Глава 92

Наутро, после моего звонка Тимуру, бабушку перевезли в частную клинику с лучшими хирургами и аппаратурой. И там же она будет проходить реабилитацию. Залесский полностью взял лечение бабули на себя. А я не стала сопротивляться.

– Тимур, я верну тебе все до последней копейки, – твердила я ему накануне в трубку.

– Брось, Стеф, – лился его голос из динамика, странным образом успокаивая бурю внутри и переключая на себя внимание. – Ты же знаешь, я не возьму.

– Так не пойдет, – знала, что только он сможет мне помочь, но в то же время понимала, что это не будет безвозмездно, и ждала условий. – Это крупная сумма, а ты не благотворительный фонд.

– Просто позволь мне позаботиться о лечении твоей бабушки и о тебе.

– Что ты хочешь взамен, Тимур?

– Думаешь, я выставлю условия?

– Да, – не собираюсь лгать ни секунды. – Не в твоем духе помогать просто так.

На том конце трубки повисло недолгое молчание, а затем я услышала, как он шумно втянул воздух.

– Что ж… Наверное, я заслужил такого отношения к себе, да?

– Скажи, что ты хочешь взамен.

– Я не покупаю тебя, мышка, если ты боишься этого. Не думай ни о чем. И не переживай о бабушке. Все будет в порядке.

А утром, когда я приехала в больницу, был уже организован ее перевод.

“Евромед” кардинально отличается от государственной клиники. И когда меня проводили к бабуле в отдельную палату, оборудованную специальной кроватью, телевизором, холодильником, душевой и всем тем, что необходимо для комфортного пребывания, я поняла, что, независимо от того, какой будет расплата, оно того стоит.

Бабушку снова осматривают и составляют план лечения. Операция назначена на следующее утро, и у меня на душе наступает покой. Конечно, я все еще волнуюсь о том, как все пройдет и насколько легким будет восстановление, но не думать о том, где достать деньги и как их возвращать, оказывается огромным счастьем. Особенно когда на кону стоит здоровье близкого человека.

А когда я собираюсь домой, оставив бабулю на индивидуальную сиделку, то на ресепшене поликлиники встречаюсь с бывшим.

Тимур разговаривает с мужчиной в дорогом костюме. Но стоит ему заметить меня, как он сразу же прощается со своим собеседником.

– Привет, – приближается ко мне, а я стою не двигаясь, чувствуя лишь, как бешено колотится сердце и горит лицо.

– Привет, – отвечаю сдавленно, сильно разволновавшись от встречи.

– Как бабушка?

– Она оптимистично настроена и переживает меньше, чем я.

– Это хорошо, – улыбается он, блуждая взглядом по моему лицу.

Я рассматриваю его в ответ, подмечая перемены в его внешности с момента нашей последней встречи.

Сегодня на его щеках трехдневная щетина. И волосы чуть длиннее, чем той ночью в клубе. И… ему идет эта неопрятность. Да, она сразу подчеркивает его внутреннюю сущность плохого парня.

– Спасибо, – говорю я, и это единственное, что приходит на ум. Слова кажутся пустыми и незначительными на фоне того, что он для нас делает.

Тимур медленно сокращает дистанцию между нами. Его взгляд, тяжелый и изучающий, заставляет меня почувствовать себя под увеличительным стеклом. Я вижу в его глазах не привычную насмешку или холодность, а что-то другое. Что-то глубокое и неуловимое.

– Не за что, – он произносит это тихо, почти шепотом, и его голос, такой знакомый, но в то же время чужой, отзывается странным эхом в моей опустошенной душе.

Мы стоим посреди светлого холла дорогой клиники, и вокруг нас кипит жизнь. Но для меня мир сужается до одного человека. До мужчины, которого, кажется, я так и не узнала полностью. И он снова открывается для меня с новых сторон.

Впрочем, если Мирон, с которым я провела год, оказался совершенно не тем, кем я его считала, то что может раскрыть в человеке всего пара месяцев знакомства?

– Давай съездим к нотариусу и я напишу расписку. Как только устроюсь на дополнительную работу, буду возвращать тебе долг частями. Потому что иначе…

– Стефа, – он мягко, но твердо перебивает меня. – Хватит. Забудь. Деньги для меня не имеют значения. Имеет значение только то, что с тобой все в порядке.

От его слов по коже бегут мурашки. Это неправильно. Так не должно быть. Он не должен быть таким… заботливым. Это ломает все мои защитные механизмы, все стены, что я так тщательно выстраивала годами.

– Почему? – срывается с моих губ вопрос, который терзал меня ночью сильнее, чем измена Мира. – Зачем тебе это?

Тимур замирает на мгновение, его взгляд становится еще серьезнее. Он проводит рукой по коротко стриженным волосам, и в этом жесте читается усталость и какая-то внутренняя борьба.

– Потому что я не смог бы спокойно спать, зная, что ты в беде.

Он делает шаг ко мне, вторгаясь в мое личное пространство, но я не двигаюсь. Парадокс. Я бежала от него так долго, а сейчас прикована к месту.

– Я знаю, что не заслужил твоего доверия, как и то, что одно мое слово ничего не стоит. И я не прошу тебя забыть все, что было. Я просто хочу, чтобы ты позволила мне быть рядом сейчас. Только сейчас.

Его пальцы осторожно касаются моей ладони, и от этого прикосновения по всему телу разливается предательское тепло. Я должна отдернуть руку и оттолкнуть его.

Но во мне нет сил ни на что. Только опустошение после переживаний за бабушку и той уродливой сцены с Мироном. Потому что ночью мне казалось, что весь мир против меня, а сейчас я чувствую поддержку.

Глаза наполняются жгучими слезами. Я отчаянно моргаю, пытаясь их сдержать, но одна упрямая капля все же вырывается и скатывается по щеке.

– Эй, нет, – голос сводного становится еще тише, почти ласковым. – Не плачь. Все будет хорошо, – он нежно гладит большим пальцем тыльную сторону моей ладони.

Его ласка обжигает и одновременно утешает. Меня пугает то, что я не сопротивляюсь. Это прикосновение того самого парня, в которого я была так безумно влюблена. И того самого монстра, что разбил мне сердце.

Я зажмуриваюсь, теряясь в этом противоречии.

– Я не знаю, как мне ко всему этому относиться, Тимур. Я не знаю, кто ты сейчас и как тебе доверять.

Он не отвечает. Вместо этого его руки мягко ложатся мне на плечи, а затем он медленно, давая мне время оттолкнуть его, притягивает меня к себе. Я упираюсь лбом в его грудь. От него пахнет дорогим парфюмом, свежестью геля для душа и чем-то неуловимо родным.

– Никто ничего от тебя не требует, Стефа. Просто дыши.

И я закрываю глаза и позволяю себе эту минуту слабости. Минуту, когда я не должна быть сильной, позволяя другому человеку взять ответственность на себя. Это так непривычно и так… желанно.

Мы стоим так, словно времени не существует. Шум холла превращается в отдаленный гул. А потом его телефон издает резкую вибрацию, и магия рушится.

Тимур нехотя отпускает меня, но его взгляд не отрывается от моего лица. Он заглядывает в экран и с легким раздражением читает сообщение.

– Мне нужно ехать, – говорит он с сожалением. – У тебя есть мой номер. Если что-то пойдет не так, если понадобится буквально что угодно, – звони. В любое время суток. Договорились?

Я просто киваю, все еще не в силах вымолвить ни слова.

Он смотрит на меня секунду, как будто хочет что-то сказать, но потом еще раз касается моей руки и разворачивается. Я смотрю ему вслед, на то, как его высокая фигура покидает клинику, зная, что это наша не последняя встреча.