.

Тимур молчит. Его глаза сужаются, губы плотно сжаты.

– Но я смотрю, потом ты решила сыграть в эту игру, – наконец произносит он.

– Нет! – вырывается у меня. – Мне отвратителен этот человек, Тим! Он… он мерзкий. Но я не знала, как отказаться. Алекс пообещал, что если я просто поужинаю с ним, то бабушку переведут обратно в город.

– И ты поверила? – Тимур усмехается и смотрит на меня как на круглую дуру. – А потом он скажет, что если разок отсосешь этому старому херу, то он точно поселит твою бабушку с собой под одной крышей. И ты что, тоже согласишься?

Мне больно от его слов. Они не просто ранят – обжигают. Чувствую, как в глазах начинает щипать.

– Что я должна была делать? Ну что?

– Отказаться, к примеру, – пожимает он плечами.

– И пожертвовать единственным близким человеком? Единственным, кому я небезразлична? – смотрю в красивое лицо парня, который, как я думала, единственный в этом прогнившем обществе понимает меня. Но сейчас на меня смотрит какое-то равнодушное чудовище, и ему плевать на мои мотивы.

– Так ты не жертвуй, – усмехается он. – Делай так, как говорит тебе мой папочка. Ублажай старый хуй, ради бабушки. Стань дорогой игрушкой богатого извращенца.

В следующий момент мою ладонь обжигает, а голова Тимура отворачивается и на его щеке проступает красное пятно.

– Не смей так разговаривать со мной! – шиплю сквозь зубы, чувствуя, как мой мир разбивается вдребезги.

Он резко поворачивает голову ко мне и смотрит каким-то жутким, звериным взглядом.

– Думаешь, ему нужно что-то другое от тебя? – снова на губах усмешка.

– Он сказал – просто ужин, после которого он примет мой отказ.

– Вот как? – губы изгибаются в дьявольском оскале. – Раз он так сказал… – трет пальцами место, по которому я ударила, – тогда вперед, Стефания. Превращайся в шлюху, спасая бабушку. Она будет этому безумно рада. Только тогда забудь про все, что было между нами, хорошо? – мстит жестокими словами, словно бьет наотмашь. – Мне не нужна девчонка, подмахивающая каждому отцовскому другу. Пойдешь на этот чертов ужин – и это будет означать точку в нашей с тобой связи.