Глава 39

– Здесь? – осматриваюсь по сторонам, понимая, что мне не нужны свидетели нашего разговора.

– Время идет, Денис, – строго говорит Оля. – Домой я тебя приглашать не буду.

– Давай в машине хотя бы. Не хочу, чтобы нас подслушивали.

– Хорошо. Ты сам теряешь свое время, – проходит она к моему авто и, не дожидаясь, пока я открою дверь, садится в салон сама.

Этот жест отдается дискомфортом под ребрами, но я беру себя в руки и сажусь на водительское сидение.

– Как ты? – поворачиваюсь к Оле, жадно рассматривая.

Внешне она выглядит еще лучше, чем прежде, и я с трудом удерживаю себя от того, чтобы прикоснуться к ней.

Но вот взгляд – холодный, далекий, отстраненный, будто и не было всех тех страстных недель между нами, будто она не плавилась, как воск, в моих руках и не отдавалась всецело…

– Я прекрасно, – отвечает сдержанно. – Если ты хочешь потратить время на разговор об этом, то продолжать не стоит.

– Нет, постой, – втягиваю шумно воздух. – Я хочу извиниться за ту ночь. Я правда не знал, что парни явятся в отель и тем более сделают то, что сделали…

– Все? – в ее голосе слышатся стальные ноты.

– Нет. Я правда планировал, что это будет наша последняя ночь.

– Это я уже поняла, – усмехается она. – Так поступают лишь с теми, с кем не хотят иметь ничего общего.

– Меня вышибла из колеи правда о тебе, – вспыхиваю, стараясь найти себе чертово оправдание. Разговор начинает идти совершенно не по намеченному плану, и я понимаю, что говорю совершенно не то.

– Какая правда? – румянец сходит с ее щек, а в глазах появляется страх.

– О виде основного твоего заработка, – смотрю на нее пристально. – Только давай сейчас ты не будешь мне лгать…

– Я правда не понимаю, о чем ты, – Оля выпрямляется и сидит так, будто кол проглотила.

Несколько мгновений смотрю на нее, пытаясь прочитать ложь. А потом достаю смартфон и перехожу по гребаной ссылке, что разделила мою жизнь на до и после.

И снова, когда вижу откровенное Олино фото с прейскурантом услуг ниже, из легких вышибает воздух.

      Протягиваю ей гаджет и слежу за реакцией.

Она хмурится, смотря на дисплей, а затем ее глаза распахиваются в шоке, который так же быстро гаснет, как и вспыхнул.

Она молча смотрит на мой телефон, а затем поднимает глаза и встречается с моим взором.

– Это стало причиной разрыва? – теперь ее щеки горят, а в глазах настоящая буря.

– Считаешь, этого недостаточно?

– Разве тебя волнует, что я считаю? – ее губы изгибаются в ироничной усмешке. – Ты сделал выводы и принял решение, как взрослый мальчик. Я так понимаю, что именно по этой причине твои друзья пытались меня поиметь? – кажется, что в голубой радужке сверкают молнии, пытаясь меня убить.

И я, черт возьми, не понимаю, почему я чувствую себя виновным в том, что Оля работает в эскорте.

– Если бы я знал, то не позволил бы этому случиться.

– Но ты позволил, Денис, – улыбается она, и эта улыбка вызывает мурашки по коже. – Почему?

– Блядь, – тру лицо ладонями, пытаясь привести себя в чувство. – Я… мне казалось, что тебе плевать с кем.

– Вот как? – усмехается она, и я вижу разочарование в ее глазах. – Ну, даже когда за это платят, я вправе отказаться, если человек мне неприятен. С тобой я была по собственному желанию.

– Хочешь сказать, что Тим тебе платил? – не нахожу другой причины, по которой у него могло оказаться ее фото в провокационном виде.

– Тим? – улыбка сползает с ее лица. – Залесский? Почему ты решил, что?.. Ах да! – снова улыбается она, а затем начинает заливисто смеяться. И смеется так громко, что мне становится не по себе.

– Прости, родной, но пока мы встречались, я бы не стала принимать заказы ни от кого из твоих друзей.

– Тогда откуда у него твои фото?

– Спроси у него, – говорит холодно.

– Значит, теперь… – у меня даже язык не поворачивается спросить такое. И ведь скольких баб мы делили, и всегда было плевать на это. Тогда почему сейчас меня выворачивает наизнанку при мысли, что ее будет трогать кто-то из этих ублюдков? – Если они захотят?..

– А это конфиденциальная информация, малыш. Кто меня покупает и кому я даю согласие, касается только меня. Но с тобой я не стану больше даже за деньги, – ее голос сочится презрением. Будто это не она торгует телом, а я.

– Где ты была две недели? – меня трясет.

Разговор вышел совершенно иным. Я почему-то думал, что она раскается, и я дажы был готов помочь ей завязать с этим делом.

– Это тебя не касается, Денис! Ничего относительно моей частной жизни тебя не касается.

Ее часы издают сигнал. Оля выключает звук и кладет руку на дверную ручку.

– Зачем тебе это? Оля? Я же… Блядь, я же любил тебя и был готов на все ради тебя!

– Не лги себе, Денис. Если бы ты был готов ради меня на все и действительно что-то чувствовал ко мне, то, узнав об этом, – кивает на мой смартфон, где все еще открыт ее профиль, – пришел ко мне и задал бы вопросы. Но ты предпочел затаить обиду и наказать меня, как маленькую глупую девочку. Признаюсь, наказание вышло жестоким. Поэтому сейчас разговор окончен. Больше не ищи со мной встреч, – она решительно выходит из машины.

Я дергаюсь, чтобы пойти следом, но не знаю, чего тем самым хочу добиться.

Ее слез и сожалений? Нет.

Прощения? На него даже не надеюсь.

Одно понимаю: она вычеркнула меня из своей жизни. Да и было ли в ней для меня место? Ведь это я ее преследовал, я настаивал на сближении. А она, похоже, пожалела бедного мальчика. И вот итог.

Я считал, что той ночью сломал ее, а в итоге уничтожил все хорошее, что было в моей жизни, уничтожил себя.

Слежу за тем, как Оля скрывается в подъезде, и даю себе мысленное обещание забыть о ней и не искать. Никогда.