Глава 91

– Перелом шейки бедра, – голос врача-травматолога оглушает и звучит как приговор.

Крепкий мужчина лет пятидесяти, с посеребренными висками, прикрепляет волосатыми ручищами снимок к негатоскопу, и теперь я отчетливо вижу ту самую страшную черную щель на изображении.

– Нужна операция. Остеосинтез. Будем скреплять винтами, – он сыплет терминами, а у меня в голове звенит лишь одно слово – “операция”.

Мы находимся в отделе травматологии той же больницы, куда всего пару часов назад приезжали с бабушкой на консультацию. Правда, теперь она лежит на каталке, бледная, испуганная, и морщится от боли.

Она не успела вовремя сойти с эскалатора и упала. Вот только обычное падение вызвало ужасные последствия.

Скорая приехала быстро и доставила нас в травматологию. Я рассчитывала на ушиб или растяжение, но никак не на перелом.

– Операция?.. – у меня перехватывает дыхание. – Почему операция? Ведь кости должны срастаться, верно?

– Без операции она не сможет ходить. Совсем, – врач говорит спокойно и терпеливо, и это подкупает меня. – С операцией есть шанс на восстановление.

– Когда?.. – выдыхаю я, чувствуя, как подкашиваются ноги. – Когда ее сделают?

– Есть возможность прооперировать по квоте, – засовывает руки в карманы медицинской рубашки врач.

– Это просто замечательно! – чувствую облегчение, потому что сейчас вырвать даже небольшую незапланированную сумму из бюджета для нас будет проблематично.

– Если хотите дожидаться квоты, то очередь на ожидание – несколько недель. Состояние стабильное, экстренность низкая, поэтому можете подождать.

Я в шоке смотрю на врача, не понимая, как мы должны ждать не день и не два, а недели? Она будет все это время лежать и ждать?

– То есть она будет все это время лежачая? – меня накрывает ужасом, потому что я знаю, что это значит для пожилого человека.

В случае если бабушка будет только в лежачем положении несколько недель, ей нужен будет особый уход, и мне придется брать отпуск, чтобы ухаживать за ней. Либо искать сиделку со специальным образованием. Но вопрос снова упирается в деньги. И что, если с ожиданием восстановление пойдет сложнее и мы просто упустим время?

– А если сделать операцию платно? – голос дрожит.

Врач вздыхает и смотрит прямо мне в глаза.

– Платно мы можем прооперировать в ближайшие несколько дней.

– Такой вариант ведь лучше для восстановления, верно? – внезапно воодушевляюсь, понимая, что достану необходимые деньги во что бы то ни стало. – О какой сумме идет речь?

– Сама операция не слишком дорогая, в пределах пятидесяти тысяч. Плюс импланты, палата, лекарства, наблюдение. Это только операция и послеоперационный период.

Пятьдесят тысяч я могу найти и, возможно, на все остальное вышеперечисленное тоже сумею достать столько, сколько будет нужно.

– Так… – цепляюсь за фразу, что заставляет меня напрячься. – Вы сказали, что это только операция. Нужно будет что-то еще?

– Да. Учитывая возраст пациентки, ей потребуется реабилитация. А это совершенно другая сумма.

– Какая конкретно? – чувствую, как сосет под ложечкой в ожидании того самого удара.

И стоит доктору ответить на мой вопрос, как по венам растекается холод и меня начинает мутить. Потому что даже если я возьму кредит, то выплачивать его одновременно с ипотекой, при моей зарплате, нереально.

– Когда нужно заключить договор? – мысленно перебираю все возможные варианты того, где я могу достать деньги.

Придется занимать. Взять у того, кто не будет требовать их возвращения сразу, верно? Но и потом мне придется каким-то образом возвращать долг. Но я придумаю как! Главное – найти, у кого перехватить нужное количество. Должны же быть в моем окружении люди, способные мне помочь в трудной ситуации.

Позвонить матери? Она откажет. Скажет ждать квоты и не маяться.

Мирон… У него должны быть сбережения…

Я стою в коридоре, сжимая телефон в руке, и набираю номер своего парня.

Вызов идет, но мне никто не отвечает. Тогда я набираю его еще и еще, но вместо того чтобы ответить, он сбрасывает мой звонок. А после этого, при повторном наборе, я слышу лишь короткие гудки.

– Серьезно? – в шоке смотрю на телефон, понимая, что командир экипажа занес мой номер в черный список.

Если еще пару часов назад я испытывала чувство вины перед Мироном, то подобная реакция выводит меня из себя. Неужели это поведение взрослого мужчины?

Если он отреагировал подобным образом на то, что было заранее запланировано, то разве могу я просить у него одолжить мне такую крупную сумму денег?

Пока злюсь обзваниваю остальных знакомых, но ни у кого нет не то что такой суммы на руках, а в принципе нет сбережений. А те, у кого есть, не могут пожертвовать первым взносом по ипотеке ради чужой бабушки.

Тогда я понимаю, что просто должна достучаться до Мирона и объяснить безвыходность моей ситуации.

Я сажусь в машину и еду за город, на ту самую яхту, где мне был обещан романтический вечер. Но сначала я заезжаю домой, чтобы собрать кое-какие вещи для бабушки и отвезти в больницу.

За городом я оказываюсь уже сильно затемно.

Паркуюсь по указанному адресу и выхожу из машины.

Белоснежная яхта сверкает огнями, и с палубы льется музыка. Конечно, я понимаю, что Мир не хотел терять потраченные деньги, но кажется немного странным веселиться одному с подобным размахом.

Я поднимаюсь на палубу и иду в сторону кокпита, откуда доносятся звуки музыки. Но стоит мне дойти до зоны отдыха, как я замираю, ощущая, что все органы сковывает холодом.

Смотрю перед собой, зная, что теперь мне никогда не забыть картину, как голая Карина прыгает на Мироне и стонет в голос. А он сжимает ее смуглые ягодицы, насаживая на себя и зарываясь лицом между ее грудями.

Не знаю зачем, но я снимаю их на видео какое-то время. Парочка так поглощена происходящим, что не замечает меня. А я захожу в рубку и, выключив музыку, беру микрофон.

– Важное объявление! – произношу в динамик. – Говорит капитан корабля Стефания Демидова, – помимо собственного голоса, слышу шум крови в ушах и тяжелые удары сердца. – В связи с незрелостью, эгоизмом и кобелиной натурой Плотников Мирон Васильевич освобождается от должности моего молодого человека. Пожизненно и без права на перерассмотрение дела.

Выключаю микрофон и возвращаюсь на кокпит, встречаясь с хмурым взглядом Мирона. Он уже в шортах, а Карина дергано натягивает на себя купальник.

Мир поднимается на ноги и приближается ко мне.

– Стефа…

– Не надо, Мирон. Это точка, – останавливаю его, вытягивая перед собой руку.

– Это все… не знаю. Я дебил. Разозлился, что ты снова меня кинула.

– С этих пор у тебя не будет такой проблемы, – стараюсь говорить спокойно, хотя внутри у меня настоящий шторм. – Зря потратил на меня время и нервы. С Кариной у вас идеальный мэтч*, – разворачиваюсь.

– Стой! – хватает он меня за локоть, а я шиплю, будто кошка, готовая дать лапой по морде. Поняв это, Мирон убирает руку. – Я сам не понял, как позвонил ей. Хотел, чтобы ты приревновала. Клянусь! Я не хотел с ней спать. Но…

– Прекрати унижаться, Мир. И без Карины ты сегодня проявил себя достаточно ярко, – горько усмехаюсь. – Очевидно, что нам не по пути, – ухожу.

Глаза жжет, а в горле стоит проклятый ком слез.

– Стефа, прости! – несется мне вслед. – Мне ты нужна! Только ты!

Но я не оборачиваюсь, зная, что навсегда перевернула эту страницу своей жизни.

И только отъехав на приличное расстояние, я позволяю себе расплакаться. Но долго раскисать не имею права, и очень быстро приходится взять себя в руки. Потому что бабушкино здоровье гораздо дороже любых мудаков, их самомнения и разбитых надежд. Поэтому и моя гордость в состоянии потерпеть еще одно унижение, если в итоге я получу то, что мне нужно.

Беру телефон и, открыв мессенджер, нахожу тот самый номер, с которого меня закидывали сообщениями в последние сутки. Перечитываю то самое послание, что читала утром, и принимаю окончательное решение.

Только успеваю нажать на зеленую кнопку, как из динамика доносится:

– Привет, мышка!

________________________________________

*Мэтч (от англ. match) – идеальное совпадение, взаимное совпадение симпатий, подобранная пара.