Глава 35

Глава 35

Мик

— Голодная? Что хочешь поесть? — бросаю взгляд на свою ведьму, выезжая со стоянки спортивного комплекса.

Блядь, я не могу поверить, что она сама решила поехать со мной и сейчас я не должен воровать жалкие минуты на то, чтобы побыть с ней. И меня просто распирает изнутри новое незнакомое чувство, от которого хочется захлебнуться.

— Я… — Ари шумно втягивает носом воздух, будто сама в шоке оттого, что решилась на этот побег. — Не знаю. То есть… — замолкает.

У меня же сердце бьется так быстро, что мы можем взлететь на этой скорости.

— Что ты любишь?

Ариана поворачивается ко мне и смотрит как-то задумчиво, а затем снова вздыхает и возвращает взгляд к дороге.

— На твой выбор.

Мне по большому счету поебать, что есть. Главное, чтобы она ощущала себя спокойно со мной и не сбежала.

Поэтому я выбираю ресторан в противоположной стороне города. Туда и ехать дальше, и вероятность встретить знакомых меньше.

И я очень хочу продлить эту поездку. Мне нужно время. Нам нужно время.

Салон наполняется тягучим, невыносимым молчанием. Ведьма смотрит в окно, а я смотрю на нее украдкой, стараясь запомнить каждую черту, освещенную мелькающими огнями улицы. Это лицо сводило меня с ума с первой встречи. Сводит и сейчас.

— Зачем все это, Мик? — ее голос, тихий и беззащитный, разрывает тишину.

Я крепче сжимаю руль, стараясь не выпалить, что хочу ее до дрожи. Но сейчас она поймет меня неправильно. Это будет подтверждением всех ее худших подозрений.

— Я устал, — говорю я, и это чистая правда. — Устал от этой игры. От того, что ты смотришь на меня так, будто я последнее дерьмо. Хотя реагируешь на меня так же остро, как и я на тебя.

— Тебе не кажется, что ты выдумываешь то, чего нет? — бросает она, но без прежней злости. Скорее, с усталой обреченностью.

— Вранье, — резко парирую я. — В кладовке ты была искренней. И потом, на гонках, ты злилась на меня, потому что ревновала. Признайся хотя бы себе.

Она резко оборачивается ко мне, и я вижу, как вспыхивают ее щеки.

— Ты слишком высокого о себе мнения!

— Нет, Ариана. Я просто вижу в тебе свое отражение. И я правда пытался перебороть эту тягу, но не могу. А теперь еще не хочу. Потому что… если нас так сильно тянет друг к другу, то, может, не стоит этому сопротивляться?

— Ты снова надумываешь… — произносит она как-то вяло.

— Мне хотя бы не лги. Мы оба заложники этой идиотской ситуации. Так, может, хватит мучиться и пора перестать быть несчастными?

— Я не несчастна с Виком, — говорит она, но звучит это неубедительно, будто заученная мантра. Словно она пытается заставить себя поверить в это.

— Тогда почему ты сейчас здесь, со мной? Почему не уехала на том такси? — давлю я, зная, что играю с огнем. Но другого выхода нет. Нужно выжечь эту ложь дотла.

Она отворачивается, и ее плечи слегка вздрагивают. Черт. Я довел ее до слез? Внутри все сжимается в комок.

— Не знаю, — шепчет она. — Я не знаю почему.

Ее признание, такое тихое и беззащитное, обезоруживает сильнее любой истерики. Я съезжаю на обочину в темном, безлюдном переулке и глушу мотор. Тишина наваливается неподъемной тяжестью.

— Ари, послушай меня, — поворачиваюсь я к ней, заставляя встретиться взглядом. — Я не оправдываюсь. Я знаю, что я мудак. Знаю, что для всех вокруг я — безответственный бабник и неудачник на фоне идеального братца. И большая часть этой репутации — моя собственная вина.

Она смотрит на меня не отрываясь, и в ее глазах я читаю недоумение. Она ждала нападения, давления. Но не этого. Не искренности.

— Но с тобой все иначе, — продолжаю я, и слова даются с трудом, будто я вытаскиваю их клещами из самого нутра. — Ты… ты выбиваешь меня из колеи. С первой же секунды. Ты заставляешь меня чувствовать себя дерьмом, и в то же время… ты единственная, кого я ищу взглядом, где бы ни находился. Все мои сны о тебе, и я, черт возьми, больше не могу этому сопротивляться.

Я замолкаю, давая время ведьме переварить мои слова. Ее грудь тяжело вздымается. В салоне темно, и только свет приборной панели выхватывает из мрака ее влажные глаза и блеск слез на ресницах.

— Мы не можем это сделать, Мик, — голос ее дрожит. — Это неправильно. Это предательство.

— А что правильно? — спрашиваю я тихо. — Жить по тем правилам, что кто-то придумал? Тратить свою единственную жизнь на отношения, в которых ты задыхаешься? Ради чего? Ради того, чтобы кому-то было хорошо от твоей правильности? Вик этого не стоит. Никто этого не стоит.

Она молчит, и я вижу, как в ней борются два начала: долг и та самая, запретная, порочная страсть, что свела нас здесь и сейчас.

— Я боюсь, — признается Ари, и в этом признании — вся ее уязвимость.

Медленно, давая ей время отстраниться, я протягиваю руку и касаюсь ее пальцев. Она вздрагивает, но не убирает руку.

— Я тоже, — признаюсь я, и это тоже правда. Я боюсь этого чувства. Боюсь его силы. Боюсь, что оно снесет мне голову. — Но я больше не могу делать вид, что тебя не существует.

Я переплетаю свои пальцы с ее. Ее ладонь холодная, а моя — горячая. Противоречие, как и мы сами.

— Поедем, — говорю я, не отпуская ее руку. — Просто поужинаем и поговорим. Никаких условий. Никаких обязательств. Один вечер. Дай мне его, Ариана. А потом… потом решим.

Она смотрит на наши сплетенные руки, затем поднимает на меня взгляд. И в ее синих, бездонных глазах я наконец-то вижу не отвращение, не злость и не страх. Я вижу ту же борьбу, что бушует во мне. Вижу боль и надежду.

Она медленно, почти незаметно кивает.

— Хорошо, — выдыхает ведьма. — Один вечер.