Глава 38

– Не подскажешь, какого хера мы тут забыли? – спрашивает Мик, плюхаясь рядом со мной в заднем ряду актового зала.

– Поржать, – пожимаю плечами, а у самого сердце бахает, как гребаный гонг. – Тебе разве не интересно, что эти утырки придумали?

– Да как-то не особо. Но все лучше, чем торчать у отца в офисе.

Осматриваю помещение, стараясь отыскать ту, ради которой приперся во время каникул в этот душный зал, чтобы посмотреть чертову самодеятельность и якобы порадоваться за выпускников.

– Гарик что? – стараюсь говорить о чем-либо, неважно о чем, лишь бы спрятать волнение.

Целых две недели я ничего не слышал от Оли. Она заблокировала меня во всех мессенджерах и занесла мой номер в черный список. И даже когда я приезжал к ней на разведку, то в ответ получал растерянное выражение лица ее соседки и гулкий звон, разносящийся по пустой квартире.

Этот гребаный выпускной – мой шанс поговорить с ней. Убедиться, что с ней все в порядке.

После нашей последней встречи прошло слишком много времени, и чем дальше, тем сильнее растет моя тревога.

Плевать, если она уехала куда-то на отдых с одним из своих клиентов. На все плевать. Лишь бы знать, что она в порядке.

А то, что я сам не сплю с тех пор, как все это случилось, – это неважно.

– Кажется, зависает с какой-то цыпой.

– Мы тут! – приподнимается с места Мик и машет рукой Залесскому, который, увидев Гордея, сразу же направляется в нашу сторону.

– Сука, – говорю сквозь сжатые зубы.

Эту мразь я до сих пор видеть не могу. И его смехуечки по поводу всей истории вызывают лишь стойкое желание разбить его рожу в кровь.

Не пересекался с ним все это время и не видел бы его вообще никогда.

Но Тим – тот еще скользкий ублюдок. Протискивается сквозь ряды родственников выпускников и опускается рядом со мной.

– Занято, – рявкаю.

– Да? Я тут никого не заметил, – хмыкает он и все равно устраивается удобнее. – Ты что, солнце, еще злишься на меня? – слышу усмешку в его голосе. – Да ладно тебе, котик. Не стоит…

– Еще одно слово – и я не посмотрю, что здесь полный зал людей, – цежу сквозь зубы.

– Правда, Дэн. Остынь. Каждый получил, что хотел.

– Уверен? – смотрю на него пристально, испытывая дикое желание снова подрихтовать его рожу.

– Кстати, что с кассой? – оживляется Мик, игнорируя перепалку.

– Теперь только когда Пит вернется, – смотря мне в глаза, отвечает Тим.

– И что? До осени на паузе все? – говорит Гордеев.

– В любом случае Пит следующий, – выглядывает из-за меня Тим, чтобы ответить Мику.

– Может, вам рядом сесть, чтобы попиздеть? – срываюсь на парней.

– Молодые люди! Выбирайте выражения и не забывайте, где находитесь! – оборачивается к нам какая-то старуха.

Но больше никто не разговаривает, все ждут начало мероприятия.

Я же до сих пор пытаюсь высмотреть Олю.

– Да тут она, – устало выдыхает Тим, видимо заметив то, как я вытягиваю шею. – Вместе с Антошей.

Я не спрашиваю, откуда он знает. Потому что боюсь, что правда добьет меня. Но смотрю на двери актового зала, и мое сердцебиение ускоряется.

Оля вплывает в зал. Красивая, как с обложки журнала. Светлые волосы струятся крупными локонами по плечам. А розовое платье-футляр подчеркивает идеальную фигуру.

У меня дух перехватывает от того, насколько она прекрасна. Глядя на нее, чувствую, как сосет под ложечкой от тоски по ней и всему, что у нас было.

Оля не смотрит на задние ряды. Оборачивается на дверь, и я вижу, как следом за ней проходит наш куратор Антон, и он придерживает ее за талию.

Кровь мгновенно вскипает, и я стискиваю кулаки и челюсти, чтобы не сорваться с места и не испортить Оле жизнь еще больше, устроив скандал посреди выпускного.

Сижу до конца мероприятия как на иголках. И не отвожу взора от светлой макушки, что время от времени склоняется к Антону, мать его, Игоревичу. А он без конца что-то ей нашептывает. Мудила.

В зале гаснет свет, и на проекторе показывают фильм, снятый нашей группой и заканчивающийся моей песней. Но все это идет где-то там, фоном. Как смех и комментарии.

– Отличная работа, бро, – раздается словно сквозь вату.

Я же взгляда не отвожу от Оли, внимательно следящей за происходящим на сцене. Не замечаю ни сюжета гребаного видео, ни реакции зрителей на текст песни. Плевать. Лишь бы ее не упустить и наконец-то поговорить.

Где она была?

Почему все в курсе того, что она должна была прийти, а я так и не сумел ее ни разу поймать дома?

И почему этот хмырь Антон трется вокруг нее, будто имеет определенные виды?

Вопросы роем кружат в голове, предельно воспаляя и без того взвинченные нервы.

Я напряжен и не слежу за тем, о чем разговаривают Тим и Мик. Они для меня не существуют. После всего, что случилось в ту ночь, только Мик сказал, что сам в ахуе от такого поворота и думал сначала, что все будет забавно, никак не планируя пугать девушку.

Он один и держался в стороне, когда осознал, куда все завернуло.

Но… не остановил Гарика и Тима.

Как только основная часть мероприятия заканчивается и всем выпускникам вручены дипломы, Оля направляется к выходу, и, чтобы не терять время, я иду за ней, но у выхода образовывается толпа.

Перепрыгивая через спинки сидений я стараюсь протиснуться через плотный поток людей. А когда выхожу в коридор, то Ольги Александровны нигде нет.

Не теряя времени, иду на улицу и, сев в машину, еду в тот двор, где последние пару недель появляюсь чаще, чем дома.

Спустя полчаса вижу такси, что тормозит у ее подъезда.

Пульс учащается, потому что я интуитивно знаю, что это она. Ощущаю каждой клеточкой своего тела.

Затаив дыхание смотрю, как открывается пассажирская дверь и появляется изящная ножка в бежевой лодочке, а следом вижу и всю хозяйку туфельки.

Дергаю дверную ручку и выхожу из авто, не таясь, потому что она смотрит пристально прямо на мою тачку.

Такси сдает назад, а Оля стоит не двигаясь, прожигая меня полным ненависти взором…

Ноги наливаются свинцом, но я иду к ней навстречу.

– Здравствуй, Оля, – приходится прокашляться, чтобы не звучать сипло. – Поговорим?

– Мне кажется, нам не о чем разговаривать, – говорит она равнодушно.

У меня мурашки по коже от того холода, которым от нее веет.

– Прошу. Просто удели мне десять минут.

Несколько мгновений она прикидывает, стоит ли вообще со мной связываться, а затем кивает.

– Ровно десять минут, – нажимает что-то на смарт-часах. – Время пошло.